Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 118)
Две местные радиостанции согласились было взять рекламу Немцова, но вскоре перезвонили и отказались: администрация города запретила пускать рекламу в эфир. Были арестованы напечатанные немцовским штабом листовки. На листовках был текст:
Они делают из Сочи кубанскую станицу. Я верну городу федеральный статус.
Они повышают тарифы на коммунальные услуги. Я заморожу коммунальные тарифы.
Их олимпийский план разрушит Сочи. Мой план спасет Сочи и Олимпиаду.
Они выгоняют вас из домов. Я обеспечу вам достойное жилье.
Они вырубают деревья. Я их посажу.
Они сбрасывают в море нечистоты. Я реализую программу «Чистый берег».
Они разрушают наш курорт. Я его сохраню.
Кампания превратилась в бесконечный поток травли и провокаций. В штабе подозревали, что кто-то из местных шпионит: прокремлевские активисты преследовали Немцова везде и почти всегда заранее знали его график. Однажды к Немцову пришли какие-то корейцы – якобы поговорить про Олимпиаду. Оказалось, что встречу снимали на скрытую камеру, и вскоре на местном телевидении вышел сюжет о том, как Немцов предлагает корейской делегации свою помощь в переносе Олимпиады в корейский Пчхончан. А потом на встречах с избирателями неизменно присутствовали какие-то парни в майках с надписью “Корея-2014”.
Вскоре провокации переросли в насилие. Одну из местных журналисток, которая брала интервью у Немцова для его агитационного ролика, ударили по лицу со словами “работать с Немцовым опасно для здоровья”. Перед очередной пресс-конференцией, как раз когда Немцов входил в штаб, к нему сзади подскочили три подростка с бутылками кока-колы – другой провокатор в это время отвлекал внимание, – плеснули ему в лицо и убежали. В бутылках оказалась смесь кока-колы с нашатырным спиртом, и несколько капель попали Немцову в глаз. В отвлекавшем внимание провокаторе потом был опознан член “Наших” из Рязани. “Это сурковские ребята”, – объяснял Немцову на их единственной встрече Мурат Ахеджак, кубанский чиновник, который отвечал за выборы 20. Через некоторое время Немцов встретился и с Сурковым – уже в Москве. Повод для разговора был один, и встреча закончилась ничем: Немцов требовал остановить уличное насилие, Сурков ответил, что он ни при чем и таких указаний не давал.
В Сочи бедность и роскошь часто живут на соседних улицах. В самом центре расположен избирательный участок 46–09: фешенебельные рестораны, дорогие отели и спа соседствуют тут с невзрачным частным жильем еще советской постройки. Когда наблюдатели пришли проверить, как голосовала семья пенсионерки Тамары Анисимовны, выяснилось, что ее сын, отмеченный как проголосовавший, не мог проголосовать, потому что уже два года прикован к постели после автомобильной аварии и живет у своей жены.
Есть несколько основных типов фальсификаций на российских выборах. Во-первых, вбросы. Во-вторых, переписывание итоговых цифр в протоколах голосования с помощью подложных протоколов: члены избирательных комиссий – часто за деньги – подписывают пустые бланки, а в вышестоящих комиссиях просто вписывают нужные данные. Наблюдателям на участках показывают реальный протокол итогов голосования, а наверх идет другой, с нужными цифрами.
Другие методы фальсификаций практикуются при так называемых досрочном и надомном голосовании. Досрочное голосование очень трудно контролировать. В нем чаще всего участвуют разного рода госслужащие, сотрудники бюджетных ведомств и крупных предприятий, которых организованно привозят на участки и прямо указывают, за кого нужно голосовать. Именно в ходе досрочного голосования чаще всего устраивают так называемые карусели: это когда избиратель приходит с уже заполненным нужным образом бюллетенем, опускает его в урну, а бюллетень, который ему выдает комиссия, уносит с собой, передает следующему и т. д.
Надомное голосование в России устроено так. Примерно за полгода до выборов социальные структуры – в нашем случае Управление социальной защиты мэрии Сочи и сочинский Пенсионный фонд – передают в избирательные комиссии списки пенсионеров и людей с инвалидностью. Затем стариков и больных людей всеми правдами и неправдами убеждают подписать заявление о голосовании на дому. А когда в день голосования к ним отправляется член избирательной комиссии вместе с милиционером и урной для голосования, то наблюдателю, как правило, не хватает места в машине. И проверить потом, кто и как проголосовал, невозможно практически никогда. Если бы до Тамары Анисимовны не добрались наблюдатели, она бы никогда не узнала, что ее сын голосовал на выборах.
Досрочно на выборах мэра Сочи проголосовала 31 тысяча человек – невиданная для тех времен цифра, почти четверть всех, кто принял участие в выборах. И еще 12 % проголосовали на дому. Наблюдатели потом сравнили результаты досрочного голосования с обычным на 73-х избирательных участках Сочи: при досрочном голосовании результат Немцова падал более чем в три раза.
