Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 150)
Когда Шаванов и Губашев следили за Немцовым в тот вечер, Дадаев был где-то рядом. В целом, если путаные показания Губашева и Дадаева на допросах после ареста не вызывают доверия в том, что касается организации покушения, мотивов и соучастников, то непосредственную картину убийства они, видимо, описывают адекватно – тем более что потом оба подтвердили свои слова в ходе следственного эксперимента на месте преступления. Анзор Губашев рассказал, что около 10 часов вечера следил за домом Немцова на Ордынке и уже собирался уезжать, как увидел, что от дома отъезжает машина, а в машине сидит Немцов. Они с Шавановым поехали следом, увидели, как Немцов выходит, идет в ГУМ, потом потеряли его, а потом увидели Немцова и Дурицкую в окне – они сидели за столиком с видом на Красную площадь – и вернулись обратно в машину.
“Мы поужинали, – рассказывала потом Дурицкая. – И так как я ленивая, я предложила поехать домой на машине с водителем, который нас ждал под ГУМом. Но Борис беспокоился за фигуру. И он часто любил после плотных поздних ужинов пройтись пешком. А я редко с ним спорила. И мы пошли пешком” 25.
Примерно через полчаса убийцы пошли обратно к ГУМу и буквально наткнулись на Немцова с Дурицкой на Лобном месте, там, где Ильинка поворачивает от ГУМа вниз, к реке. Поняв, что они не ловят такси, а идут пешком, убийцы решили действовать. Губашев и Шаванов сели в машину – Губашев за руль, Шаванов на заднее сиденье, – а Дадаев, достав из-под сиденья пистолет с глушителем и один из телефонов, которыми пользовались во время подготовки убийства (так называемую боевую трубку), пошел следом за Немцовым и Дурицкой. Большой Москворецкий мост был пуст. Тут Дадаев позвонил Шаванову: его мнение, до дома вести Немцова не стоит – лучше убить прямо здесь, на мосту. Губашев и Шаванов догнали его на том самом ZAZ Chance и поехали чуть сзади. На часах было 23.31. Дадаев нагнал Немцова, не доходя до середины моста, и с расстояния примерно пяти метров трижды выстрелил ему в спину. Немцов упал, но попытался подняться. Он был еще жив. Дадаев выстрелил еще три раза. Из этих шести пуль четыре достигли цели: первая попала в шею и прошла по касательной в голову, вторая – в легкое, сломав при этом два ребра, третья – в сердце, четвертая задела печень и желудок.
Когда кого-то рядом убивают, человеческий мозг инстинктивно отказывается в это верить. Как вспоминала потом Дурицкая, она сначала решила, что это какая-то злая шутка: под ногами взрываются петарды, Немцов просто ранен в ногу. Она спрашивала его, что делать, но говорить он уже не мог. Не прошло и минуты-двух, как Немцов перестал дышать. Мимо проезжала снегоуборочная машина. “Скорая – 03?” – еле выговаривая от шока слова, спросила Дурицкая у водителя и сама вызвала скорую. Скорая и полиция появились на мосту очень быстро.
Одним из первых на место преступления приехал Илья Яшин: в полночь он уже был на мосту. Следом за ним – верная помощница Немцова Ольга Шорина. Вокруг Немцова крутились полицейские и врачи. Он все еще лежал на мостовой лицом вверх, с открытыми глазами. Когда приехали Жанна и Раиса, на мосту уже было много людей, был слышен плач, журналисты щелкали камерами, а полиция оцепила пешеходную часть моста. На месте убийства уже лежали цветы. “Было странное состояние, которое нельзя описать словами, – вспоминала потом Жанна, – просто нет таких слов” 26.
Бывают трагедии, которые впечатываются в память так, что невозможно забыть сам момент и обстоятельства, в которых о них стало известно. Список у каждого свой, но гибель Немцова в нем есть. Весть о его смерти поразила людей в самое сердце, как будто речь шла о близком человеке. В ночь на 28 февраля одни плакали дома, другие шли на Большой Москворецкий мост, третьи доставали водку – скорбь принимала разные формы, но была всеобщей и повсеместной. Осознание масштаба случившейся потери произошло, во-первых, мгновенно, а во-вторых, внезапно: у Немцова сложилась репутация политика честного и бесшабашного, но кому бы до его гибели пришло в голову думать о нем как о герое, как о символе. Жизнь Немцова всегда была на виду – с митингами и борьбой с Путиным, с публичными выступлениями и арестами, с женами и детьми, с романами и кайтингом, но вдруг стало ясно, что его образ жизни неотделим от его личности как политика. “Он был слишком свободным человеком, – говорит Олег Сысуев. – Человеком, который ценил свободу превыше всего” 27. Немцов и свобода, Немцов и борьба за свободу стали синонимами, как только его не стало.
