Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 19)

Одной из ключевых – и точно самых громких – идей Явлинского стал выпуск облигаций областного займа, по сути местной валюты, вошедшей в историю как “немцовки”. Проблема была в том, что уже к середине лета 1992 года государство задолжало и предприятиям, и гражданам огромные суммы: люди не получали зарплаты, предприятия – деньги за продукцию. В экономике возник кризис неплатежей. На этом фоне расцвел бартер и как грибы стали появляться денежные суррогаты – талоны, векселя и прочие бумажные обязательства, которые выдавали друг другу агенты рынка.

Одновременно правительство столкнулось с острейшей нехваткой наличных денег. С ростом цен потребовались новые деньги – купюры крупных номиналов. Гайдар отдал соответствующее распоряжение Гознаку. “Однако, – вспоминал потом Гайдар, – почти сразу же после этого [начальника Гознака] Алексеева вызвал Хасбулатов и устроил ему жесточайший разнос: «всяких гайдаров слушаете и инфляцию в стране разводите». В запутанном законодательстве того времени разобраться, чей приказ главнее, было непросто. Получив нагоняй, начальник Гознака затаился. Работа по подготовке новых купюр была приостановлена” ²¹. На местах острейшая проблема нехватки наличных решалась так: предприятия выдавали своим работникам вместо денег талоны и чеки, те шли с ними в магазины за товарами, а предприятия перечисляли магазинам эквивалентные покупкам безналичные суммы. С согласия областной администрации так делал не только бизнес: в Нижнем Новгороде свои купоны печатал даже Институт прикладной физики.

Немцову надо было как-то решать проблему нехватки ликвидности: без денег рабочие начинали бастовать у станков. “Что могут сделать губернатор и его команда, – негодовал Немцов, – если правительство не дает наличных денег? Мы уже должны населению около пяти миллиардов заработанных им рублей. Терпение людей на исходе, и ничем, кроме как головотяпством правительства, объяснить это нельзя. Не платя зарплату, оно взрывает и без того опасную ситуацию в стране… Это вынуждает меня заявить о резком несогласии с правительством” ²². И Немцов перешел к действиям.

Сначала он подал против правительства иск в Конституционный суд. А затем было решено выпустить “немцовки”, бумаги областного займа, которыми можно было бы расплачиваться в магазинах, а магазины бы потом в обмен на эти бумаги под гарантии областной администрации получали бы на свои счета из банков соответствующие безналичные суммы. “Мы придумали, как сделать этому займу обеспечение, – вспоминает Явлинский. – Очень просто. Мы купили нефтепродукты, горючее. И горючее из-за инфляции росло в цене. И у нас было обеспечение” ²³. Кроме того, сумма займа должна была быть равна сумме федеральной задолженности населению – опять-таки чтобы не спровоцировать новый виток инфляции. Немцов лично занимался организацией печати этих “казначейских потребительских билетов”, как официально назывались немцовские облигации на одной из фабрик Гознака.

Немцовки пользовались большим успехом. “В итоге областной заем стал реальным конкурентом Сбербанку в привлечении одного из самых дешевых кредитных ресурсов – денежных сбережений населения”, – писала газета “Коммерсантъ” ²⁴. Однако в Москве, естественно, план Немцова вызвал резкое недовольство – какое правительство поддержит введение местной валюты, разрывающей единое экономическое пространство страны? “Гайдар меня тогда чуть не убил… – признавался позже Немцов, – даже хотел снять меня с работы” ²⁵. Немцовки в широкий оборот так и не вошли: из Москвы срочно доставили необходимую наличность, и проблема была решена – то есть Немцов своего добился. В итоге немцовки превратились в талоны на бензин для областного автопарка: их выдавали водителям, те оплачивали ими топливо, а заправки потом обменивали их на деньги. Идея была еще и в том, чтобы отбить у местных бандитов и рэкетиров желание грабить автозаправки.

Это был не единственный, хотя, видимо, самый серьезный конфликт между Немцовым и Гайдаром. Логика их отношений была понятна: как и многие другие губернаторы, Немцов отказывался отпускать цены на бензин, пытался добиться от правительства льгот, уступок, преференций и каких-нибудь других финансовых поблажек, которые позволили бы областному бюджету свести концы с концами. Как и многим другим, Гайдар ему отказывал. “А Немцов говорил, – вспоминает его соратник Чичагов, – Егор, а ты посиди тут на моем месте” ²⁶.