Немцов понимал, что мэром Сочи ему не стать. Он боролся за то, чтобы стать основным соперником Пахомова. Ему это удалось: с самого начала Немцов сильно обгонял остальных кандидатов. Аутсайдер федеральной политики, заклейменный пропагандой как неудачник и фигляр, Немцов боролся не столько с самим Пахомовым, сколько в его лице со всей российской политической машиной. К середине кампании социологи его штаба давали Немцову около 20 % – цифру, на которую он и сам поначалу вряд ли всерьез рассчитывал. Ближе к финишу столько же пророчили ему и социологи из Фонда “Общественное мнение” 21. “Не исключено, что Немцов выйдет во второй тур, и во втором туре его шансы становятся более значительными”, – писали эксперты Фонда 22.
Выход Немцова во второй тур стал бы для Кремля провалом. Официальный, фальсифицированный, результат показал полную победу Пахомова: 77 % у него, 13,6 % у Немцова. Однако второй тур у Немцова, судя по всему, украден не был – к такому выводу пришли потом эксперты ассоциации “Голос”: в реальности Немцов, скорее всего, получил от 17 до 22 %, и для прохождения во второй тур этого было недостаточно. Но и официальный результат, особенно на фоне одного процента, полученного Союзом правых сил в декабре 2007-го, дорогого стоил. Это было достижение. В Сочи Немцов понял, что может противостоять Кремлю, что по-прежнему способен участвовать в выборах, даже в экстремальных условиях, и заниматься публичной политикой – пусть и на улице.
Молодой бизнесмен Георгий Боос когда-то голосовал за “Демократический выбор”, в октябре 1993-го по призыву Гайдара пришел к Моссовету, чтобы дать отпор Руцкому и Макашову, но в политику в 1995 году пришел как соратник Юрия Лужкова – крупная светотехническая компания, семейное предприятие Боосов, в тот момент уже была одним из основных подрядчиков московской мэрии. В начале нулевых Боос стал соседом Немцова в Думе – они оба были вице-спикерами парламента. Но потом их пути разошлись: Немцов вылетел из Думы в декабре 2003-го, а Бооса Путин в 2005-м отправил губернатором в Калининград – в тот самый зажатый между Литвой и Польшей кусочек Восточной Пруссии, который отошел к России после Второй мировой войны. В самом западном регионе России, где Европа буквально через дорогу, политический климат всегда был мягкий, и Боос поехал в Калининград практически как молодой реформатор и западник – не ломать регион через колено, а строить честные конкурентные правила игры. Но Боосу не повезло: в 2008 году, после нескольких лет бурного роста, Россию накрыл экономический кризис.
Зародившись в 2007 году на американском рынке ипотечных ценных бумаг, экономический кризис охватил сначала всю американскую финансовую систему – обанкротились несколько крупнейших инвестиционных банков и ипотечных компаний, – а затем привел к обвалу фондовых рынков по всему миру и к падению цен на нефть. В июле 2008 года цена нефти била исторические максимумы – 143 доллара за баррель, и Россия купалась в нефтедолларах. К декабрю нефть стоила уже 33 доллара. Вслед за нефтью обвалился рубль – за первые два месяца 2009 года российская валюта подешевела почти в полтора раза. Стали звенеть маржин-коллы: крупные компании, нарастившие к тому моменту внушительный внешний долг под залог своих акций, на фоне падения их стоимости вдруг оказались на грани дефолта, задолжав огромные суммы иностранным банкам. Пережив одно из самых глубоких падений даже на фоне мирового кризиса, российская экономика подтвердила, что своим успехом последних лет, когда она росла в среднем на 7 % в год, она обязана в основном благоприятной сырьевой конъюнктуре. Так закончились золотые путинские годы: несмотря на то, что высокая цена на нефть относительно быстро восстановится, российская экономика с тех пор так и не вернется на траекторию устойчивого роста.
По Калининградской области, в силу ее островного положения и исключительной зависимости от резко подорожавшего импорта, кризис ударил с двойной силой. А в ноябре 2009 года в поисках дополнительных источников для латания бюджетных дыр правительство решило поднять транспортный налог. Транспортный налог формируется и собирается в регионах, а затем идет в местный бюджет, и, строго говоря, регионы вправе сами определять ту ставку, какую считают нужной – в пределах, установленных налоговым кодексом. В Минфине, конечно, понимали, что губернаторы сами транспортный налог не повысят – кому захочется народ злить? Поэтому Бооса и губернаторов соседних областей собрали на специальное совещание и пригрозили им: кто не повысит транспортный налог до максимума, тот не получит дополнительные бюджетные дотации. Боос решил, что деваться некуда, без дотаций он пропадет, сразу же дал отмашку, и калининградский парламент в тот же день проголосовал “за”. Это был вечер пятницы. А в понедельник Боос понял, что остался в дураках – вместе с еще несколькими губернаторами, которые пошли на поводу у Минфина; остальные отказались. Стало ясно, что никого не накажут, и Боос сдал назад, но было уже поздно: калининградцы начали протестовать.