“Мой отец бы сильно удивился, если бы он узнал, что для определенной группы людей он стал непререкаемым моральным авторитетом, – говорила потом Жанна Немцова. – Он, конечно, об этом не мечтал. Он не праведник, скажем прямо, он всегда об этом говорил. Тем не менее, благодаря своей судьбе он стал таким человеком” 28.
В воскресенье, 1 марта, марш “Весна” превратился в марш памяти, и на этот раз власти быстро согласовали маршрут. Десятки тысяч людей шли по центру города и через Большой Москворецкий мост. Сотни триколоров развевались над толпой – как будто Немцов и к организации этого марша приложил руку. “Герои не умирают. Эти пули в каждого из нас”, – гласил текст на огромном головном транспаранте. Сложенное из имени Немцова и мягкого знака слово “БорисЬ” превратится в слоган и навсегда поменяет смысл – отныне оно станет одновременно политическим призывом и данью памяти. В общей колонне шли Жанна, Раиса, а вместе с ними Дина Яковлевна, мать Немцова. Она прошла весь маршрут. Через два дня ей исполнится 87 лет, и в этот свой день рождения она будет хоронить сына.
Прощание с Немцовым 3 марта в Сахаровском центре на Земляном валу растянулось на часы – такой длинной очереди к гробу Москва не видела, наверное, с апреля 2007 года, когда хоронили Ельцина.
На Большом Москворецком мосту, который с того дня получил второе название – Немцов мост, – сразу выросла гора цветов. Люди и потом несли цветы, портреты и свечи, и на мосту образовался стихийный мемориал. Борьба с мемориалом начнется через несколько дней – сначала его уничтожат прокремлевские провокаторы, а затем городские коммунальные службы. После этого родится идея народного мемориала, который с тех пор круглосуточно и без выходных будут охранять от вандалов активисты-волонтеры. Волонтеры будут регулярно подвергаться нападениям и арестам, но на их место тут же будут вставать другие; мемориал переживет сотни зачисток – и каждый раз его будут восстанавливать.
Убив Немцова, Дадаев, Шаванов и Губашев сначала разошлись: сев в машину, Дадаев проехал пару сотен метров и вышел, а Губашев и Шаванов вскоре бросили машину в одном из переулков в центре города. Затем все трое снова встретились и поехали на Веерную, 46, где их ждал Руслан Геремеев. Губашев-младший потом расскажет следователям: той ночью по просьбе Дадаева он тоже приехал на Веерную, где трое убийц и сообщили ему, что застрелили “эту американскую мразь и тварь Немцова” (он также расскажет, что Дадаев курил гашиш) 29.
На следующий день Мухудинов отвез в аэропорт Губашева и Шаванова, и они улетели в Грозный. Вечером в Чечню на машине отправился Артур Геремеев, а днем 1 марта улетели и Дадаев с Русланом Геремеевым – все тот же Мухудинов привез их во Внуково, зарегистрировал и посадил на рейс. Как потом покажет база данных “Розыск-Магистраль”, в самолете они сидели рядом друг с другом. В ночь на 3 марта в Чечню уехал Губашев-младший – тоже на машине. Сам Мухудинов улетал из Москвы 3 марта днем. Очевидно, ему было поручено подчистить хвосты: сдать арендованную квартиру, отправить из Москвы остальных соучастников и т. п.
Убийство Немцова было раскрыто по горячим следам – так быстро, как ни одно другое политическое убийство в России. Оперативные данные – в первую очередь биллинги телефонов в районе убийства – быстро привели ФСБ сначала на Веерную улицу, а затем в “Президент-Отель”, где те же телефоны были не раз засечены прежде. 1 марта оперативники нашли брошенный в центре Москвы автомобиль. На следующий день глава ФСБ Александр Бортников уже был у Путина с докладом. “Суть доклада, – писала потом «Новая газета», – исполнители – группа чеченских силовиков из батальона внутренних войск МВД РФ «Север» под руководством, предположительно, замкомбата Руслана Геремеева” 30.
В соседнюю Ингушетию вылетел спецназ ФСБ. 5 марта Дадаева задержал ингушский наркоконтроль на территории Ингушетии, около Назрани, и по совершенно другому поводу: тот покупал наркотики. Для властей Чечни арест видного бойца “Севера” без санкции Кадырова, да еще в Ингушетии, это вызов, и вызволением Дадаева тут же занялись в Чечне – но не успели: в отделение полиции ворвался федеральный спецназ, скрутил Дадаева и увез его в Москву. Братьев Губашевых тоже взяли в Ингушетии: они были в Чечне, но, как писала “Новая газета”, узнав о задержании Дадаева, поехали к нему, тут их и схватили 31.
Шаванова арестовывали в Грозном. Пока спецназ готовился штурмовать квартиру, в которой он прятался, внутрь прошел один из высокопоставленных чеченских силовиков и застрелил его (по крайней мере, Анзор Губашев потом на суде расскажет, что именно такую версию событий ему изложил следователь). Всем объявили, что Шаванов подорвался на гранате.