Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 136)
Так после четырех лет оттепели и модернизации вместе с Владимиром Путиным возвращалась суверенная демократия, но в куда более тяжелой форме – в форме полноценной политической реакции. Неожиданно столкнувшись с первыми в своей политической карьере массовыми общественными протестами, Путин сначала опешил, но быстро пришел в себя и подавил недовольство силой.
Часть седьмая
Глава 33
Две кампании. 2013
В Ярославле, одном из древнейших русских городов, расположенном в 250 километрах от Москвы, Евгения Урлашова узнали, еще когда в первой половине нулевых он стал членом фракции местных политиков-прогрессистов в городском муниципалитете: не похожие на привычных бюрократов, молодые инициативные депутаты остро критиковали мэрию и быстро стали заметны в городе. Потом Урлашов входил во фракцию “Единой России” в ярославском парламенте, но в конце 2011 года из нее вышел. А через несколько месяцев, когда мэр, управлявший городом еще с конца 80-х годов, решил уйти в отставку, Урлашов сотворил сенсацию: разгромил на выборах его ставленника, крупного местного бизнесмена. Так сошлись звезды. С одной стороны, ярославцы возмутились, что все опять решили за них: мало того, что бывший мэр просидел в своем кресле больше 25 лет, так еще и хочет подсунуть им преемника, заранее назначив его исполняющим обязанности главы городской администрации. С другой – сам Урлашов провел очень успешную предвыборную кампанию под лозунгом “Верну город людям”. День за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем он ходил по дворам и встречался с людьми: пока ботинки не стопчет, домой не уйдет, говорили про Урлашова журналисты. Наконец, ему в спину дул ветер протеста, гуляющий по стране, ветер с разгромленной Болотной площади. К “Единой России” прочно приклеилось название, которое ей дал Алексей Навальный: партия жуликов и воров. По опросам, с этим определением была согласна половина страны.
Так и родился уникальный для того времени политический феномен: во главе одного из крупнейших городов Центральной России встал независимый, не связанный с номенклатурой и к тому же популярный политик. Сам Урлашов поначалу не хотел воевать ни с городским парламентом, ни с губернатором, ни тем более с Кремлем, но местная элита практически сразу стала ему мстить и ставить палки в колеса: то муниципальные депутаты объявят выговор, то коммунальщики не выйдут на уборку города от снега, то еще что-нибудь эдакое. И вышло так, что летом 2013 года к своей следующей победе – на выборах в областной парламент в сентябре – Урлашов уже шел не как белая ворона, а как лидер оппозиции, по крайней мере на областном уровне.
Нашлась для Урлашова и партия. Дело в том, что после событий на Болотной площади в декабре 2011-го Владимиру Путину на президентских выборах в марте 2012 года был необходим удобный спарринг-партнер на либеральном фланге, чтобы его победа смотрелась более убедительно. И Кремль договорился с миллиардером Михаилом Прохоровым, что тот пойдет на выборы. Прохоров выступил на удивление успешно: занял третье место с 8 % голосов, в Москве и вовсе получил 20 %, а в отдельных районах Москвы даже обошел Путина. На волне этого успеха Прохоров основал новую либеральную партию под названием “Гражданская платформа”, и ее даже зарегистрировали по кивку из Кремля. В партию по всей стране потянулись демократические активисты и предприниматели, которые хотели идти в политику. В Ярославле партию возглавил Урлашов, и уже на старте предвыборной кампании было понятно: если ему и его соратникам не мешать, “Единая Россия” проиграет и потеряет контроль над областным парламентом. Прекрасный оратор, Урлашов выступал так красноречиво и убедительно, что местные бабушки бросались его целовать, когда он сходил со сцены. В Ярославле он был политик номер один, и его амбиции не ограничивались Ярославлем. Урлашов цитировал Навального, не стесняясь: “Партия коррупционеров… Посмотрите, как легко к ним привязались эти слова: партия жуликов и воров! Они погрязли в коррупции, и они боятся. Они трусы, они будут стараться не допустить или снять с выборов другие партии, – говорил 19 июня 2013 года Урлашов с митинговой трибуны на центральной площади Ярославля, упомянув, что «Единая Россия» предлагала и ему войти в ее партийный список на выборах, но он отказался, и с тех пор ему мстят. – Это последняя их попытка удержаться у кормушки и жрать в три горла, у них уже из ушей все валится!.. Как они вообще собираются идти на выборы, когда у них у половины счета за границей? Мы все их счета проверим!..” 1 Каждому слову Урлашова аплодировали тысячи человек. А когда он объявил, что “поднимает брошенную ему перчатку” и будет баллотироваться в губернаторы, площадь взорвалась овацией.
