Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 51)

В самом “Президент-Отеле” ходили похожие разговоры. Там обсуждали, что будет, если Зюганов провозгласит себя президентом? Куда он поедет, когда поймет, что власть в Москве не получит? В Краснодар? В Кемерово? В Новосибирск? В России хватает регионов, где власть принадлежит коммунистам и где его примут с распростертыми объятиями. Неужели страна расколется на красную и белую, как почти сто лет назад, и начнется гражданская война? Все это были не пустые фантазии. Когда одного из поддержавших Ельцина олигархов спросили, что он будет делать в случае победы Зюганова, тот совершенно серьезно отвечал: финансировать вооруженное сопротивление.

Бороться с Зюгановым не понадобилось. Уступив во втором туре выборов более 13 % (53 % против 40 %), Зюганов не стал оспаривать их итоги – то ли из осторожности, то ли осознавая, что он и в самом деле проиграл. 15 лет спустя уже другой президент России, Дмитрий Медведев, произнесет вслух мысль, которая приживется за эти годы в коридорах власти: “Вряд ли у кого есть сомнения, кто победил на выборах президента 1996 года. Это не был Борис Николаевич Ельцин”. Это миф. Ельцин победил благодаря манипулированию общественным мнением, благодаря, по выражению социолога Льва Гудкова, готовности общества поддаться “воздействию политических технологий”, благодаря очевидной поддержке государства, благодаря собственным энергии и силе воли, наконец, – но не в результате фальсификаций. Эксперты по электоральной статистике потом отметят очевидные аномалии этих выборов. Например, в Кабардино-Балкарии в первом туре Ельцин и Зюганов набрали почти одинаковое количество голосов, а во втором туре Ельцин получил почти вдвое больше. Похожая картина наблюдалась в Татарстане и других национальных республиках, главным образом на Кавказе. Да, в этих регионах результаты второго тура были бы принципиально другими, если бы подсчет голосов был честным, утверждает специалист по истории выборов Валентин Михайлов, но эти локальные фальсификации не дают оснований сомневаться в верности общих цифр – Зюганов проиграл ⁷³.

“Вы отстояли свое право на выбор. Теперь его никто не отнимет” – с такими словами на следующий день после переизбрания обратился к народу президент Ельцин ⁷⁴. На фоне тяжелейших проблем, с которыми столкнулась Россия в первой половине 90-х годов, его победа выглядела настоящим спасением. “Выборы состоялись, и это общая победа всех избирателей, – писал в тот же день в передовице «Известий» известный либеральный публицист Отто Лацис. – Впервые в многовековой истории государства Российского вопрос о передаче власти решался не силой, а избирательным бюллетенем”. Да, из этой победы еще предстоит извлечь верные выводы, продолжал он: силы реванша не прошли, но “Россию спасло то, что протест против зюгановской опасности оказался сильнее, чем протест против ошибок Ельцина” ⁷⁵. А это значит, что реформаторы просто обязаны воспользоваться выпавшим им счастливым шансом – добиться экономического роста и превратить наконец Россию в цивилизованную и процветающую демократическую страну.

Часть третья

Глава 12

Первый вице-премьер. 1997

Утром в воскресенье, 16 марта 1997 года, заместитель Немцова Юрий Лебедев проснулся, умылся, позавтракал и вышел за порог своей служебной дачи в Зеленом Городе. Немцовская дача стояла рядом. Шел шестой год, как Немцов работал губернатором. Кризисы и проблемы остались в прошлом, механизмы управления областью были давно отлажены. Немцов был в отличной форме, за пять с лишним лет он и сам вырос как губернатор, и область изучил как свои пять пальцев. Нижегородцы в нем души не чаяли. Работа превратилась в рутину. В общем, на выходных и он сам, и его заместитель могли спокойно заниматься своими делами и как следует выспаться. Лебедев оглядел двор. Немцов был у себя, но, видимо, еще спал – машина стояла на своем месте, а неподалеку прохаживался приставленный к нему охранник. Немцову как губернатору была положена государственная охрана. Лебедев подошел к охраннику поздороваться. Спросил, как дела. У губернатора вчера был Березовский, рассказал охранник, а потом дочь Ельцина приезжала.

Лебедев сразу все понял.

Победа Ельцина на президентских выборах должна была открыть перед властью окно возможностей – дать новый мощный импульс реформам. И вот прошло уже более полугода, но ничего не происходило.

