Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 50)

Что было потом, хорошо известно. Коржаков организовал засаду, и вечером 19 июня сотрудники ФСБ задержали в здании правительства двух важных сотрудников предвыборного штаба Ельцина – рекламщика и менеджера Сергея Лисовского, который отвечал за молодежную часть кампании, проект “Голосуй или проиграешь”, и помощника Чубайса Аркадия Евстафьева. У Лисовского с собой было полмиллиона долларов – на гонорары артистам. “Коробка из-под ксерокса” на самом деле была коробкой из-под бумаги, в которую силовики переложили деньги.

Вскоре известие об этом дошло до Березовского и Чубайса. Вместе с другими ключевыми участниками событий они собрались в доме приемов “ЛогоВАЗа”, где Березовский обычно проводил встречи, устраивал вечеринки и принимал гостей. Было понятно, что Коржаков идет ва-банк. Березовский утверждал потом, что на крышах вокруг здания появились снайперы. Все собравшиеся всерьез опасались штурма здания и ареста. Малашенко вспоминал: “Самыми хладнокровными оставались Березовский и Гусинский. Вместе с Чубайсом они быстро пересчитали наши ресурсы: два телеканала, прямой выход на президента через Таню-Валю [Дьяченко и Юмашева]; два тяжеловеса – премьер Черномырдин и генерал Лебедь. Но мы понимали, что у Коржакова есть вполне реальная сила – спецназ ФСБ” ⁶⁶.

Березовский звонил Дьяченко. Гусинский и Малашенко уже отдавали распоряжения выпускающим новостей на телевидении, чтобы предать ситуацию огласке. “А что, мы должны ждать, что они всех, что ли, арестуют?” – объяснял Березовский дочери Ельцина, которая в тот момент еще плохо понимала, что происходит. А Чубайсу позвонил Немцов. “Ситуация по-настоящему горячая, – вспоминает Чубайс. – И звонит мне Боря. Привет, ты где? – Я в «ЛогоВАЗе». – А что там у вас? – Да, похоже, п… – Совсем плохо? – Совсем. – Понял, сейчас буду” ⁶⁷.

Немцов приехал через 15 минут. Не со всеми участниками событий его связывали тесные отношения, но с Чубайсом они были товарищи. И сомнений не было: происходят серьезные события. “Немцов там ничего не решал и не мог помочь, – говорит Чубайс. – Но он не мог не приехать. Это Боря: в сложный момент он должен стать рядом” ⁶⁸. Ситуация выглядела настолько опасной, что охранники Гусинского даже всерьез предлагали ему отстреливаться. К общему облегчению, в дом приемов приехали Дьяченко и Юмашев – брать штурмом помещение, где находится президентская дочь, Коржаков и Барсуков не посмели бы. Но Ельцин шел спать с пониманием, что правоохранители арестовали двух злоумышленников и все в порядке – вор должен сидеть в тюрьме. Татьяна Дьяченко разбудила отца и уговорила его включить телевизор. Как раз в этот момент телеканал НТВ излагал противоположную версию событий: силовики организуют переворот. Ельцин согласился принять Чубайса на следующее утро, но Дьяченко опасалась, что тот просто не доберется до президентского кабинета: “От Коржакова я ожидала чего угодно. Всего. И тогда я просто посадила Чубайса и Малашенко в свою машину и провезла их на территорию Кремля. Меня-то никто бы задерживать не стал. Привела в коридор перед кабинетом президента, там пост, и пропускают по специальным пропускам лишь тех, кому назначено и о ком знает секретарь в приемной, а значит, знает и Коржаков” ⁶⁹.

Лисовского и Евстафьева отпустили еще ночью – скандал разгорелся сильный, и Коржаков с Барсуковым пошли на попятный, – но вопрос по-прежнему стоял ребром: либо Коржаков и Барсуков, либо Березовский, Чубайс и компания. Два лагеря в окружении Ельцина сошлись в финальной схватке и уже не могли заключить ничью. А это означало, что шансы Чубайса невелики: Коржаков был одним из самых близких и родных Ельцину людей, фактически членом семьи. Малашенко остался в приемной, а Чубайса пропустили к президенту. Их разговор продолжался 25 минут: “Когда Чубайс вышел с абсолютно каменным лицом, я не знаю, о чем они там говорили, у меня сердце прямо упало, – вспоминала Дьяченко. – Потом секретарь на секунду отлучился, и Чубайс быстро сказал нам: «Все в порядке!»” ⁷⁰