Две недели спустя, поздним вечером 2 июля, машине, на которой ехал Урлашов, вдруг перегородил дорогу полицейский автомобиль, выскочившие из него оперативники скрутили ему руки и увезли. На следующее утро ему были предъявлены обвинения в вымогательстве крупных взяток, а еще через пару недель партию Прохорова сняли с выборов в Ярославле. Спецоперация была разработана непосредственно в Кремле: слишком велик был риск потерять важнейший регион в двух часах езды от Москвы. Урлашов с тех пор на свободу так и не выйдет. Несмотря на отсутствие в деле вещественных доказательств, суд вынесет беспрецедентно суровый приговор – двенадцать с половиной лет тюрьмы[72]. Мэров в России сажали часто, но никогда еще так надолго.
К выборной кампании осени 2013 года Немцов, Касьянов и Рыжков оказались в привилегированном положении. Дело в том, что Европейский суд по правам человека признал незаконным роспуск Республиканской партии, которую Рыжков возглавлял с середины нулевых, и российским властям пришлось вернуть ей государственную регистрацию. Немцов и Касьянов объединили свой ПАРНАС с партией Рыжкова и теперь могли идти на выборы в любой областной парламент – большая удача к началу десятых годов, когда Кремль уже давно и открыто давил любую несистемную оппозицию. Более того, в случае успеха на областных выборах (для чего нужно было преодолеть пятипроцентный барьер хотя бы в одном регионе) партия получала еще одну важнейшую льготу – гарантированное право идти на выборы в Государственную думу в 2016 году без обязательного в ином случае сбора подписей. Но где выдвигаться? Куда идти?
Благодаря Урлашову Ярославль уже давно выделялся на политической карте страны. И в один из весенних дней, то есть задолго до официального старта предвыборной кампании, ярославский активист РПР-ПАРНАС (так теперь называлась объединенная партия) Василий Цепенда позвонил Владимиру Рыжкову: осенью выборы, и тут сильны протестные настроения, тут можно победить. Есть избиратели, объяснял Цепенда, у которых Прохоров вызывает отторжение – миллиардер, олигарх, – и они не проголосуют за Урлашова (тот был еще на свободе). А запрос на перемены большой, есть шанс набрать пять процентов. Рыжков отказался: он в любом случае собирался идти на выборы на родном для него Алтае. Он позвонил Немцову, с которым они жили рядом, через двор. Скоро заспанный и слегка опешивший Немцов уже был у него – в халате и едва ли не в тапках. Что случилось? Рыжков объяснил. “Немцов в ответ: ты что, с дуба рухнул? – вспоминает Рыжков. – Какой Ярославль?” 2
Реакция Немцова была понятна. Если в Сочи, где он вел свою прошлую кампанию, он хотя бы родился, то с Ярославлем его ничего не связывало. К тому же у ярославцев есть признанный лидер – Урлашов, и он уже объединился с Прохоровым.
Немцов и Прохоров по-прежнему приятельствовали, но связывали их все те же отдых и спорт. О политике они говорить избегали. “Я иногда ему говорил: Борь, ты что видишь, о том поешь, – вспоминает Прохоров. – То есть какой ты политик? Политик – это человек, который в некотором смысле говорит то, что от него хотят услышать. И это тоже форма профессионализма. А ты – борец за права человека. Политика – это искусство возможного, компромиссы. А ты, говорил я ему, человек бескомпромиссный. Потому что, если ты в чем-то убежден в эту конкретную минуту, с тобой договориться невозможно ни о чем. А он отвечал: «Ты ничего в этом не понимаешь, чего ты ко мне лезешь?» И мы договорились, что никогда политику не обсуждаем” 3.
Немцов открыто критиковал Прохорова, когда тот шел на компромиссы с Кремлем (и, наоборот, поощрял его, когда тот выходил из-под кремлевской опеки), но на их отношения это не влияло: Немцов подходил к своим друзьям и приятелям с другой меркой.
Однако выборы в Ярославле продолжали вызывать сомнения. Зачем конкурировать с Урлашовым? Участие Немцова обсуждалось, но в РПР-ПАРНАС были склонны отдать кампанию в руки местных активистов. “Мы пока не готовы назвать лидера списка”, – в конце мая говорил Рыжков ярославским журналистам 4.
Все изменил арест Урлашова и отстранение от гонки “Гражданской платформы”. (Быть лидером оппозиции Михаилу Прохорову позволят очень недолго: его партию дисквалифицируют не только в Ярославле, но и почти во всех регионах страны.) За кого теперь голосовать недовольным ярославцам? Немцов все еще колебался: если они проиграют в Ярославле, это будет его личный проигрыш. В Ярославль поехал Илья Яшин – выступить на митинге в поддержку Урлашова и заодно оценить обстановку: как его арест повлиял на настроения избирателей? Приехав на митинг, Яшин сразу почувствовал, что толпа настроена заметно радикальнее выступавших на нем местных предпринимателей: они призывали писать Путину, чтобы тот разобрался и выпустил Урлашова. “Мы можем сколько угодно посылать Путину челобитные, – начал Яшин, когда пришла его очередь выступать, – но давайте называть вещи своими именами: это Путин несет ответственность за аресты. Это Путин создал систему, в которой оппозиционеров сажают в тюрьмы и избивают дубинками. И это Путин главный вор в стране” 5.