Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 120)
Вскоре Немцов и Каспаров поспорили за ужином, возможно ли провести в Москве акцию протеста масштаба калининградской. Каспаров был уверен, что вполне возможно: ситуация накаляется, будет даже больше людей. Нет, возражал Немцов: в провинции – может быть, но Москва слишком богата и благополучна, чтобы протестовать. Они поспорили на ящик хорошего вина: Каспаров утверждал, что уже в этом, 2010-м, году в Москве пройдет стотысячная демонстрация, а Немцов – что нет, не пройдет. Ровно через год, в январе 2011-го, Каспаров расплатился с Немцовым за проигрыш, и Немцов предложил продлить спор еще на год на тех же условиях. Каспаров, усмехнувшись, отказался: теперь и он не верил в возможность массовых манифестаций в Москве.
В августе 2010-го, когда губернаторский срок Бооса подошел к концу, его заменили на другого губернатора. Оппозиция даже записала его отставку себе в актив, но победой ее точно нельзя было назвать. Преемник Бооса, уже из местных, собирал созданный его предшественником общественный совет раза три-четыре, а потом перестал.
Глава 28
Арест. 2010
Митинги в Калининграде стали самыми крупными, но далеко не единственными в стране. И дело было не в митингах, во всяком случае, не только в них: что-то поменялось в атмосфере, у людей как будто вдруг повысилась чувствительность. То, на что раньше никто не обращал внимания, теперь вызывало возмущение, и очень часто это возмущение было связано с произволом чиновников, коррупцией и кастовостью: влиятельным и богатым можно все, а остальным – закон.
Зимой 2010 года в Москве “мерседес”, который вез топ-менеджера нефтяной компании ЛУКОЙЛ, столкнулся с “ситроеном”. В “ситроене” ехали две женщины – акушер-гинеколог Вера Сидельникова и ее невестка. Обе они погибли. По мере того как крепло убеждение, что полиция помогает пассажиру “мерседеса” уйти от ответственности, в Москве, а затем и по всей стране развернулась мощная протестная кампания: люди писали в блогах, обменивались ссылками, смотрели обращения на YouTube, клеили на стекла автомобилей перечеркнутый логотип ЛУКОЙЛа и бойкотировали его заправки.
Весной волну негодования спровоцировал другой ролик, в котором московский автолюбитель рассказывал, как сотрудники ДПС из его машины и других оказавшихся рядом на трассе построили живой щит, чтобы поймать преступника.
Летом мощный всплеск протеста вызвала начавшаяся вырубка леса в подмосковных Химках, по маршруту будущей автотрассы Москва – Петербург. Протест быстро вышел за пределы Химок. “Самая большая проблема у нас в стране – очень много цинизма. Мы не враги государства, мы как раз патриоты. А враги государства – это коррумпированная бюрократия” – так говорил на Пушкинской площади в Москве легендарный рокер Юрий Шевчук 1. Он пел под гитару свою знаменитую песню про Родину – “Пусть кричат – уродина, а она нам нравится, хоть и не красавица, к сволочи доверчива, ну а к нам тра-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля”, – как будто в рифму к своим концертам двадцатилетней давности на стадионах, когда для тысяч и тысяч еще советских людей он тоже был одним из глашатаев свободы.
За два месяца до этого Шевчук вместе с другими артистами оказался на встрече с Путиным. Взяв слово, Шевчук начал с того, что рассказал, как перед встречей ему позвонили и предупредили, что не следует задавать острых вопросов. Тогда Путин попросил Шевчука представиться (Путин не мог не знать Шевчука и, очевидно, хотел таким образом осадить его). “Юра Шевчук, музыкант”, – ответил рокер, и этот его ответ прогремел на всю страну. А через два дня после митинга на Пушкинской на стадионе “Лужники” лидер группы U2 Боно, будто давая понять Путину, кто такой Шевчук, позвал его на сцену, и под рев публики они вместе пели Knocking On Heaven’s Door. Скоро Немцов будет уговаривать Шевчука заняться политикой всерьез, но тот уклонится от предложения.
Осенью страшные новости пришли с юга страны: в Краснодарском крае, в деревне Кущевская, бандиты убили местную семью, включая маленьких детей, и пришедших к ним гостей – всего 12 человек. Бандиты оказались связаны с местными силовиками, и слово “кущевка” быстро стало нарицательным, обозначающим разгул мафии, коррупции и сращивание власти с криминалом. “Милиция превратилась в разбойников”, – говорил Немцов 2. У волн гнева, порождаемых этими – и многими другими – новостями, не было ни единого источника, ни организующей силы. Они возникали спонтанно.
