Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 149)

“Там люди, что ли, не живут? Собственно, я и сам в этом самом Марьино 17 лет живу, и ничего, – писал в своем блоге Навальный. – Вот и проведем Антикризисный марш в самой народной гуще. Будет народный марш” ¹⁷. Немцов в политическом митинге на окраине тоже видел повод для оптимизма. Он напоминал ему о конце 80-х, когда массовые демократические акции в Москве тоже проходили в Лужниках, на отшибе, когда Россия вдруг почувствовала, что такое свобода, когда с каждым днем этой свободы становилось все больше и больше и в конце концов власть оказалась перед ней бессильна. Как будто начинается новый цикл.

Тогда, 18 февраля, Немцов с Навальным видели друг друга в последний раз: на следующий день Навального снова посадят на 15 суток – за то, что он раздавал листовки в метро – и даже не отпустят на похороны.

Другим, еще более важным для Немцова делом был задуманный им еще осенью доклад о войне. С начала 2015 года началась активная работа – к ней подтолкнули бои в Дебальцево, когда в Россию снова стали приходить цинковые гробы. Военные потери по-прежнему тщательно скрывались. На этот раз, после скандалов минувшего августа, российское военное командование сначала увольняло контрактников в запас, а затем уже отправляло их в зону боевых действий. Ровно 20 лет назад Немцов в первый раз полетел в Чечню – подталкиваемый мощным движением солдатских матерей у себя дома, в Нижнем Новгороде: они готовы были на все, чтобы разыскать своих пропавших детей. Теперь семьи погибших солдат часто сами препятствовали расследованию их гибели: их подкупали и запугивали. Об этом рассказывал Лев Шлосберг, столкнулся с этим и Немцов. Как будет написано в вышедшем после смерти Немцова докладе “Путин. Война”, родственники получали в качестве компенсации по 3 миллиона рублей и одновременно давали подписку о неразглашении под угрозой уголовного преследования. (Доклад будет написан и опубликован благодаря усилиям Ильи Яшина, а многие наработки Немцова пропадут в руках следствия после обысков.)

Появится в докладе и цифра: не менее 70 российских военных погибли в Донбассе в январе-феврале 2015 года, когда в Россию пошла вторая волна гробов. Из них 17 десантников были отправлены на войну из города Иваново в 300 километрах от Москвы. Получив эти сведения, Немцов собрался в Иваново. Родственники погибших боялись выступать публично, но Немцов был уверен: приехав к ним, он убедит их сказать, где похоронены их дети. Нужны доказательства, говорил он, только так можно вывести власть на чистую воду.

Ехать в Иваново Немцов собирался в ближайшие дни. На воскресенье был назначен протестный марш. А в понедельник, 2 марта, они с Ольгой Шориной должны были начать писать сам текст доклада. “Мы договорились, что он придет ко мне в офис, и мы начинаем, – вспоминает Шорина. – Все. Вот пачка бумаг, распечатки. Мы садимся, он диктует, а я записываю и отмечаю, что еще нужно найти” ¹⁸.

Проснувшись утром 27 февраля, Немцов поехал в аэропорт Шереметьево – встречать прилетевшую к нему из Киева Анну Дурицкую. К этому моменту вся группа киллеров из Чечни уже была в сборе.

Последним накануне в Москву прилетел Беслан Шаванов. Дадаев и Шаванов вместе служили в расквартированном в Грозном полку “Север”. Собранный после второй чеченской войны из вчерашних боевиков, “Север” вскоре стал одним из элитных подразделений кадыровской гвардии. (В 2008 году бойцы “Севера” входили в группировку, которая блокировала под Гудермесом базу Сулима Ямадаева, когда Рамзан Кадыров решил избавиться от своих конкурентов.) Бойцы “Севера” часто ездили в Москву, охраняли соратников Кадырова, помогали им заниматься бизнесом – выбивать долги из предпринимателей.

Полком “Север” командовал Алибек Делимханов, родной брат Адама Делимханова. Заместителем командира в том же полку служил и Руслан Геремеев, представитель влиятельной семьи: его дядю, Сулеймана Геремеева, Кадыров отправил представлять Чечню в верхней палате российского парламента; Адам Делимханов тоже приходился Руслану Геремееву двоюродным дядей. Геремеев и Заур Дадаев были товарищами и видными кадыровскими гвардейцами (их одновременно наградили орденами Мужества в 2010 году, и неслучайно Кадыров потом вступится за обоих). Но Геремеев был старше по званию и из всех фигурантов дела об убийстве Немцова стоял ближе всех к Кадырову и его окружению. На инаугурациях и других торжествах Кадырова в Грозном он всегда был в первых рядах. И, как потом покажут телефонные биллинги, Адам Делимханов – или некто с его телефона – в день убийства звонил именно ему ¹⁹.

