Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 20)

Бизнесмена Артема Тарасова в прессе называли первым советским миллионером, крупное состояние он сколотил еще на излете советской эпохи. В 1993 году в Нижнем Новгороде был объявлен тендер на внедрение мобильной связи, и, стремясь получить выгодный контракт, Тарасов с партнером решили подкупить Немцова. Сами давать взятку губернатору они побоялись и специально для этого взяли с собой на переговоры шоумена Михаила Борисова. Тот с удовольствием согласился и, оставшись наедине с Немцовым, положил перед ним конверт с 5000 долларов – по тем временам большими деньгами. “Немцов посмотрел на пакет, – вспоминал потом Тарасов, – и вдруг спрашивает:

– Это что, взятка?

– Да, – искренне ответил Миша и пододвинул пакет к Немцову.

– Знаешь, – говорит Немцов, двигая пакет обратно в сторону Миши, – я очень хорошо отношусь к Артему, и мне очень нужны деньги. Я бы их взял. Но, понимаешь, я поставил себе цель – сделать политическую карьеру. И поэтому обязан оставаться абсолютно чистым. Поэтому возьми пакет обратно и передай Артему, что если вы честно победите в тендере, тогда получите контракт, а по-другому никак не выйдет. Пусть Артем на меня не обижается, ладно?” ³¹

Пять тысяч долларов покажутся копейками на фоне искушений, с которыми Немцов столкнется уже скоро, в течение следующих двух-трех лет. В России должность губернатора, прямо связанная с распределением собственности и государственных заказов, станет одной из самых коррупционных: несколько глав регионов станут миллионерами, а затем и миллиардерами, подавляющее большинство обеспечат себе крупные состояния. У Немцова первые деньги – и те даже близко несравнимые с типичным губернаторским достатком – появятся только после того, как он перестанет быть чиновником. Первым комфортным жильем Немцовых станет предоставленная ему в пользование как губернатору государственная дача в Зеленом Городе недалеко от Нижнего. “Что удерживало меня от взяток? – писал позже Немцов. – Честно скажу: страх разоблачения. У меня возникали всякие мысли при виде огромных денег. Представьте только: на столе лежит чемодан, набитый пачками стодолларовых купюр. Я понимал, что за такие деньги можно решить множество личных проблем. Но также отдавал себе отчет в том, что и жизнь изменится, возникнут неразрешимые конфликты… И второе: взятки – это серьезные репутационные риски. Любопытно, но рынок взяток, с одной стороны, очень закрытый, а с другой – на нем все обо всех знают” ³².

Немцов долго не мог позволить себе купить второй костюм. За границей ему не хватало денег даже на сувениры. Уже во время первой заграничной командировки – в Париж и в Лондон в ноябре 1993 года – его заместителю по международным вопросам Игорю Маскаеву было неловко: до того как поступить на госслужбу к Немцову, он поработал в бизнесе за границей, был лучше одет и имел больше денег. В Париже Немцов пролил на костюм вино, и, когда они прилетели в Лондон, Маскаев отдал костюм в экспресс-чистку при гостинице: Немцов должен был идти на прием к бывшему премьер-министру Маргарет Тэтчер. За 15 минут до выезда к Маскаеву прибежал взмыленный британский дипломат, из тех, что занимались визитом: Немцов до сих пор не спустился в холл, он у себя в комнате, там какая-то проблема, а уже надо ехать, на чай к госпоже Тэтчер ни в коем случае нельзя опаздывать. Маскаев пошел к Немцову в номер и обнаружил его в одних трусах.

– Ты что раздет? – удивился Маскаев. – Нам же уже выходить пора.

– У меня проблема.

– Какая проблема?

– Костюм, который ты сдал в чистку, еще не принесли.

– Ну так надень другой!

– Но у меня только один костюм! ³³

Тут Маскаев понял, что проблема действительно серьезная, и пошел за помощью к дипломату. Когда стало ясно, что срывается встреча с Тэтчер, британский МИД встал на уши. Через несколько минут к Немцову поднялась целая делегация во главе с менеджером гостиницы – с костюмом, фруктами, шампанским и извинениями.

Став губернатором, Немцов сразу принялся учить английский и через пару лет говорил уже вполне сносно. Из той лондонской поездки он привез полтора миллиона фунтов стерлингов – финансовую помощь на проведение аграрной реформы. Пиар и фандрайзинг – поиск денег для реформ – стали важной частью его работы.

Немцов задумал сделать Нижегородскую область полигоном аграрной реформы. “Я принял это предложение”, – вспоминает Виктор Хлыстун ³⁴. На Волгу поехали экономисты-аграрники, и так появилась нижегородская модель приватизации колхозной земли. Идти тем же путем, что и страны Восточной Европы – вернуть землю прежним владельцам, – Россия не могла: эта возможность была сведена к нулю коллективизацией и последовательным истреблением крестьянства. “В итоге решили сделать почти как Столыпин (имеется в виду аграрная реформа 1905 года. – М. Ф.). То есть выделить людям доли, а что с ними делать, пусть решают сами”, – пишет один из разработчиков нижегородской реформы, директор аграрного института Василий Узун ³⁵. Работники колхозов и совхозов получали паи и, объединяя эти паи, могли выкупать колхозную землю и инвентарь на внутренних колхозных тендерах. Глава небольшого городка Шахунья в двухстах километрах от Нижнего Новгорода Юрий Лебедев (потом он станет вице-губернатором) вспоминал, как он объяснял людям на собрании в одном из совхозов, что эта земля теперь их собственность, – можно всем вместе выкупить совхоз, можно из него выйти и организовать свое хозяйство. “Люди не верили. Я помню, одна женщина встала и меня спрашивает: «Это что, моя земля, что ли?» Я говорю: «Да, это ваша земля». – «Я не верю», – она сказала” ³⁶.

