Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 52)

Это не помогло. Во-первых, другие олигархи стали подозревать Потанина в том, что он работает на себя. Во-вторых, не годился в чиновники сам олигарх: бюрократическая волокита ему была неприятна и скучна, а на фоне экономического кризиса энтузиазм быстро иссяк. “Сергей, правильно ли я понимаю, что мы уже не можем тратить из бюджета ни копейки ни на что, кроме обслуживания долга, и даже на это денег у нас не хватит?” – спрашивал он на одном из совещаний в правительстве у главы Центробанка Сергея Дубинина. Да, так и есть, отвечал Дубинин, налоги никто не платит ⁴.

А тут еще с начала 1997 года стала падать цена на нефть. В стране вставали предприятия, пошла волна протестов и забастовок, шахтеры снова перекрывали трассы. Одних только учителей, объявивших забастовку в январе 1997 года, было больше полумиллиона. “Упущенные восемь месяцев резко усложнили положение, – говорил тогда Гайдар. – Вместе с тем очевидная кризисность ситуации, особенно это касается бюджета, делает проведение жестких мер жизненной необходимостью” ⁵.

В феврале после операции и болезни Ельцин наконец-то вернулся в Кремль. К этому моменту и он сам, и весь состав Совета директоров России понимали: действовать надо срочно. 5 марта Ельцин выступил с посланием к Федеральному собранию. “Мы топчемся на месте”, – сетовал он. В начале 90-х Россия перешла к рыночной экономике и двинулась было вперед, но по дороге затормозила и заплутала, – пора вернуться на проторенную колею. Голос президента звучал почти так же громко и бодро, как несколько лет назад: рыночная экономика – это единые правила игры для всех, и задача государства установить их и обеспечить их выполнение.

Раз главные проблемы – в экономике, на следующий день Чубайс перешел из Кремля в правительство. Это было общее решение, вспоминает Сергей Зверев, тогдашний топ-менеджер у Гусинского: Березовский, Гусинский, Фридман, Потанин, Ходорковский и другие влиятельные олигархи – все были “за”. Можно сказать, решение было принято единогласно ⁶. Юмашев – по просьбе Чубайса – возглавил Администрацию президента.

Две главные задачи второго срока Бориса Ельцина были всем очевидны: добиться экономического роста и передать власть преемнику – разумеется, демократическим путем. И два дополнительных года, о которых Ельцин мечтал в марте 1996-го, когда хотел отменить выборы, по-прежнему были ему необходимы. “Срок, отмеренный Ельцину и Чубайсу, абсолютно четкий. Два года, – писал в начале 1997-го публицист Леонид Радзиховский. – В 1999-м начнется новая президентская гонка. Если застой к тому времени будет продолжаться, президентом станет или один из номенклатурных феодалов, который забетонирует это болото, или популист вроде Лебедя…” ⁷

Никто сегодня не скажет наверняка, кто конкретно в Кремле предложил позвать Немцова в Москву, но, вероятно, первому эта мысль пришла в голову Березовскому, самому изобретательному политику – среди олигархов и вообще в ельцинском окружении, – к тому же обладавшему даром убеждения. Едва ли не все остроумные ходы в политике тогда придумывал Березовский. Это он проторил Ельцину дорогу ко второму сроку. Это он придумал и осуществил предвыборный гамбит с генералом Лебедем. Без сомнений, сам Березовский считал себя лидером новой команды Ельцина, того “коллективного Ельцина”, который теперь формировал политику в стране.

Как устроена политическая жизнь в Москве, Немцов понимал плохо. С Березовским он был знаком, но шапочно.

– Мы тут решение приняли, – так, со слов Немцова, сказал ему Березовский, прилетев в Нижний Новгород, – надо назначить тебя начальником.

– А мы это кто? – спрашивает Немцов.

– Ну, мы, ребята, приняли решение и сказали Ельцину. Ну, он, естественно, послушал нас. В общем, мы решили тебя назначить.

– А ты кто? Вот ты конкретно кто? Я знаю, что ты бизнесмен. У тебя “ЛогоВАЗ”, “Аэрофлот”, что-то еще. Ты кто вообще? Что сюда приехал?

– Ты что, не понимаешь? Тебе же сказано: мы страной управляем.

– А Ельцин что делает?

– Он формально тоже управляет, но все вопросы решаем мы.

– Борь, ты доиграешься. Кончится ужасно эта история ⁸.

Идея позвать Немцова казалась вполне логичной: один из самых популярных губернаторов в стране, тяжеловес, демократ, но без шлейфа провалов и неудач, соратник Ельцина, но при этом самостоятелен и не боится ему перечить. Ельцину был нужен такой союзник. Он потом так и вспоминал: “ [Немцов] обещал самим своим появлением обеспечить правительству совершенно другой ресурс доверия. И совсем другой политический климат в стране” ⁹.