Выиграв выборы, президент исчез. Победа над коммунистами оказалась для Ельцина во многом пирровой: после июньского инфаркта он просто не мог исполнять обязанности президента. Инаугурацию 9 августа уложили в полчаса, потому что он с трудом стоял на ногах. Пресса интересовалась: “Жив ли Ельцин?” Журналистам отвечали: “Президент работает с документами”. 5 ноября ему сделали операцию на сердце. Операция прошла успешно, но вскоре Ельцин простудился и снова слег с тяжелым воспалением легких. К нормальной работе он, по сути, не вернется уже никогда.

Победа Ельцина изменила расклад сил в его окружении. Ушли Коржаков и Барсуков. На какое-то время главным силовиком в стране стал генерал Лебедь. С завершением чеченской войны его популярность еще выросла, и, пока Ельцин тяжело болел, генерал не скрывал амбиций – он хотел стать президентом, и уже скоро. Так осенью из союзника Лебедь превратился в серьезную проблему для Кремля: популярный военный, да еще и с верными ему частями, хочет захватить власть. Отставка Лебедя 17 октября была проведена в режиме спецоперации: “Не успели еще на указе [об отставке] просохнуть чернила, как кабинеты в Совбезе были оперативно опечатаны” ¹. Около часу дня во всем комплексе зданий на Старой площади, где был расположен кабинет Лебедя, были отключены все линии связи – и городская, и внутренняя, и правительственная, – а во дворе появились автобусы со спецназом ². Как оказалось, это были излишние предосторожности: все прошло спокойно.

Во власти сформировался, как его назовет пресса, Совет директоров России, в котором Ельцин значился председателем и куда вошли все те, кто ковал его победу на выборах: Березовский, Гусинский, другие олигархи, Чубайс, Юмашев, дочь Ельцина Татьяна. Все они переживали эйфорию – чувство победы, добытой в тяжелейшем бою. Теперь можно наслаждаться ее плодами.

Чубайс не просто вернулся во власть – он возглавил Администрацию президента и тут же, из-за постоянного отсутствия Ельцина, получил прозвище регента. Березовский стал заместителем секретаря Совета безопасности. Юмашев получил пост советника президента по взаимодействию со СМИ. Дочери президента Татьяне посты были не нужны, но она тоже получила должность советника при отце. Впрочем, эти перестановки не решили главную проблему осени 1996 года: пресса писала о вакууме власти и о застое, которыми вместо реформ сменилась предвыборная кампания.

Экономическая ситуация оставалась крайне тяжелой. Фондовый рынок отреагировал на переизбрание Ельцина бурным ростом, однако Россию настиг тяжелейший бюджетный кризис. В начале 1996 года падение доходов бюджета приняло прямо-таки обвальный характер – перед выборами правительство резко ослабило налоговую дисциплину, – но это было бы еще полбеды. Осенью оказалось, что финансовые власти бессильны перед основными налогоплательщиками – крупными предприятиями, которые выбивали себе льготы или просто не платили налоги “по знакомству”. Они “сами решают, сколько уплатить в бюджет, более того, они даже не скрывают свои реальные налоговые долги – они просто их не платят, а некоторые неплательщики находятся под очень сильным покровительством”, – жаловался тогда, осенью 1996 года, замминистра финансов Сергей Шаталов. АвтоВАЗ, например, сетовал Минфин, заплатил в 1996 году 0,3 % от того, что был должен, и это была типичная картина ³. В общем, государство не справлялось со своей главной функцией – фискальной.

В октябре по инициативе Чубайса была создана ответственная за сбор налогов Временная чрезвычайная комиссия. Предполагалось, что знакомая аббревиатура ВЧК подействует устрашающе[20]. Но налогоплательщики не испугались, и толку от этой попытки было немного. Журналисты посмеивались над образом “чекиста-большевика” Чубайса в кожаной тужурке и с наганом в руке.

В отсутствие живых денег государство и бизнес все охотнее практиковали взаимозачеты, бартер, натуральный обмен казначейскими векселями и прочими суррогатами, что, в свою очередь, только усугубляло ситуацию со сбором налогов. Закрывать дыру в бюджете правительству приходилось, занимая деньги, – и бюджет все сильнее впадал в зависимость от заимствований на внешнем рынке, обеспеченных с помощью ГКО, государственных краткосрочных облигаций.

Сформированное по итогам выборов правительство – снова во главе с Виктором Черномырдиным – оказалось вовсе не реформаторским по составу. Тон в нем задавали бывшие советские функционеры, а олигархи, уже получившие в собственность выигранные на залоговых аукционах нефтяные компании и металлургические заводы, прислали своего делегата – банкира и теперь уже полноценного владельца “Норильского никеля” Владимира Потанина. В ранге первого вице-премьера Потанин возглавил экономический блок. Мысль была простая: крупный бизнес помог Ельцину на выборах, курс определен – строим капитализм, – так пусть бизнес сам и наведет в экономике порядок.