Немцов торопился – чем быстрее все колхозы превратятся в фермы, тем лучше. Хлыстун убеждал его не спешить: если люди не готовы, ничего не выйдет. Министр оказался прав. На первых этапах нижегородская модель – она получила название “ЗеРНО” (земельная реформа Нижегородской области) – показывала хорошие результаты: сформированные на колхозных землях фермерские хозяйства оказались и более урожайны, и более прибыльны. Но это получалось там, где у руля оказались крепкие фермеры из числа крестьян или даже председателей колхозов. А на других землях реформа уперлась в вечные российские проблемы: в пьянство и инертность людей, в саботаж со стороны руководителей, которые прятали в сейфы бумаги и отказывались разъяснять крестьянам их права и суть реформы, в скандалы между пайщиками при дележке прибыли от урожая и т. д. “[Нижегородская модель] была рассчитана на лидеров, крепких таких дядек, которые поведут всех за собой, – рассказывал потом Вячеслав Боляк, один из вице-губернаторов при Немцове, который позже стал главой городка Кстово, – а я уже знал, что в Кстовском районе таких нету… И тут Борис мне дает эту программу. Я сел, почитал и понял: если мы сейчас ее запустим – все, кранты. Тут надо сказать, что у Немцова была очень хорошая память. Его администрация работала как часы: он помнил, кому, какие и когда указания давал. И я понимал, что рано или поздно он потребует у меня отчитаться по этой программе. Вышел из положения я как обычно – просто пришел и сказал, что «ЗеРНО» у нас в районе работать не будет. Боря сразу вспыхнул: у всех работает, а у тебя не будет? Да я тебя уволю сейчас! Да увольняй, говорю, с кем останешься-то? Только помни, что ты обещал мне не мешать. Ну, он вспылил и поутих. Так Кстово и осталось без «ЗеРНА»” ³⁷.

Конечно, 33-летний губернатор, очень энергичный, но не имевший до того никакого управленческого опыта, неизбежно совершал ошибки. Их было достаточно. Например, Нижний Новгород, растянувшийся на огромные расстояния по обе стороны реки, испытывал острейший дефицит общественного транспорта: старые, ржавые, холодные автобусы, в которые люди набивались как сельди в бочки, разваливались на глазах, бастовали шоферы. Денег на зарплаты и на новые машины не было. Губернатор попробовал решить эту проблему, перенаправив на городские маршруты автобусы, которые обслуживали заводы и автобазы, – в итоге система перевозок перестала работать и там и там. Немцова критиковали и за то, что при нем расформировывались строительные техникумы, а он не уделил этой проблеме должного внимания, и это отразилось на темпах строительства в области.

Но в целом Немцов был успешен – и как реформатор, и как губернатор. Нижний Новгород на глазах превращался в третью столицу, в самый прогрессивный город своего времени. Туда стремился бизнес: при Немцове была быстро возрождена знаменитая Нижегородская ярмарка (как тогда говорили, национальная идея Нижегородской области), в область пришли инвестиции.

Туда ехали иностранцы: журналисты, бизнесмены, политики. Популярная в России еще с горбачевских времен, Маргарет Тэтчер побывала в Нижнем Новгороде с визитом – за три месяца до того, как угощала Немцова чаем в своем лондонском доме. В мемуарах она с восторгом описала их совместную прогулку по центральной Большой Покровской улице: “Большего контраста с серой монотонностью Москвы невозможно было себе представить. Один магазинчик врезался мне в память. В нем торговали молочными продуктами, а выбор сыров был таким, какого я не видела нигде” ³⁸.

Еще через полгода в Нижний Новгород приехал уже действующий британский премьер-министр, преемник Тэтчер Джон Мейджор – и даже поучаствовал в репетиции аукциона по продаже одного из колхозов. Большая Покровка при Немцове действительно выделялась на общем фоне – к середине 1993 года фасады на ней уже были подкрашены, на каждом шагу летнее кафе с зонтиками от солнца. По тем временам это был невероятный прорыв, едва ли не первый опыт городского благоустройства в стране. Исторически город купцов и торговцев, в начале 90-х Нижний Новгород расцвел вновь. В глазах общественного мнения это был полигон экономических реформ – и один из центров светской жизни. Известный российский кинорежиссер Никита Михалков снимал там своих “Утомленных солнцем” и привозил в город гостивших в Москве голливудских звезд, а Немцов устраивал теннисные турниры: поскольку Ельцин играл в теннис, то теннис быстро вошел в моду, и на турниры в Нижний приезжали министры, бизнесмены, звезды шоу-бизнеса. Мэр Самары Олег Сысуев познакомился и подружился с Немцовым на одном из таких турниров. “Нижний Новгород был модным местом, – вспоминает Сысуев. – Это было место, на которое хотелось ориентироваться, какие-то вещи хотелось повторять. И мы все время смотрели на Нижегородскую область как на передовика тогдашнего производства. Была ли она богатой? Думаю, что нет. Борис, безусловно, придавал, насколько это было возможно, европейского лоска этому русскому городу” ³⁹.