Сидеть на месте Немцова значило в том числе стараться решать проблемы самых обычных и чаще всего бедных и несчастных людей, которым негде жить, нечем лечиться, не на что купить самые элементарные продукты. Помощник, а в прошлом студент Немцова в НИРФИ Александр Котюсов вспоминает свой первый рабочий день в сентябре 1992 года. Это был как раз тот день, когда губернатор принимал граждан, которые заранее записались на прием; обычно в такой день Немцов выслушивал около двадцати человек. “Входит старушка, – рассказывает Котюсов, – Немцову на стол кладут ее документы. Что у нее? Ей негде жить. Она сама из деревни. Муж пьяница, у сына эпилепсия, дочь тоже тяжело больна. Живут на пятнадцати квадратных метрах. Она стоит в очереди на жилплощадь, примерно под миллионным номером, и просит в виде исключения дать ей квартиру. То есть как просит – бросается на колени и с плачем бьется головой об пол. Вдруг Немцов сухим голосом говорит ей: «Так. Выйдите, успокойтесь, через 15 минут вернитесь. Или, если готовы нормально разговаривать, попейте водички и давайте. Если нет – идите». Я его потом спрашиваю: разве так можно? Так грубо с человеком. Он отвечает: «Я губернатор. Таких, как она, много. Если я каждую проблему буду пропускать через сердце, то я не выдержу. Но это не значит, что я не вхожу в ее положение»” ²⁷.

Таких старушек действительно было много. И Немцов делал что мог. Если другого выхода не было, он обращался к бизнесменам, которые его поддерживали, и просил помочь. “Борис мыслил категориями справедливости. Пришла к нему бабка на прием, – вспоминает крупный нижегородский предприниматель и кинопродюсер Владимир Седов, – и он звонит мне: «Вот тут у меня бабушка, ей квартира нужна». И мы проверяли ее жилищные условия и давали ей квартиру. Мы понимали, что Немцову надо помогать” ²⁸.

Отношения Немцова и Гайдара в ту пору определялись разницей их полномочий и ответственности: Немцов отвечал за свою губернию, Гайдар – за экономику всей страны. В 1992–1993 годах Немцов активно критиковал правительство и жесткую экономическую политику Гайдара, рассуждая в том духе, что реформы чересчур радикальны и реальная жизнь сложнее придуманных в Москве схем. “Реформы без шока” – так он формулировал, какие преобразования нужны России. На референдуме в апреле 1993 года он даже оставил без ответа вопрос “Поддерживаете ли вы экономические реформы?”, несмотря на то что ельцинский штаб агитировал отвечать “да”. Потом, много лет спустя, Немцов не единожды скажет, что за многие свои выпады против правительства того времени ему стыдно: в их спорах Гайдар, конечно, был прав, а он нет. Но тогда эта дистанция ему помогала: пока реформаторы тратили политический капитал, Немцов его зарабатывал уже одним тем, что не входил в их команду. Впрочем, и тогда, несмотря на частые конфликты, Гайдар и Немцов относились друг к другу с уважением. Даже скандал с “немцовками” не оставил у них тяжелого чувства: оба были незлопамятны, Немцов особенно, и легко перешагивали через ссоры.

Немцова и Гайдара объединяло еще одно принципиальное свойство – материальная бескорыстность, она тоже помогала им легко выходить из неурядиц и споров, ведь оба понимали, что в разногласиях ими не движут личные интересы.

Немцов однажды рассказал, как в том же 1992 году он по совету Склярова – тот когда-то возглавлял горком КПСС и был человеком опытным – принес Гайдару две большие банки черной икры и трехлитровую бутылку водки в знак признательности за то, что премьер поддержал их позицию и запретил повышать уровень воды в соседнем Чебоксарском водохранилище. “Захожу я в кабинет к Гайдару, говорю: «Вот, Егор Тимурович, спасибо от всех нижегородцев. Вот икра, водка». Гайдар – очень интеллигентный человек, матом не ругался, но такого мата и крика, как я услышал в свой адрес, я не слышал… Он меня вытолкал буквально взашей за дверь” ²⁹.

Коррупция – широкое понятие, границы нечеткие: как отличить взятку от дружеского подарка? Где кончается честное распределение благ и начинается непотизм? С первых дней своего губернаторства Немцов был исключительно щепетилен. Его помощник тех лет Андрей Младенцев вспоминал потом, что в разговорах Немцова с предпринимателями никогда ни одно слово не звучало как намек, что нужно что-то сделать, чтобы заручиться его поддержкой.

Своей щепетильностью Немцов иногда задевал чувства коллег. Бизнесмен Игорь Аронов, приятель Немцова еще со времен НИРФИ, рассказывал, как, возглавив по просьбе Немцова совет предпринимателей при губернаторе, он попросил у Немцова помощи. У него украли “Волгу”, на которой он ездил как один из руководителей возрожденной при Немцове Нижегородской ярмарки, и, замолви за него Немцов слово на заводе, ярмарка могла бы купить новую “Волгу” по себестоимости. Немцов сразу же сказал “нет”. Аронов объяснил: машина нужна для дела, а не ему лично, ярмарка ведь не частное предприятие. “Я бы подписал, – сказал Немцов, – если бы ты не был моим другом”. Аронов негодовал: с его точки зрения, со стороны Немцова это был некрасивый популистский ход ³⁰.