Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 142)
Проблемы на украинско-российской таможне начались еще в конце июля, а в августе события развивались уже стремительно: Россия перекрыла весь украинский импорт. Замысел был в том, что, лишившись доступа на российский рынок, украинский бизнес надавит на правительство и правительство откажется от подписания соглашения о свободной торговле с ЕС. На деле получилось наоборот: антироссийские настроения в Украине резко пошли вверх, Таможенный союз в Киеве уже называли не иначе как таежным, а у Януковича на фоне противостояния с Москвой даже стал расти рейтинг. Он снова кинулся за поддержкой в Брюссель, и там его уже принимали более радушно. В Евросоюзе – опять-таки на фоне торговой войны – изменилась расстановка сил: усилились позиции тех, кто продвигал евроинтеграцию Украины как политический проект по блокированию России.
В итоге идея евроинтеграции Украины получила новый мощный импульс, оставалось договориться о судьбе Тимошенко. Открыто Янукович на ее освобождение не пошел, но за закрытыми дверями – и с ней, и с Меркель и Олландом – было решено: после подписания соглашения он выпустит Тимошенко на лечение в клинику “Шарите” в Берлине 10. Косвенным подтверждением этой договоренности служит тот факт, что позже Тимошенко из тюрьмы сама будет призывать оппозицию голосовать за евроинтеграцию, несмотря на то, что парламент провалит все инициативы по ее освобождению. Так на пути подписания соглашения между Украиной и ЕС была устранена последняя преграда. Последнюю точку Янукович должен был поставить уже на саммите в Вильнюсе 29 ноября.
Никто достоверно не знает – и, может быть, никогда не узнает, – что Путин сказал Януковичу во время их встречи один на один 9 ноября. По одной популярной в Украине версии, он пугал его компроматом. По другой – Крымом. Украинский политик Геннадий Москаль расскажет потом, ссылаясь на человека в ближайшем окружении Януковича, что Путин пригрозил ему отколоть от Украины весь восток страны: “Путин сказал: никогда Россия не будет граничить с ЕС и НАТО…Как только ты попытаешься что-то подписать, я забираю Крым, Донецкую, Луганскую, Харьковскую, Николаевскую, Одесскую и Запорожскую области… [Янукович] пришел весь белый, собрал людей. Было там четыре человека. Один из них мне об этом и сказал: [Янукович] настолько был испуган, что уже не хотел ни в Европу идти, ни в НАТО, ни в ассоциацию” 11.
Сам Янукович, вернувшись с той встречи, объяснял соратникам свой внезапный разворот экономическими причинами. Но факт остается фактом: поговорив с Путиным, Янукович передумал. 21 ноября, за неделю до саммита, правительство Украины публично объявило, что евроинтеграция откладывается. “Ладно, давайте серьезно. Вот кто сегодня до полуночи готов выйти на Майдан?..” – в тот же вечер написал в твиттере киевский журналист Мустафа Найем. Так начался украинский Евромайдан, который через три месяца закончится бегством Януковича из страны. Он войдет в историю под названием “революции достоинства” и, в отличие от событий девятилетней давности, выльется в настоящее народное восстание. “Евромайдан 2013 года принципиально отличался от «оранжевой революции» 2004-го – и отсутствием лидера, и сетевой самоорганизацией, и «общечеловеческими» требованиями вместо узкопартийных, – пишут авторы книги «Переломные годы. Страницы украинской революции». – Главной движущей силой протеста в первые дни оказались студенты украинских вузов” 12.
В перспективе Януковича в любом случае не ждало ничего хорошего, но Евромайдан мог закончиться без жертв и без столь стремительной смены власти. Скорее всего, он бы выдохся в самом начале – с тем, чтобы воспрянуть снова ближе к президентским выборам, – но в ночь на 30 ноября “Беркут”, украинский спецназ, устроил побоище на Майдане, жестоко избив несколько сот дежуривших там студентов, – и на следующий день на центральную площадь Киева вышли полмиллиона человек. Через неделю после стычек в центре города и еще одной волны насилия на Майдане уже появились баррикады и формировались отряды самообороны. Самый массовый митинг прошел 8 декабря: до 650 тысяч человек. “Беркут” и титушки, молодые люди, нанятые властью для провокаций и атак на оппозицию, снова предприняли попытку разогнать Майдан.
Однако даже в этот момент не все было потеряно для действующей власти. Несмотря на то что Новый год на Майдане встречали национальным гимном сотни тысяч человек, протест постепенно выдыхался. Проведя месяц на улице, активисты не знали, что делать дальше. А на столе у Януковича лежал подготовленный его советниками план компромисса: сменить правительство, провести конституционную реформу – вернуться к парламентской республике, – объявить, что действующий президент не пойдет на второй срок на выборах в 2015 году.
