Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 138)
Шок от приговора, зачитанного судьей 18 июля, был тем сильнее, что сам судья в течение всего процесса демонстрировал дружелюбие и даже смеялся шуткам Навального, а накануне его и вовсе зарегистрировали кандидатом на выборах. “На улице плакал каждый третий из тех, кто был в зале, и из тех, кто ждал приговора у дверей суда. Появились плакаты с одним только словом: «Манежка»” (то есть призывы выходить на Манежную площадь. –
Ближе к вечеру Немцов с Яшиным уже ехали домой, в центре Москвы собирались сторонники Навального – всего на Манежную площадь в тот день выйдут около 30 тысяч протестующих, – а ошарашенные журналисты, приехавшие в Киров на суд, ждали поезда на Москву в ресторане недалеко от вокзала, который они облюбовали за четыре месяца судебного процесса. Как вдруг адвокатам Навального позвонил известный московский юрист Генри Резник и посоветовал им обжаловать приговор суда – точнее, не сам приговор, а меру пресечения в виде заключения под стражу, поскольку еще не рассмотрена апелляция и судебное решение не вступило в законную силу. Адвокаты покрутили пальцем у виска: отпускать из СИЗО подсудимого, приговоренного к реальному сроку? Такого в истории российской юриспруденции еще не бывало. Каково же было всеобщее изумление, когда буквально за 20 минут до отхода поезда вдруг выяснилось, что такую же жалобу подали и прокуроры: еще накануне они делали все, чтобы упечь Навального и Офицерова за решетку, а теперь требовали заменить им тюремное заключение на подписку о невыезде! Более того, рассмотрение их жалобы было назначено уже на следующий день! Журналисты побежали сдавать билеты.
Наутро ничего не подозревающий Навальный был сильно удивлен, когда к нему в камеру пришли и сказали: “С вещами на выход”. Вскоре он уже шутил в суде, требуя проверить, не подменили ли прокурора двойником, уж очень резко за сутки изменилась его позиция. Суд отпустил Навального на волю – под аплодисменты журналистов. Те были совершенно обескуражены: только что Навального сажали – теперь выпускают. Сам Навальный потом будет объяснять этот беспрецедентный поворот силой общественного давления: не вышли бы на улицу его сторонники, остался бы он сидеть. В реальности система таким образом, очевидно, исправляла допущенный ею сбой. Сомнений в том, что Навального отпустили по отмашке Путина, не было никаких. Да он и сам две недели спустя косвенно в этом признался, заметив, что ему показалось странным: одному из фигурантов дают условный срок (оговорившему Навального директору лесхоза, на показаниях которого и было построено уголовное дело), а другому – Путин по-прежнему не называл его по имени – “вломили пять лет реально” 13.
Праздник по случаю освобождения Навального плавно перетек сначала из суда в ресторан, затем в поезд, и поездка из Кирова назад в Москву из похоронной превратилась в триумфальную. На вокзале Навального с криками “ура!” встречала толпа сторонников. Избирательная кампания еще не началась, а он уже вступал в нее победителем.
Со стороны кампания Немцова в Ярославле выглядела перспективной. Но на месте первый же социологический опрос дал печальные результаты: за ПАРНАС и Немцова не собирался голосовать никто. Ярославские избиратели встретили его выдвижение скептически. Во-первых, высокий антирейтинг: все-таки Немцова уже годами травят и полощут на телевидении. Во-вторых, никому не известная партия. В-третьих, зачем Немцов вообще к ним приехал? Что он тут забыл? В-четвертых, он как приехал, так и уедет, а проблемы останутся. До голосования оставалось чуть больше месяца, и Немцов опять стал сомневаться. Энтузиазм его поугас, и он задумался о том, не завязать ли вообще с политикой. Сначала поражение в Сочи – пусть и подтасованное, но тем не менее реальное, – затем разгром болотного движения. Теперь он, в прошлом губернатор, первый вице-премьер, вице-председатель парламента, вероятно, не сможет преодолеть избирательный барьер в Ярославле. Наверное, на этом надо будет ставить точку.
Немцова взбодрил Яшин, снова, как и в Сочи, возглавивший его предвыборный штаб. Они договорились, что Немцов отложит свои планы поехать на море – август же, – переедет практически в Ярославль, и они будут работать каждый день. Немцов подготовил программу: от отмены цензуры на областном уровне до обязательного аудита жилищно-коммунальных компаний при повышении тарифов ЖКХ. Но главное, надо было обойти ногами если не область, то хотя бы ее столицу, где находилась половина всех избирателей. И конечно, надо было убедить людей в том, что Немцов, если победит, не уедет, а будет работать в области. Так родилась идея: в случае победы Немцов обещает купить в Ярославле квартиру. Если они его выберут, говорил Немцов на встречах с избирателями, то он будет тут жить и работать. По сравнению с сочинской кампанией ритм ускорился: Немцов проводил в Ярославле два-три дня в неделю и по несколько встреч в день – в основном во дворах. К вечеру такого дня он обычно падал с ног.