Анатолий Чубайс, едва получив должность первого вице-премьера, заговорил с Немцовым на эту тему, когда они встретились в Москве. Это было в начале марта. Заручившись согласием Черномырдина, Чубайс предложил нижегородскому губернатору пост вице-премьера. Немцов отказался и уехал в Нижний Новгород – репутация и популярность позволяли ему претендовать на премьерский пост. Должность вице-премьера его не прельщала никак: политическая ответственность огромная, рычагов управления мало, а до выборов еще далеко. Все друзья и знакомые его отговаривали, настаивали: меньше чем на премьера не соглашайся. “Я помню, мы сидели, обсуждали разные дела, – рассказывает Фридман, который уже приятельствовал тогда с Немцовым. – И я ему говорю: «А что, это правда, что ты, так сказать, собираешься?» А он говорит: «Да нет, это все слухи». Я говорю: «Знаешь, мне не кажется, что это интересная идея – тебе не первым лицом идти в Москву». Кстати, мы, наверное, были еще на вы. Мы позже с ним на ты перешли. Я говорю: «Вы популярный губернатор, молодой, перспективный… Мне кажется, это очень рискованный шаг…» Первым в провинции или вторым в Риме, да? Это известная коллизия. Вот и я ему говорю, что нет никакого смысла, зачем? И он это все выслушивает и говорит: «Да я полностью согласен. Я не собираюсь в Москву, я прекрасно понимаю, что здесь у меня есть своя площадка. Я самостоятельный человек. Я избранный губернатор. У меня большая поддержка. Я тут провожу реформы. У меня здесь прекрасные возможности демонстрировать результаты». Все это он мне очень уверенно рассказал” ¹⁰.

Но Чубайс не успокоился: он предложил сделать Немцова вторым первым вице-премьером. Только что возглавивший президентскую администрацию Юмашев даже писал на имя Ельцина специальную докладную записку с обоснованием, почему это необходимо. Немцова продолжали обрабатывать из Москвы, но он все равно отказывался. Подключился Юмашев (“Борь, тебя любят дети и женщины всей страны, ты нам просто жутко необходим”) и даже вовсе не жаждавший этого Черномырдин ¹¹ – Немцов упрямо отказывался переезжать в Москву. “Ну и упертый характер, – жаловался потом Ельцин. – Пожалуй, на мой похож” ¹². “Тогда мы с Толей решили, что у нас есть секретное оружие, самый близкий для Бориса Николаевича человек, – рассказывает Юмашев. – И если Татьяна съездит к Боре, то она сможет передать, что это нужно не только Чубайсу, не только Черномырдину, не только стране, но это еще нужно и Борису Николаевичу и что очень важно создать команду, которая смогла бы двигать Россию вперед” ¹³.

Вечером в субботу, 15 марта, Дьяченко отправилась в Нижний Новгород на машине. Юмашев позвонил Немцову и сказал ему об этом, когда та уже была в дороге. Как раз в это время Немцова уговаривал Березовский. “Знаешь что? Я буду разговаривать только с Борисом Николаевичем”, – сказал ему Немцов ¹⁴. Узнав, что в Нижний следом едет дочь президента, Березовский сразу исчез. “Это вообще свинство, – сказала Немцову Татьяна, когда приехала. – Просто беспредел. Он услышал, что мне папа дал задание. И приехал первый, чтобы показать, что он главный” ¹⁵.

Они проговорили много часов, и после уговоров, упреков и слез Немцов сдался. “Как он потом говорил, его убедил мой последний аргумент, – рассказывает Юмашева, – когда я сказала: Боря, когда у тебя были тяжелые моменты, папа тебе всегда помогал. А сейчас помощь нужна ему. Ты должен это сделать. Ты не можешь отказаться” ¹⁶. Она уезжала, еще не получив четкого ответа, но уже понимая: Немцов согласен.

В будущем Немцов придет к выводу, что переезд в Москву стал главной ошибкой в его жизни. “Мог ли я стать преемником без переезда в Москву, минуя московские палаты и борьбу с олигархами? – рассуждал он. – Наверное, да. Красивая должность оказалась тупиковой веткой” ¹⁷. На самом деле никто не скажет, как сложилась бы его карьера, откажи он тогда Ельцину в его просьбе. Прошли ранние 90-е, время романтических надежд и быстрых карьерных взлетов. Общество испытывало ностальгию и раздражение, чувство унижения от того, что Россия не играет ведущую роль в мировых делах. В политической жизни расчет, связи и финансовые интересы уже весили больше, чем ценности, порыв и удача. Теперь в почете были основательность и солидность. Ветер российской истории, несколько лет назад вынесший Немцова на самый верх, утих. Парадоксальным образом, поражение коммунизма на выборах 1996 года ударило и по демократическим идеалам. Как будто коммунизм и демократия составляли единый идеологический нерв, борьбу противоположностей, и если теряла свой смысл одна, то рушилась и другая. Там, где еще недавно демократы боролись с коммунистами, укреплялся новый тип политика – крепкий хозяйственник.