Уличная оппозиция проводила одну акцию за другой, но, несмотря на изменения в общественных настроениях, эти митинги редко собирали больше полутора тысяч человек. Немцов, Милов, Касьянов и Владимир Рыжков (в конце 90-х вице-спикер Думы, он был депутатом до 2007 года и ушел из системной политики последним) договорились между собой о создании новой демократической коалиции – “За Россию против произвола и коррупции”. Уже очень скоро, в начале декабря, она будет преобразована в партию под названием ПАРНАС – Партия народной свободы.
Уличные акции власти разгоняли чем дальше, тем жестче. Марши несогласных 2007–2008 годов переродились в “Стратегию-31” – митинги на Триумфальной площади в Москве по 31-м числам в защиту 31-й статьи Конституции, которая гарантирует людям право собираться мирно и без оружия. “Стратегия-31” стала тем, чем стала, и получила свое название благодаря случайности. Когда политический активист и лидер Левого фронта Сергей Удальцов вместе с лидером национал-большевиков Эдуардом Лимоновым планировали первый митинг в новом формате, самой удобной датой оказалось воскресенье 31 мая 2009 года. Тогда и было решено проводить акции по 31-м числам – получался удобный график: с одной стороны, регулярно, с другой – не слишком часто. А после того, как и этот митинг был жестко разогнан властями, выяснилось, что 31-я статья Конституции посвящена как раз тому, за что участники движения намеревались бороться.
Идея борьбы за свои права – право собираться на митинги, право открыто выступать с критикой властей – как будто вернулась из советских времен, когда в стране появились диссиденты. Правозащитница, а в прошлом известная диссидентка Людмила Алексеева прекрасно помнила тот день 5 декабря 1965 года, когда в Москве на Пушкинской площади состоялась первая антисоветская демонстрация. Демонстрацию организовал диссидент, математик и сын поэта Сергея Есенина Александр Есенин-Вольпин, чтобы потребовать гласного суда над арестованными писателями Синявским и Даниэлем. И Алексеева своими глазами видела, что едва он успел развернуть спрятанный под пальто лист ватмана и поднять его над головой, как сотрудники КГБ скрутили его, запихнули в машину и увезли. На ватмане было написано “Уважайте Советскую Конституцию” – это требование станет одним из основных лозунгов советского диссидентского движения. Теперь, 45 лет спустя, 82-летняя Алексеева снова выходила на площадь – практически с тем же лозунгом. Кадры ее ареста 31 декабря 2009 года обошли весь мир: во время разгона митинга на Триумфальной площади полиция задерживает уже очень пожилую женщину в костюме Снегурочки. После этого на Триумфальную стали выходить и Немцов, и Яшин, и другие их товарищи по “Солидарности”. Власть продолжала с ними бороться. По распоряжению Суркова демонстрантов не пускали на площадь – под предлогом то другого митинга, то строительных работ, – а тех, кто все-таки приходил митинговать, хватали и бросали в автозаки. В мае 2010 года, например, были арестованы почти 200 человек. Немцова тоже задерживали регулярно – впрочем, быстро отпускали.
Задержания и аресты стали обычным делом. Немцов так и не дошел до акции в поддержку Химкинского леса на Пушкинской площади, когда там выступал Шевчук, потому что это было 22 августа, годовщина победы над ГКЧП, и как раз в тот день его вместе с другими активистами задержали за попытку пронести по Новому Арбату российский флаг. Правила ужесточались на ходу: шествие с флагом по Арбату было давней традицией и дозволялось еще пару лет назад. А уже в 2009 году Илье Яшину разбили голову, запихивая в автозак, и Немцов – его тогда как раз не тронули – приехал к нему в больницу. Теперь, в 2010-м, был задержан и Немцов. В своем блоге он тогда писал: “Вы можете себе представить такую дикость, чтобы в день флага демонстрантам запрещали государственный флаг пронести по улицам столицы? Есть такая страна на земле? Оказывается, есть” 3.
С протестными флешмобами и вспышками общественного возмущения власти ничего не могли поделать. Они боролись с теми, кого знали в лицо – с Немцовым и его товарищами по оппозиции. 11 декабря один из фанатов футбольного клуба “Спартак” погиб в драке с дагестанцами. Когда через несколько дней десятки тысяч футбольных фанатов устроили погром на Манежной площади, Сурков заявил, что “одиннадцатое происходит от тридцать первого”, и возложил вину на либералов, которые “упорно вводят в моду несанкционированные акции, а нацисты и жлобы этой моде следуют” 4. В том же духе выступил и Рамзан Кадыров, обвинив в погроме “касьяновых и немцовых, подготовивших почву для социального взрыва” 5. Кадырова происходившие события затрагивали напрямую: погром в Москве имел явный антикавказский характер.