Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 42)

Ельцин так любил Немцова, что простил бы ему и подписи. “Он был озадачен, но не раздражен, – описывал его реакцию Немцов. – Он вдруг понял, насколько важен этот вопрос” ³⁷. Но Кремль – это огромный бюрократический механизм, и немцовский демарш не мог остаться без последствий. “Думаю, в окружении президента много недовольных”, – говорил Немцов в день встречи с Ельциным ³⁸. На носу президентские выборы, Россия стремится в Большую семерку, а тут вдруг нижегородский губернатор с миллионом подписей против войны. “Конечно, это был удар под дых”, – вспоминает Эмиль Паин, тогда советник президента, в конце февраля 1996 года возглавивший рабочую группу по урегулированию ситуации в Чечне ³⁹. Влиятельнейший в то время глава ельцинской охраны Коржаков даже утверждал потом, что после этой истории Немцова вычеркнули из преемников. Это было сильное преувеличение, но оно свидетельствовало о том, что немцовский жест действительно вызвал в Кремле – в том числе и у самого Коржакова – большое раздражение.

После истории с письмом Немцову перестали помогать из Москвы и отключили у него телефон прямой связи с президентом. “Пришел человек из ФАПСИ, – рассказывал Немцов, – выдернул спецкоммутатор из розетки и унес аппарат” ⁴⁰.

Но с самим Ельциным отношения не испортились. Тогда на встрече в Кремле президент сказал, что обязательно сам поедет в Чечню. Немцов попросил взять его с собой, и скоро случай представился.

Сыгравший ключевую роль в разработке знаменитой “газели” главный конструктор Горьковского автозавода Юрий Кудрявцев пользовался огромным уважением в Нижнем Новгороде. Когда он пришел к главе областной милиции Виталию Потапову с просьбой взять его младшего сына Александра в элитное в милицейской системе Управление по борьбе с организованной преступностью, Потапов сначала категорически возражал – работа опасная, – но Кудрявцев настаивал, и отказать ему Потапов не мог. А уже скоро старший лейтенант милиции Александр Кудрявцев вместе с другими офицерами нижегородского СОБРа отправился в командировку в Чечню. За десять дней до завершения его командировки, 7 марта 1996 года, в дверь Кудрявцевых постучали. Увидев в дверях директора завода Николая Пугина, жена Кудрявцева, Вера Александровна, обрадовалась, решив, что тот зашел поздравить ее с наступающим 8 Марта. Следом в дверном проеме двери показались две милицейские униформы. Это были Потапов и начальник Нижегородского РУБОПа Иван Кладницкий. Разглядев их, Вера Александровна сразу поняла все. Ее едва успели подхватить, когда она рухнула на пол в обмороке ⁴¹.

Война снова была в разгаре. Утром 6 марта отряды Дудаева напали на Грозный. Одним из них руководил Басаев. Не встретив никакого сопротивления, чеченцы чуть ли не маршем вошли в город с трех сторон одновременно, стремительно дошли до центра и блокировали расположенные там внутренние войска. Нижегородский СОБР находился в другом районе города. “Попали курганские под обстрел, – вспоминает Иван Кладницкий. – К ним на выручку пермяки пошли. Оттуда пошли двухсотые – тогда им на помощь бросились нижегородцы” ⁴². Когда отряд вышел на площадь, ловушка захлопнулась, и без поддержки армейских танков и вертолетов милиционеры были обречены. Их расстреляли из гранатометов и огнеметов. Армия появилась только к вечеру, и ее появление лишь привело к массовым жертвам среди мирного населения. Потери внутренних войск в тот день составили 37 человек. Среди погибших – Александр Кудрявцев и еще девять нижегородцев.

Нижний Новгород погрузился в траур. Подходящего здания для общей панихиды не нашлось, и милиционеров провожали на центральной площади. 12 марта проводы погибших превратились в мощный антивоенный митинг – митинг, какого город не видел уже несколько лет. На площадь вышли более ста тысяч человек. Очевидно, говорил Немцов с импровизированной трибуны, перед Борисом Ельциным стоит стена из тех, кто не хочет, чтобы он знал мнение народа. “Надо заставить начальство закончить эту войну, – продолжал он. – Да, у многих сейчас, в первую очередь у ребят из СОБРа и ОМОНа, есть желание отомстить. Но я хочу вам сказать: с такими командирами, которые командуют в Чечне, мы с вами потеряем еще больше людей. Я считаю, что должны быть наказаны не только дудаевские бандиты, но и те, кто довел до массового истребления самых талантливых, самых смелых, самых отважных наших земляков” ⁴³.

