Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 126)
Недавно появившийся фейсбук тоже кипел от гнева. Одной из главных тем стали намеченные на 4 декабря выборы в Думу. Раньше выборы обсуждались в основном в том духе, что бороться бесполезно. Выигрышная стратегия не просматривалась, куда ни кинь, всюду клин: допущенная к выборам системная оппозиция тиха и лояльна, своей партии у протеста нет, голосовать не за кого. Как писал еще до рокировки Юрий Сапрыкин, “это связано с еще одним талантом дяди [в Кремле] – он как-то так хитро вырулил ситуацию, что как ни поступи с этими выборами – все плохо, что ни сделай – сам будешь виноват. Не пошел на выборы – нечего потом жаловаться, была же возможность повлиять на судьбу страны. Пошел – нечего потом жаловаться, сам этих биороботов и выбрал. Благодаря дяде само слово «выборы» стало означать отсутствие выбора” 7. Но рокировка и крушение всех надежд заставили взглянуть на ситуацию иначе. И предложение Алексея Навального голосовать за любую партию, кроме “Единой России” (к которой с его подачи еще в начале года приклеилось название “партия жуликов и воров”, сокращенно ПЖИВ), пришлось кстати.
35-летний политик Алексей Навальный держался особняком и ни на кого не был похож. Его невозможно было поместить в конкретную точку на оси политических координат. Левый Навальный или правый? Либерал или консерватор? Западник или националист? Чем дальше, тем сложнее было ответить наверняка. Навального это устраивало. Когда весной 2013 года один из социологических опросов покажет, что одних отталкивает его национализм, других – его либерализм, а третьих и то и другое, наоборот, привлекает, Навальный, вспомнив анекдот про то, как лев делил зверей на умных и красивых, а обезьяна не знала, что ей делать – разорваться, что ли? – напишет в своем блоге: “«Подкручивать национализм» и «прикручивать либерализм», или наоборот, по результатам опроса я не собираюсь. Какие взгляды есть, такие и есть – это не газовая горелка с вентилем” 8.
Сочетать либерализм, а точнее, демократические убеждения с национализмом Навальный стремился с самого начала своей карьеры, с середины нулевых, когда одновременно состоял в партии “Яблоко” и уже подумывал о том, чтобы основать националистическую партию или движение. Свои выступления на митингах того времени Навальный начинал с антиолигархических лозунгов – почему кучка приближенных к Путину олигархов грабит страну? – а продолжал, через запятую, антикавказскими, в те годы набиравшими популярность в Москве. Скоро у него родилась идея: нужна новая партия. Петр Милосердов, молодой активист правого толка в коммунистической партии, который тогда общался с Навальным, помнит, как в июне 2007 года во время одного из круглых столов вдруг получил от Навального эсэмэску: “Давай создадим нормальную националистическую партию”. “Идея хорошая, но нужны ресурсы”, – ответил Милосердов. “Будем искать”, – написал ему Навальный 9.
Что такое “нормальный национализм”, они оба понимали одинаково. Либеральное движение в России загибалось, неоимперские и националистические настроения, наоборот, росли. Проигравшие в конце 2003 года свои последние выборы в Думу, Немцов и Чубайс олицетворяли провал российского западничества, фраза “Россия встает с колен” звучала все чаще, а Путин был очень популярен. Державную повестку перехватил Кремль с его курсом на суверенную демократию. На другом фланге за права русского народа бились идеологи погромов и скинхеды с битами в руках. “Нормальный” в понимании Навального национализм должен был и противостоять Кремлю, и цивилизованно формулировать интересы русских. “Есть конкретная повестка дня, которая волнует людей, – объяснял потом Навальный. – Эта повестка заключается в большом количестве нелегальных мигрантов. Факт, что по этому показателю Россия находится на втором месте после США. То, что Кавказ, Чечня в частности, превратился в политически-правовой и финансовый офшор, – факт? Факт. Огромное количество русских, которые остались за границами России, – тоже факт. Русские – крупнейший разделенный народ в Европе, это принято и всем очевидно. И так далее” 10.
Так в 2007 году появилось движение “НАРОД”. Навальный стал одним из его лидеров. “Наши первоочередные задачи: избавиться от дискредитирующих элементов – гитлеристов, хулиганов и лубочных псевдопатриотов, – говорил он, – выбраться из маргинального гетто междусобойчика и обрести опору в классе образованных горожан” 11.
