Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 148)

Французский левый сатирический еженедельник Charlie Hebdo не раз получал угрозы за карикатуры на ислам и пророка Мухаммеда. 7 января двое террористов с автоматами наперевес и криками “Аллах Акбар” ворвались в офис газеты в Париже, представились посланцами “Аль-Каиды” и расстреляли редакцию. Для Франции расстрел Charlie Hebdo стал чем-то вроде 11 сентября. Волна солидарности с французскими журналистами поднялась по всему миру, хэштег “Je suis Charlie” – “Я Шарли” – тут же стал одним из самых популярных за всю историю твиттера. 11 января два миллиона парижан вышли на улицы города в память о жертвах. К шествию, в котором приняли участие десятки мировых лидеров, присоединился и российский министр иностранных дел Лавров: Москва официально осудила страшный теракт в Париже.

Одновременно российская власть стояла на фундаменталистских – антиевропейских – позициях: разве может быть свобода слова важнее религиозных чувств? Парижский теракт снова развел Кремль и либералов по разные стороны баррикад. Журналисты – провокаторы, сами виноваты, рассуждали прокремлевские политологи, и Немцов не остался от этой дискуссии в стороне: нет оправдания террору, нельзя убийц сравнивать с журналистами, сколь бы язвительным ни было их творчество. “Для прекращения религиозного террора необходимо бороться за светское государство, то есть за отделение мечети от власти, – писал он. – Ислам как молодая религия находится в средневековье, и предстоит долгая борьба, чтобы победить исламскую инквизицию” ⁶.

Взял слово и Кадыров. Парижский теракт дал ему возможность еще раз громко заявить о своих амбициях: он не просто руководит Чечней, он – лидер мирового ислама и хранитель традиционных ценностей. Все, кто поддержал Charlie Hebdo, его личные враги, сказал Кадыров. В адрес Михаила Ходорковского, призвавшего российских журналистов перепечатывать карикатуры в знак протеста против террора, прозвучала прямая угроза: “Я уверен, – писал Кадыров в инстаграме, – что в его любимой Швейцарии найдутся тысячи законопослушных граждан, которые призовут беглого уголовника к ответу” ⁷. Угрожал Кадыров и главному редактору “Эха Москвы” Алексею Венедиктову – за то, что радиостанция провела опрос среди слушателей о том, можно публиковать карикатуры на пророка или нет. Удивительным образом, на резкие слова Немцова глава Чечни публично не отреагировал никак.

Кадыров собрал огромный митинг в защиту “любимого пророка Мухаммеда”. Ради митинга в Грозном закрылись школы, магазины и кафе, сотни тысяч людей были организованно привезены автобусами – со всей Чечни и из соседних республик. Кадыров показывал, что он не только оплот фундаментализма и борьбы с западными ценностями, но и лидер всего Северного Кавказа.

Вскоре, во второй половине февраля, Жанна и Раиса решили съездить погулять в Ярославль. Жанна позвонила отцу:

– Можно остановимся в твоей квартире?

– А поехали вместе, – предложил Немцов, – я пробуду там день, потом уеду. А вы оставайтесь, сколько хотите ⁸.

И они поехали вместе. В поезде Жанна почувствовала, что с отцом что-то не так: “Отец был в несвойственном ему состоянии апатии. Усталости и апатии. Причем усталости не физической, а моральной, связанной с постоянным давлением на него” ⁹.

В Ярославле они разошлись: Немцов пошел по делам, а Жанна с Раисой гуляли. Ближе к вечеру они случайно встретились в центре города. “Не получается с вами поужинать, – сказал им Немцов. – У меня скоро обратный поезд, а я еще не все дела сделал. Давайте уж в Москве!” ¹⁰ Это была их последняя встреча.

Там же, в Ярославле, Немцов, как это часто бывало, пришел на запись передачи в местный офис радиостанции “Эхо Москвы”. Руководитель ярославского “Эха” журналистка Людмила Шабуева хорошо запомнила этот день. Она чуть-чуть опоздала и, войдя в офис, увидела Немцова – тот сидел один, мрачный и в полной темноте. Таким Немцова Шабуева никогда не видела. Она включила свет.

– Что случилось? – спросила Шабуева. – Почему вы такой потерянный?

– Меня хотят убить, – ответил Немцов.

– Да ладно, вас всегда хотят убить, – отмахнулась Шабуева.

– Нет, – сказал Немцов и рассказал ей, что получает угрозы в мессенджерах ¹¹.