А меньше чем через час были уволены со своих постов Коржаков, Барсуков и вице-премьер Олег Сосковец (которого Чубайс считал участником группировки, он так и говорил: Сосковец – “крестный отец” Коржакова и Барсукова). Чубайс торжествовал и праздновал победу – абсолютно внезапную для всех, кроме Валентина Юмашева, который еще накануне ночью шепнул своим товарищам в клубе “ЛогоВАЗа”: “Он их уволит”. Хорошо и давно знавший Ельцина Юмашев, видимо, почувствовал то, что не могли почувствовать остальные. Коржаков давно готовил спецоперацию по разоблачению чубайсовского штаба, но в итоге опоздал с ней: после победы в первом туре Ельцин уже понимал, что побеждает и во втором. И он прекрасно осознавал, что бизнесмены вместе с Чубайсом выковали ему эту победу, а Коржаков сейчас все испортит. “Так называемая коробка с деньгами – традиционная провокация в стиле советского КГБ”, – говорил Чубайс на своей победной пресс-конференции в тот же день, вспоминая, как КГБ подбрасывал диссидентам валюту ⁷¹. (Эти слова Чубайса можно было понять в том смысле, что деньги Лисовскому и Евстафьеву подбросили, что, конечно, было неправдой.) Как он тем утром убеждал Ельцина в своей правоте, неизвестно, но, по некоторым сведениям, это и был один из его главных аргументов: Коржаков и Барсуков возрождают методы советских спецслужб, причем в подтверждение своего тезиса Чубайс приводил и другие примеры. В теории демократии и парламентаризма Ельцин ориентировался плохо, но КГБ ненавидел горячо и искренне еще со времен партийной работы в Свердловске. Именно поэтому он постоянно расчленял, тряс и переформировывал российские спецслужбы, не давая им стать настоящей силой. И именно на этом сыграл Чубайс. Острая ненависть к чекистам совпала с политической целесообразностью. “Именно тогда я понял, – напишет потом Ельцин, – что Коржаков окончательно присвоил себе функции и прокуратуры, и суда, и вообще всех правоохранительных органов” ⁷².

Так всемогущий руководитель ельцинской охраны, возомнивший себя вторым лицом в стране, вылетел из Кремля. А на следующий день из “Президент-Отеля” исчез и его заместитель Георгий Рогозин со своей командой и астрологическими прогнозами. Как сказал Чубайс, на выборы шел новый Ельцин.

За два дня до второго тура Геннадий Зюганов пришел в телецентр “Останкино”. По закону ему как участнику президентской гонки был положен прямой эфир, чтобы в последний раз обратиться к избирателям. Но в штабе Зюганова придумали эффектный ход и записали десятиминутный видеоролик. В этом ролике известный и очень популярный тогда кинорежиссер и актер Станислав Говорухин, доверенное лицо Зюганова, рассказывал, что результаты первого тура были сфальсифицированы, что Ельцин и областью-то не мог руководить в советские времена, что уж говорить про страну, что при нем Россия погрязла в криминале и коррупции, что денег “в коробке из-под ксерокса” хватило бы на зарплаты на десяти угольных шахтах, что за Ельцина голосуют чеченские боевики и т. п. Но дело было не в том, что говорил Говорухин, а в том, как он говорил – гораздо убедительнее, чем Зюганов.

Штабу Ельцина по-прежнему было чего бояться. До победы еще надо было дотянуть. Ельцин не выдержал напряжения избирательной кампании – бесконечных поездок по стране, выступлений, танцев на сцене, аппаратных интриг. 26 июня, буквально за неделю до второго тура, у него случился инфаркт – уже четвертый за последний год. Его финальное турне по российским городам пришлось отменить: после инфаркта Ельцин с трудом складывал слова в предложения. По прогнозам, он уже уверенно обгонял Зюганова, но как на результатах отразится его отсутствие в последние дни предвыборной гонки? К тому же социологи предупреждали: есть риск растерять преимущество, если сторонники Ельцина, посчитав, что дело уже сделано, не столь охотно пойдут голосовать во втором туре.

На канале ОРТ, который фактически функционировал как филиал предвыборного штаба Ельцина, пленку с обращением Говорухина посмотрели заранее. Было принято решение: ее нельзя давать в эфир. Закон гарантировал кандидатам пять минут прямого предвыборного эфира. Зная об этом, коммунисты купили дополнительные пять минут, чтобы показать свой видеоролик. Но руководство ОРТ нашло к чему придраться в платежных документах и заблокировало платеж. Десятиминутное выступление, к сожалению, не оплачено, разводил руками перед явившимися в “Останкино” Зюгановым и Говорухиным директор ОРТ Константин Эрнст, зато у Зюганова есть положенные ему пять минут прямого эфира и он может обратиться к избирателям. Не добившись своего, Зюганов было направился в студию, но Говорухин вернул его обратно. “Ты что, – набросился он на лидера коммунистов, – ты же так проиграешь!” Но Эрнст был непреклонен. Дважды Говорухин возвращал Зюганова обратно. Когда Эрнст ответил категорическим отказом в третий раз и постучал по часам – времени бодаться больше нет, начинается прямой эфир, – возмущенный Зюганов развернулся и ушел. “Ты только что проиграл выборы президента”, – кричал Говорухин ему вслед.

Ельцину действительно повезло с соперником. Во-первых, Зюганову не хватало энергии и харизмы, чтобы увлечь за собой людей. Во-вторых, он оказался осторожным политиком. Он хотел выиграть, но одновременно опасался своей победы. Он понимал, зачем спецназ занимал здание парламента в марте. До него тоже, вероятно, доходили слухи, что в здании “Президент-Отеля” между двумя турами складировали ящики с оружием. Ему передавали слова Коржакова о том, что коммунистам власть никто не отдаст. Коржакова прогнали, но кто мог поручиться, что те, кто пришел ему на смену, не мыслят так же?