Легко захватив тогда Грозный, дудаевцы и не собирались долго его удерживать. Через три дня они так же спокойно вышли из города, уведя с собой десятки мирных жителей. Показательная атака на Грозный была призвана продемонстрировать силу Дудаева и простой факт: сколько бы ни воевали российские войска в Чечне, они не контролируют и пяди чеченской земли. В военном смысле для чеченцев ситуация весной 1996 года уже резко отличалась в лучшую сторону от положения в мае-июне 1995-го, когда Дудаев был фактически разгромлен. За прошедший год его командиры набрались сил, обустроили базы в горах, пополнили арсеналы и приноровились к полупартизанской борьбе. Стремительная атака на Грозный подтверждала: остановить войну можно только двумя путями – либо истребить всю республику, либо вывести войска, на тех или иных условиях.

У Ельцина просто не оставалось выбора: если он хотел переизбраться, он должен был показать путь к миру. Еще в середине февраля, выдвигая свою кандидатуру в президенты, он признал, что война в Чечне была ошибкой, и обещал скоро ее закончить. “В ближайшее время путь к урегулированию будет найден, – продолжал он свою мысль в послании к Федеральному собранию. – Мы готовы к компромиссам в вопросе о статусе Чечни в составе России, но не в ущерб безопасности граждан” ⁴⁴. Была даже создана рабочая группа по урегулированию в Чечне – во главе с Эмилем Паиным. К середине апреля как будто забрезжил свет. “Несмотря на продолжающиеся столкновения в различных районах Чечни, перспектива возобновления переговоров между Москвой и сторонниками Дудаева приобретает все более реальные очертания”, – писала газета “Коммерсантъ” ⁴⁵.

Еще реальнее перспектива переговоров стала с убийством Джохара Дудаева. 21 апреля, когда он ехал по одному из чеченских сел, разговаривая по спутниковому телефону, автомобиль настигла самонаводящаяся ракета. Единственный и бесповоротный успех Москвы за всю войну, как писал Анатоль Ливен, “безжалостная ликвидация Дудаева действительно внесла свой вклад в последующий мир в Чечне”: органически не способный к компромиссам президент Чечни, по его мнению, не подписал бы никаких соглашений ⁴⁶. (Да и Ельцина по-прежнему невозможно было представить сидящим с Дудаевым за одним столом.) Заменившему Дудаева Зелимхану Яндарбиеву – тому самому посредственному поэту и националисту, который позвал Дудаева на съезд чеченского народа в ноябре 1990 года и потом стал его правой рукой, – переговоры с Москвой были как раз очень на руку. Для него сесть за стол переговоров с Ельциным значило резко поднять свой статус среди чеченцев.

Переговоры Ельцина и Яндарбиева в Кремле 27 мая 1996 года вошли в историю в том числе и как пример удивительной гибкости Ельцина – его способности подстроиться под ситуацию и быстро сменить план. По сценарию, как пишет его биограф Борис Минаев, президент должен был войти в переговорную комнату последним и сесть во главе стола, за которым друг напротив друга уже сидели бы обе делегации, чеченская и российская. Таким образом стороной в переговорах был бы не он, а сидящий напротив Яндарбиева премьер Черномырдин, и обоих как бы принимает президент России ⁴⁷. Но самолет с Яндарбиевым опоздал на два часа, и сценарий сломался: Ельцин, Черномырдин и остальные члены российской делегации вошли в зал вместе. На архивных видеокадрах хорошо видно, как Ельцин в жестком тоне предлагает – по сути приказывает – Яндарбиеву сесть на приготовленное для него место, но тот отказывается: нет, они должны сидеть как равные друг другу.

– Мы не равные с вами, – продолжает уже севший во главе стола Ельцин, – садитесь!

– Борис Николаевич, я в таком тоне не сяду, – отвечает, стоя наискосок от него, Яндарбиев.

– Нормальный тон, – отрезает Ельцин, – садитесь.

– Давайте мы поговорим один на один.

– Нет, один на один мы не поговорим.

Яндарбиев движется к выходу, Ельцин говорит: “Вы не уйдете отсюда”. Их диалог продолжается несколько минут.

– Есть документ, который надо подписать, вот он будет подписан сегодня, – говорит Ельцин.

– Если не договоримся, никакой документ не будет подписан, – пожимает плечами Яндарбиев.

– Ну как? Надо прекратить кровь. Хватит. Отвоевались. Отвоевались.

В этот момент Ельцин внезапно выполнил требование Яндарбиева и пересел с торца стола в середину: так и было подписано соглашение о прекращении огня. Ельцин не случайно вдруг пошел навстречу противникам. Ему было важно получить подпись Яндарбиева под документом во что бы то ни стало. На следующий день он летел в Чечню.

За несколько дней до приезда Яндарбиева в Москву Немцову вернули телефон прямой связи с президентом: “Опять пришел человек из ФАПСИ, принес аппарат, воткнул штепсель в розетку, и через 5 минут раздался звонок: «Вы же у нас голубь мира? Поедете со мной в Чечню мир устанавливать?»” ⁴⁸