В общем, Руслан Геремеев был лидером в компании, которая обосновалась в двух квартирах в двух разных зданиях на одной и той же улице Веерной на западе Москвы – одна квартира была куплена, другая арендована. Как покажет на суде один из ключевых свидетелей, Зарина Исоева, домработница, которая готовила еду и убирала в обеих квартирах, Руслан Геремеев был главным: он ее нанимал, он ей платил, он – в феврале 2015-го – угрожал, что сломает ей ноги, если она сболтнет лишнего, и его боялись все остальные ²⁰.

За продуктами Исоеву возил Руслан Мухудинов. У него другой бэкграунд: в прошлом бизнесмен, в Чечне бывал редко, давно жил в Москве. “Круг его знакомств – не силовики, а чеченская интеллигенция: преподаватели, певцы и сммщики”, – писало в своем расследовании издание “Медиазона”[73] ²¹. Пойти работать к Руслану Геремееву его вынудили финансовые проблемы, и его тоже оформили бойцом “Севера”. При Геремееве он был и водителем, и душеприказчиком: например, в сентябре 2014-го занимался приобретением и арендой квартир на Веерной улице, покупкой авиабилетов для убийц, после покушения отвозил их в аэропорт. Вторым водителем Геремеева работал его брат Артур Геремеев, на него и оформили купленную квартиру. Тогда же, в октябре 2014-го, был куплен и дешевый автомобиль ZAZ Chance, и Заур Дадаев стал следить на нем за Немцовым.

План на вечер у Немцова был такой: сначала интервью на “Эхе Москвы”, затем ужин с Дурицкой. Одновременно полным ходом шла подготовка к маршу: Навальный сидел, и Немцов вел переговоры с его правой рукой Леонидом Волковым. Общими усилиями к четырем часам дня финальные версии лозунгов для марша наконец были утверждены: “Путин – это кризис” и “Путин – это война”. Договорились, что ведущая колонна пойдет под триколором – российским флагом. Кроме того, надо было решать проблему все с той же радиостанцией “Эхо Москвы”, которая в последний момент, уже после оплаты, отказалась размещать рекламу марша. Алексей Венедиктов ссылался на запрет менеджеров из владевшего “Эхом Москвы” Газпрома: вместе с войной в общественную жизнь пришли новые цензурные запреты.

День Немцов провел в своей квартире на Ордынке. Ближе к семи вечера он опубликовал призыв к маршу в своем блоге. Надо было убедить людей приехать в Марьино. “Для нас важно не место, а требования Марша, – писал Немцов, – и уверяю вас, что они будут услышаны из Марьино лучше, чем требования одиночных пикетчиков в центре Москвы” ²². Отправив Дурицкую на своей машине в спа, на “Эхо Москвы” он пошел пешком. В 20.00 он уже был в эфире. Речь конечно же шла о марше и о его требованиях. Новый виток экономического кризиса спровоцирован войной, говорил Немцов, но одна из глубинных его причин – неэффективность принятой в России экономической модели, основанной на государственном контроле и нефтеэкспорте. Это тупик. “Из этого тупика один выход – они должны уйти, – продолжал Немцов. – Должны пройти новые выборы” ²³.

– А почему государственный флаг главный? – спрашивала Немцова ведущая Ксения Ларина. – По-моему, первый раз оппозиция в качестве главного флага предлагает государственный?

– Этот флаг для меня лично, Ксения, символ свободы, – отвечал Немцов. – Я защищал Белый дом в 1991 году под триколором. Когда мы победили хунту, настоящую хунту, ГКЧП, над Белым домом взвился этот трехцветный флаг. Для меня этот флаг очень близкий, понятный, символ свободы. И я не очень понимаю, почему наш символ свободы нужно отдавать в руки этим супостатам? ²⁴

Действительно, триколор, пришедший в августе 1991-го на смену красному знамени, был чуть ли не единственным напоминанием о том, что Россия февраля 2015-го та же страна, что и 25 лет назад, когда пали – казалось, что навсегда – оковы советской власти. Правда, и он как будто неуловимо изменился за эти годы, превратившись в незаменимый фон для любых мероприятий, требующих торжественности и державности. А с тем, прежним флагом, наоборот, шла борьба: демонстрантов с российскими флагами целенаправленно хватали на всех несанкционированных уличных акциях, да и Немцова не раз задерживали, когда он с соратниками устраивали шествия с триколором 22 августа, в день российского флага и годовщину победы над ГКЧП.

Освободившись в девять вечера, Немцов поехал ужинать с Дурицкой – они выбрали Bosco Cafe в ГУМе на Красной площади, поскольку перед этим Дурицкая собиралась пройтись по магазинам. Как она вспоминала потом, Немцов шутил, что это рискованно – ужинать перед маршем прямо напротив Кремля.

У ГУМа за Немцовым следили Беслан Шаванов и Анзор Губашев, еще один соучастник покушения, работавший охранником в московском магазине. Анзор Губашев и его младший брат Шадид много лет назад переехали в Подмосковье, они приходились Дадаеву троюродными братьями и к тому же были его земляками – росли в одной деревне. (Шадид тоже следил за Немцовым еще с октября, иногда ночевал в квартире на Веерной, а 26 февраля встречал в аэропорту прилетевшего из Грозного Шаванова.)