Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 141)

Это все были хотя и нервные, но в целом приятные хлопоты – Путин готовился встречать в Сочи именитых гостей. А других поводов для беспокойства у него вроде как и не было. Болотное движение задушено, протесты подавлены, внутренней оппозиции нет, все под контролем. Неповоротливая государственная машина, при Медведеве взявшая было курс на модернизацию, развернулась как по щелчку и поехала в другую сторону. Путин мог бы наконец выдохнуть: кири-ку-ку, царствуй, лежа на боку. И тем не менее что-то явно шло не так. Да, машина едет, но в бак как будто залили плохой бензин – кашляет, стучит, дергается, того и гляди заглохнет.

Во-первых, рейтинг. Он так и не вырос с тех пор, как Путин вернулся в Кремль. В 2008 году Путин уходил из Кремля в зените популярности, окруженный почетом и уважением сограждан – возвращался он в президенты под свист “Олимпийского”. Его рейтинг падал, и хотя в абсолютных цифрах по-прежнему был высок, к ноябрю 2013-го достиг своего минимума с начала нулевых. Рейтинг Путина был вершиной тающего айсберга: росло разочарование в самой модели построенного им режима. Вера в вертикаль власти падала – оценки уровня коррупции, наоборот, росли. Несогласных выгнали с московских улиц, но в общественном мнении власти предержащие оставались “жуликами и ворами”. Ярким тому свидетельством служили и успех Навального в Москве, и победа Немцова в Ярославле (и одновременно с ними – победа независимого политика Евгения Ройзмана на выборах мэра Екатеринбурга, третьего города в стране).

Во-вторых, в отличие от нулевых с их беспрецедентным в истории России экономическим ростом, теперь рекордные нефтяные цены не помогали – из кризиса российская экономика перешла в стагнацию. Экономическая модель, основанная на внутреннем спросе, себя исчерпала, объясняли эксперты, теперь ей требовались системные условия для роста – доверие со стороны инвесторов, гарантии честной и открытой конкуренции, сильные институты и т. п., но при установившейся в стране автократии все это было недостижимо. Кризис курса был очевиден. Что делать? Как переломить негативный тренд – и в первую очередь общественное мнение – в свою пользу?

У Путина был план. Еще в октябре 2011 года он выдвинул новую идею – построить Евразийский союз, что-то вроде Европейского союза, но на постсоветском пространстве. Амбиции Путина выросли: таможенный союз, который он пытался создать с начала нулевых, теперь должен был стать промежуточной остановкой. Теперь речь шла о конфедерации постсоветских государств с единой внешней и оборонной политикой – о чем-то вроде союзного договора, которым Горбачев в 1991 году хотел заменить разваливающийся СССР. “Мы предлагаем модель мощного наднационального объединения, способного стать одним из полюсов современного мира”, – заявлял Путин ⁶. Скептики посмеивались: новый извод империи с центром в Москве – утопия; какой же сосед согласится поделиться своим суверенитетом? Но Путин не шутил. Так он видел свой третий срок: он возвращается в Кремль как объединитель земель, который осуществит мечту своего народа воссоздать на месте Советского Союза единое государство.

Конечно, на этом пути амбициозного российского правителя ждали большие сложности. Проект Евразийского союза упирался в ту же преграду, что и создание единого экономического пространства десять лет назад, – без Украины он был немыслим. История шла по кругу.

Владимир Путин никогда не любил Виктора Януковича – ни до того, как тот отказался от борьбы за власть в ноябре 2004 года, ни тем более после этого. Когда в 2007 году в исполнительную власть Украины вернулась Юлия Тимошенко, которая снова стала премьер-министром, Путин даже делал ставку на нее. Но в 2013-м, кроме как на Януковича, ставить было уже не на кого – клан “донецких” подмял под себя все силы на пророссийском фланге в украинской политике. Тимошенко же Янукович и вовсе посадил в тюрьму – формально за превышение полномочий при подписании крайне невыгодных газовых контрактов с Россией (по ценам выше, чем с Европой), а на деле избавляясь таким образом от самого опасного конкурента.

Одержав победу на президентских выборах в 2010 году – на фоне разочарования в “оранжевой революции”, – Янукович ни с кем не собирался делиться властью. Он отменил конституционную реформу, вернул себе как президенту огромные полномочия, передал крупнейшие СМИ приближенным олигархам, а контроль над правительством и государственными финансами – членам своей семьи. Из бюджета исчезали гигантские суммы. Независимый бизнес по всей стране тоже попал под пресс “донецких”. Как напишет потом украинский журнал “Новое время”, “те неполные четыре года, на протяжении которых Янукович стоял у руля страны, вошли в ее историю как период самого беспрецедентного разграбления” ⁷.