Движение “НАРОД” называло себя национально-демократическим и стремилось стать частью широкой антипутинской коалиции – вместе с западниками. Тогда это выглядело естественно: националист Дмитрий Рогозин стоял на Майдане во время “оранжевой революции”, а соратник Немцова Гарри Каспаров призывал к союзу с Национал-большевистской партией Лимонова, ратовавшей за возрождение империи и отмену капитализма. Навальный уже тогда поддерживал хорошие отношения с новым лидером СПС Никитой Белых. (В 2009 году Белых будет назначен губернатором Кировской области, и Навальный поступит на госслужбу: станет у него советником.) Когда начались споры вокруг программы движения “НАРОД”, Навальный выступал за более мягкий вариант реприватизации – пересмотра залоговых аукционов, – предусматривавший механизм дополнительной компенсации со стороны собственников. В программе движения пункты о “создании условий для сохранения и развития русского народа”, “разумной миграционной политике” и “праве на ношение огнестрельного оружия” сочетались с признанием принципов разделения властей, выборности судей и других требований, под которыми подписался бы и Немцов 12. Из партии “Яблоко” Навального вскоре выгнали – формально за национализм, но случилось это именно в тот момент, когда он потребовал отставки Явлинского после провала “Яблока” на парламентских выборах в 2007 году.
Много лет спустя Навальный объяснял автору, что не был ни националистом в прямом смысле слова, ни либералом – и не хотел быть приписанным ни к одному из этих лагерей: “Я человек демократических и даже либеральных взглядов, но при этом по каким-то вопросам – например, миграция – консервативен. Мой манифест заключается ровно в этом” 13.
Возможно, Навальный искренне видел себя и либералом, и консерватором одновременно, но “НАРОД” был прежде всего националистическим движением (а агитационные видеоролики, которые тогда записывал Навальный, были и вовсе шовинистическими). Проблема заключалась в том, что ниша национализма “с человеческим лицом”, которую пытались занять Навальный и его соратники, пустовала не случайно. Любая ультраправая платформа всегда строится на простой и понятной идее – неприятии чужаков, и именно этот сигнал слышат ее сторонники, как бы ни стремились политические лидеры приглушить его, придавая своим программам лоск здорового и умеренного консерватизма.
“НАРОД” просуществовал всего полтора года. То ли Навальный осознал, что это не его и что националистическая стезя чревата для его карьеры большими издержками. То ли его в принципе больше интересовала политика в ее практическом, а не идеологическом воплощении – неслучайно в “Яблоке” он возглавлял Комитет защиты москвичей, который боролся с незаконной застройкой в столице. Как вспоминает Милосердов, в какой-то момент Навальный просто “перестал брать трубку”, и “движение растворилось по молчаливому согласию сторон” 14. (На “Русские марши” – протестные шествия националистов в Москве – Навальный будет ходить потом еще не один год, объясняя их необходимость теми же причинами: проблемой миграции, социальным расслоением, вытеснением националистов из политики, привилегированным положением республик Кавказа и, в частности, Чечни, – и настаивая, что “единственный способ сделать так, чтобы «Русский марш» выглядел лучше – это прийти туда самим” 15.)
Очень скоро, весной 2008 года, Навальный с головой погрузился в другую тему. Он занялся борьбой с коррупцией. Юрист по образованию, он придумал гениальный ход – точнее, не придумал, а подсмотрел у журналистов из деловых изданий, которые часто покупали себе по одной акции крупнейших холдингов, чтобы получить доступ к собраниям акционеров. “Я подумал, – вспоминает Навальный, – я делаю Комитет защиты москвичей, потому что застройщики отнимают землю, а эти чуваки отнимают деньги у всей страны. Пошел и купил по акции каждой компании” 16.
Разница между Навальным и журналистами была в том, что журналисты записывали информацию в блокноты и писали потом статьи, а Навальный созывал пресс-конференции и ставил вопрос: а куда уходит прибыль? Сначала он полетел в Сургут на собрание акционеров “Сургутнефтегаза”, потом на собрание акционеров “Роснефти”, а его первой мишенью стал Геннадий Тимченко и его нефтетрейдер Gunvor. На каком основании зарегистрированная в Швейцарии компания-посредник аккумулирует существенную часть прибыли? Где документы? Вскоре молодой политик уже наносил по государственным компаниям чувствительные удары: разоблачал махинации с миллиардными контрактами, судился и иногда даже выигрывал. При президенте Медведеве и его курсе на модернизацию с Навальным считались, и он даже был включен в комитет миноритарных акционеров Сбербанка.
Этим дело не ограничилось. Навальный предложил еще одну абсолютно революционную концепцию: пригласил всех желающих поучаствовать в его походе против коррупционеров. Например, он предложил читателям своего блога скинуться ему на юристов, которые бы оспаривали результаты нечестных тендеров, – и за неделю собрал годовой бюджет. По сути, Навальный изобрел политический краудфандинг, основанный на чувстве сопричастности к общему важному делу.