Конечно, интерес к известному политику в городе был большой. “Вы тот самый Немцов или сын Немцова?” – иногда спрашивали его на встречах. Но поначалу Немцову приходилось ломать образ, созданный ему за эти годы государственной пропагандой: неудачник из 90-х, прожигатель жизни, любитель женщин. “Вот он выходит на центральный рынок. Вокруг люди. По отношению к нему большой скепсис. Но уже через 15 минут монолога начинают улыбаться и принимать его”, – вспоминает ярославский активист ПАРНАСа Василий Цепенда, который потом стал помощником Немцова 14. Другой местный политик Сергей Балабаев тоже шел на выборы и столкнулся с Немцовым в одном из спальных районов. После выборов они станут союзниками в областной думе. “В телевизоре это один человек, – рассказывает Балабаев, – а не земле оказался совсем другой. Открытый, добродушный, без снобизма. Простой в общении. Может быть, слегка резковат в высказываниях для провинциального города, но нормальный мужик” 15.
Не везде, однако, Немцова встречали дружелюбно. Например, рабочие в Рыбинске, втором по величине городе в области, известном своим заводом авиационных двигателей, стояли с каменными лицами и твердили, что он агент Госдепа. Но Немцов с Яшиным рассчитывали в основном на сам Ярославль. Кампанию они построили, во-первых, на лозунге “Свободу Урлашову!”, и Немцов лично приходил в суд, чтобы поручиться за арестованного мэра и внести залог. Это было рискованно: никто не мог знать, не появится ли вдруг на Урлашова какой-нибудь убийственный компромат. Во-вторых, на простой и близкой Немцову идее бюджетного федерализма: налоги должны оставаться в областной казне, а не перетекать в федеральную. Почему регион-донор стал регионом-реципиентом? Почему Москва пухнет от денег, а Ярославль прозябает? Потому что налоги уходят в центр – часть налогов, хотя бы акцизы, должны оставаться в области. В-третьих, на борьбе с коррупцией. Почему Ярославская сбытовая компания, которая устанавливает тарифы ЖКХ в городе, зарегистрирована в кипрском офшоре и перечисляет миллионы рублей в фонд поддержки “Единой России”? Как сам Немцов скажет перед выборами в одном из интервью (а Следственный комитет тут же примется проверять эту фразу на экстремизм): “Программа наша очень простая – демонтаж путинского режима на региональном уровне” 16.
Несмотря на небольшой бюджет – Немцов за все платил сам, – эту кампанию они с Яшиным организовали лучше, чем пять лет назад сочинскую. С одной стороны, они сами набрались опыта. С другой – удивительным образом, на этот раз предвыборная кампания шла в легальном поле – после Болотной Кремль хотел по возможности избежать скандалов. Да, Немцова по-прежнему преследовали “Наши”, и одна из потасовок, когда Немцов под камеры ударил кулаком провокатора, который бросил в него яйцо, едва не закончилась судебным процессом. Но в целом в Ярославле перед ним открылись более широкие возможности. Немцов дебатировал – и весьма успешно – с руководителями области. У него был доступ и к наружной рекламе, и к местной прессе. В городе штаб Немцова выкупил около двадцати билбордов. С каждого смотрел Немцов с призывом: “Голосуй за оппозицию!” “Хозяева фирмы наружной рекламы упорно уговаривали нас убрать с билбордов слово «оппозиция», 50 раз звонили начальнику моего штаба Илье Яшину, тот настаивал, – рассказывал Немцов ближе к финалу кампании. – В итоге сказали: «Черт с вами, повесим!»” 17
Сняли несколько рекламных роликов. В одном из них Немцов за рулем асфальтоукладчика прокладывал несколько метров дороги, демонстрируя, что справится с одной из главных городских бед. В другом они вместе с дочерью Жанной, специально по этому поводу приехавшей в Ярославль, занимались спортом: сначала делали пробежку по стадиону, а потом Немцов исполнял подъем-переворот на турнике. Идея была в том, чтобы противопоставить сильного, здорового, энергичного Немцова неповоротливым бюрократам из местного парламента. (Ближе к финалу кампании, когда победа ПАРНАСа будет выглядеть уже вполне вероятной, Немцову перекроют доступ к телеэфиру.) Спортивная часть агитации проходила под лозунгом “Мужики, хватит бухать” (сначала лозунг должен был звучать так: “Русские, хватит бухать”, но Немцов решил, что так не годится: мало того что еврей по матери, так и сам не прочь выпить). Спорт и здоровый образ жизни потом станут одним из направлений работы Немцова в Ярославле: свою депутатскую зарплату он будет целиком отдавать на строительство стройплощадок и турников у ярославских школ. Когда в тот день, снявшись для ролика, они с Жанной возвращались в Москву на поезде, дочь сказала отцу, что он победит на выборах, она это чувствует.