При этом, удивительным образом, именно Янукович сделал для евроинтеграции Украины больше, чем его предшественники. “По иронии судьбы, глубоко антиевропейский по своей ментальности Янукович годился на роль европроводника лучше других, – писал украинский журналист Сергей Рахманин. – Действующий глава государства был в состоянии «построить» чиновников, олигархов и «антизападный электорат»” ⁸. Получалось, что Янукович консолидировал граждан вокруг темы движения в Европу.

Украинский президент считал, что тылы на востоке у него прикрыты, ведь он пошел навстречу требованиям Москвы: от вступления в НАТО Украина отказалась, российский Черноморский флот получил прописку в Севастополе еще на 25 лет, а в 2012 году Янукович выполнил данное Медведеву обещание и, несмотря на бурное возмущение оппозиции, провел через Раду закон, наделявший русский язык на востоке страны особым статусом. И вот теперь Янукович на всех парах шел в Европу: к 2013 году политические декларации о сближении с Европой были уже подписаны, и на повестке дня встала ратификация содержательной части, Соглашения об ассоциации с Евросоюзом – о безвизовом режиме и о вступлении Украины в европейскую зону свободной торговли. На пути вступления в Евросоюз это был бы важнейший шаг.

Конечно, Янукович стремился в Европу не потому, что поверил в демократию и вдруг, как в сказке, превратился в западника, – таким образом он рассчитывал отобрать у оппозиции козыри перед президентскими выборами 2015 года. Европейский курс к тому времени считался в Украине делом решенным – его поддерживали даже многие крупные бизнесмены на тесно связанном с Россией востоке страны. Положение Януковича становилось все более уязвимым. Тотальная коррупция и непотизм вызывали возмущение в народе, экономика продолжала падать: Украина, и без того бедная страна, так и не оправилась от кризиса 2008 года. Уже весной 2013 года Янукович, по социологическим замерам, проигрывал выборы практически любому из лидеров разношерстной украинской оппозиции. Конечно, Кремль мог ему помочь – и скидками на газ, и кредитами, – но Янукович понимал: повернись он спиной к Европе, удержать власть ему не удастся.

С евроинтеграцией Украины Путин согласиться никак не мог. После его возвращения в Кремль Янукович получил из Москвы новое требование – вступить в Таможенный союз, который мыслился как первый шаг на прочерченном Кремлем пути в будущее. Требование это звучало все более настойчиво. Янукович в ответ лавировал, предлагая выдать Украине статус наблюдателя в Таможенном союзе, чтобы не отказываться при этом от евроинтеграции. Но чем ближе был намеченный на ноябрь саммит, на котором и должно было состояться подписание соглашения об Ассоциации Украины с Евросоюзом, тем становилось очевиднее, что усидеть на двух стульях не получится, надо выбирать: или Россия, или Европа.

И Янукович свой выбор сделал: Европа. Во-первых, лучше него у Кремля на выборах в 2015 году кандидата все равно нет. Во-вторых, если что, за него вступятся Ангела Меркель и Франсуа Олланд. Да и кремлевские чиновники понимали: передавливать Януковича опасно, можно сорвать резьбу, и тогда повторится 2004 год. Впрочем, в Москве не без оснований рассчитывали, что Европа с Януковичем в итоге ничего не подпишет, поскольку тот не готов выполнить ключевое условие европейцев – выпустить Тимошенко из тюрьмы. Действительно, еще летом 2013 года ни Меркель, ни Олланд не готовы были подписывать соглашение с Януковичем.

Однако в конце июля, когда Путин приехал в Украину на празднование 1025-летия крещения Руси, ситуация изменилась. Весь его визит с дипломатической точки зрения выглядел вызывающе: на переговоры с Януковичем Путин потратил 15 минут, зато два дня – сначала в Киеве, а затем в Крыму – провел в компании своего бессменного украинского соратника и конфидента Виктора Медведчука, к мнению которого прислушивался всегда. Причем и Медведчук, и курирующий Таможенный союз советник Путина Сергей Глазьев прямо заявляли: евроинтеграция ведет Украину к потере суверенитета и экономической катастрофе. А Путин, благо повод подталкивал к такой мысли, подчеркивал, что Святая Русь объединяет и Россию, и Белоруссию, и Украину. Как потом напишет киевская газета “Зеркало недели”, так называемый план Глазьева – Медведчука под заглавием “О комплексе мер по вовлечению Украины в евразийский интеграционный процесс” лег Путину на стол еще в июне – вместе с дайджестом сюжетов основных украинских телеканалов о том, “какой плохой Таможенный союз и как хорошо Украине будет после заключения ассоциации с ЕС” ⁹. В августе план Глазьева – Медведчука утечет в украинскую прессу и произведет эффект разорвавшейся бомбы.