Было видно, что он встревожен по-настоящему. Он показал Шабуевой эсэмэс в своем телефоне: “Шакал, я тебя убью”. Еще одно послание Немцов опубликовал в фейсбуке 16 февраля. Оно гласило: “Немцов это нацпредатель! Расстрелять предателя!” Впрочем, эта конкретная угроза сопровождалась ссылкой на петицию с требованием отозвать Немцова из ярославского парламента. Алексей Венедиктов расскажет потом в суде, что, когда вечером 27 февраля – примерно за четыре часа до убийства – Немцов пришел на “Эхо Москвы”, он жаловался ему на нарастающий поток угроз в связи с Charlie Hebdo: “Он так и сказал: Кадыров и кадыровцы”. Как на причину покушения укажет на Charlie Hebdo на первых допросах и Заур Дадаев, киллер, расстрелявший Немцова на Москворецком мосту: Немцов, мол, “поддержал карикатуры и хотел опубликовать их на территории Российской Федерации”. Сошлется на карикатуры и сам Кадыров: заявит, что Дадаев как глубоко верующий человек был “потрясен комментариями в поддержку печатания карикатур” ¹².

Понятно, зачем сразу после ареста Дадаева и его сообщников Кадыров вспомнил про Charlie Hebdo: эта версия позволяла объяснить покушение душевным порывом религиозного фанатика и замкнуть заказное убийство на исполнителя. Но это была неправда. К тому моменту, как террористы ворвались в редакцию Charlie Hebdo в Париже, подготовка покушения на Немцова велась уже много месяцев.

В последний месяц перед гибелью Немцов занимался двумя очень важными для него проектами.

Во-первых, он готовил демонстрацию – марш “Весна”. План созрел в конце января. В том году первое марта, намеченная дата акции, очень удачно выпало на воскресенье, и название “Весна” имело символическое значение. Уходит длинная холодная зима, проглядывает солнце, весна поднимает настроение и пробуждает волю, тепло побеждает холод, добро побеждает зло – замысел заключался в том, чтобы провести позитивную, оптимистическую уличную акцию, насколько это в принципе было возможно зимой 2015-го. О проведении марша Немцов и Навальный объявляли вместе. Марш “Весна” впервые, может быть, за последние годы объединял две повестки – экономическую и политическую. Экономическую повестку диктовал кризис: обвал нефтяных цен и рубля, падение доходов населения. “Идея марша простая, – объяснял Навальный, – те, кто сидит в Кремле, не справились и не справятся. У них было 15 лет и три триллиона долларов, полученных от продажи наших природных ресурсов” ¹³.

Политическую повестку задавала война. Для Немцова это было принципиально важно: антикризисный марш был одновременно антивоенным. В конце января хрупкое перемирие на востоке Украины рухнуло. Вновь начались бои. Повторился сценарий августа 2014-го: повстанцы сначала с боями заняли донецкий аэропорт, затем при поддержке российской армии начали масштабное наступление, и украинские силы попали в котел в городе Дебальцево, крупнейшем железнодорожном узле, связывавшем Луганск с Донецком.

Счет погибших снова шел на сотни. Украина опять проигрывала в войне, и к началу февраля, когда начались новые мирные переговоры, судьба Дебальцево была решена, а вместе с ней и судьба Донбасса: отныне Москва настаивала, что Восток Украины должен получить особый конституционный статус в составе республики, позволяющий ему – а точнее, контролирующему Донбасс Кремлю – блокировать ключевые решения украинской власти. (Этот пункт войдет в подписанные в Минске 12 февраля мирные соглашения, и они никогда не будут выполнены – конфликт в Донбассе будет тлеть годами, пока в 2021 году, устав ждать, Москва не начнет всерьез угрожать новой войной, требуя от НАТО гарантий нерасширения на восток.)

Немцов, Навальный и их соратники подавали заявку на марш как раз после подписания Минских соглашений. В их успех тогда никто не верил. “Веры, что перемирие будет надолго, нет ни у кого”, – писал Немцов в фейсбуке ¹⁴. Он уже понимал, что Донбасс для Украины потерян, и предлагал ей строить стену между этими территориями и остальной страной. 15 февраля они с Навальным, но порознь пошли раздавать листовки о марше в метро. Навального быстро задержали: в метро он сразу стал писать твиты, его вычислили и тут же спустили полиции разнарядку. А Немцов с соратниками повесили фото и видео с раздачи листовок, уже вернувшись домой, и в метро их никто не тронул. “Народ удивлялся, что у меня есть годовой проездной на метро, – радовался Немцов в фейсбуке, – и обещал прийти 1 марта” ¹⁵.

Место митинга – центр Москвы – власти согласовать отказались и предложили провести его в Марьино, непрестижном спальном районе на юго-восточной окраине города. И Навальный приехал к Немцову обсудить, что делать. Соглашаться или нет? Часть оппозиционеров были против: оскорбительное, неприемлемое предложение; да и кто поедет на митинг в Марьино? Но Навальный и Немцов решили, что тактически выигрышнее согласиться: от них ждут отказа, а они примут предложение – и митинг будет легальный, и у них в запасе еще полторы недели на агитацию. “Нас хотели поймать в ловушку, – говорил потом Немцов на пресс-конференции, – предложить нам маршрут, от которого мы гарантированно откажемся, а мы взяли и согласились” ¹⁶.