В Кремле, однако, компромиссов больше не искали. 17 декабря Янукович привез из Москвы кредит в 15 млрд долларов (точнее, обещание кредита и его первый транш) и 30-процентную скидку на газ – уступка, о которой раньше не мог и мечтать. Но вместе с пряником из Москвы привезли и кнут. За борьбу с Майданом в Кремле теперь отвечал Владислав Сурков – в ранге помощника Путина. Начиная с декабря он чуть ли не еженедельно летал в Киев и проводил совещания с администрацией Януковича. Он требовал разогнать Майдан. И это он после новогодних и рождественских праздников привез в Киев пакет из 11 законопроектов, которые войдут в историю как “диктаторские законы” – 16 января Рада приняла их в мгновение ока, простым поднятием рук и без обсуждения. Это были в основном те же законы, за которые получил прозвание “бешеный принтер” российский парламент: та же цензура, те же штрафы и аресты за митинги, уголовная ответственность за экстремизм и за клевету, даже такой же лейбл “иностранных агентов” для оппозиционно настроенных общественных структур. Но, в отличие от России, в Украине эти законы продержались две недели – и стали последней, фатальной ошибкой в борьбе с Майданом, точкой невозврата. Они вывели противостояние на новый виток, после которого примирение было уже невозможно. Радикальная часть Майдана, не обращая внимания на пытавшихся ее урезонить лидеров оппозиции, прорвала кордоны, подожгла милицейские автобусы, в сторону силовиков полетели коктейли Молотова. В центре Киева началась война.
“Все годы независимости Украина гордилась своей способностью практически бескровно решать общественные конфликты, которых случалось не так уж мало. 19 января 2014 года этот рубеж пал – серьезно пострадали сотни человек”, – пишут авторы книги “Переломные годы” 13. 22 января Майдан узнал о первых убитых. Еще два дня, и восстанием был охвачен сначала запад, а потом и центр страны. А предлагаемые Януковичем компромиссы каждый раз опаздывали – то, что устроило бы Майдан неделей раньше, теперь уже было неприемлемо. К середине февраля было понятно, что развязка близка. “Противостояние продолжалось уже три месяца и длиться дальше в таком же формате не могло”, – писала журналистка Соня Кошкина 14.
Утром 18 февраля, ожесточенные бесплодными переговорами с Януковичем, активисты Майдана двинулись на штурм Рады, а в это время спецрота “Беркута” получила боевые патроны. Так начались события трех последних – и самых кровавых – дней революции.
Основные потери протестующие понесут 20 февраля – от рук бойцов “Беркута” и стрелявших из окон снайперов (следствие так и не сможет потом установить, кто они). После победы рядом с Майданом появятся мемориал и аллея Героев небесной сотни. Погибнут, в том числе от огнестрельного оружия, два десятка силовиков. К утру 21 февраля Янукович, европейские посредники и представитель Москвы Владимир Лукин подготовят мировое соглашение: новая конституция, новое правительство, досрочные выборы. Подписание назначат на три часа дня в администрации президента, но Лукин до нее не доедет – буквально на входе его остановит звонок главы МИДа Сергея Лаврова.
Вероятно, в этот момент Путин решил, что соглашение сработает, но ему удобнее занять позицию критика. Впрочем, документ устарел еще до подписания: днем того же дня “Беркут” уже уходил из Киева. Война закончилась: к вечеру силовиков в правительственном квартале не осталось, а когда лидеры оппозиционных партий – Виталий Кличко, Арсений Яценюк, Олег Тягнибок – явились с новостью о достигнутом перемирии на Майдан, где как раз в этот момент отпевали погибших, их освистали. В ночь на 22 февраля Янукович улетел в Харьков, где власть принадлежала его сторонникам. Революция победила, договариваться было не с кем и не о чем.
Путин и его присные вскоре станут называть эти события государственным переворотом, поддержанным и, по сути, организованным Западом. На самом деле европейские лидеры хотя и внесли осенью свой вклад в обострение отношений между Януковичем и Кремлем, с того момента, как люди вышли на улицу, пытались остудить – безуспешно – пыл Майдана. В печенье и пирожках, которые помощник госсекретаря США Виктория Нуланд раздавала на Майдане 11 декабря, российская пропаганда с тех пор будет видеть прямое доказательство американского вмешательства – так родится народный мем “печеньки Госдепа”, – но как раз в тот день Нуланд не соглашалась с требованием отставки Януковича и призывала лидеров оппозиции готовиться к президентским выборам в 2015 году 15. А 21 февраля министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский умолял совет Майдана подписать соглашение с Януковичем.