Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 122)
Летом 2010 года Немцов стотысячным тиражом выпустил сиквел своего доклада про Путина: “Путин. Итоги. 10 лет”. Как говорит помощница Немцова Ольга Шорина, “была задача напечатать миллион” 17. Начинался доклад все так же – с рассказа о друзьях Путина. “Когда мы опубликовали первую версию доклада «Путин. Итоги», разговоры о могущественных личных друзьях Путина, ворочающих миллиардами – Тимченко, братьях Ковальчуках, братьях Ротенбергах, – лишь ходили в виде слухов, – писали Немцов и Милов. – Сейчас эти люди официально вошли в список миллиардеров” 18. Дальше речь шла о том, как с помощью государственных контрактов они участвуют в крупнейших стройках и проектах, наращивают личную собственность и активы, о том, как сыновья близких к Путину бизнесменов и высокопоставленных чиновников занимают позиции топ-менеджеров в госкомпаниях и получают доли в крупных бизнесах. Активисты “Солидарности” – и Немцов лично – опять раздавали доклады у метро, проводили презентации в регионах.
Неприятности начались сразу же. Стотысячный тираж доклада был арестован в Петербурге. Затем еще одна партия брошюр была опечатана прямо в типографии под Смоленском. Распространявших доклад активистов задерживали повсюду, дважды хватали самого Немцова. А в конце сентября Геннадий Тимченко подал против Немцова и Милова иск о клевете, требуя возместить ему моральный ущерб за обидные слова о том, что до прихода Путина к власти он был “никем”, а также опровергнуть фразу, что “есть основания полагать, что все эти Тимченко… не более чем номинальные владельцы крупной собственности, а реальным бенефициаром является сам Путин” 19. Немцов был уверен, что без ведома Путина Тимченко подать такой иск не мог 20.
Близкие знакомые Путина не случайно снова оказались в фокусе внимания Немцова и Милова. Корпорация “Россия” крепла на глазах, и на втором году президентства Медведева становилось все очевиднее, что Путин не планирует выпускать контроль из рук. В августе 2010-го в сопровождении камер центральных телеканалов он отправился в трехсоткилометровое путешествие по Сибири на “ладе калине” – как будто начинал предвыборную кампанию. В октябре в одном из интервью Немцова спросили, как он оценивает перспективы Дмитрия Медведева остаться на второй президентский срок. Один к десяти, отвечал Немцов. Путин, скорее всего, вернется: “Безусловно, для России конструкция с возвратом Путина – самый плохой сценарий. Потому что сидеть будет до 24-го года. Маразмирует. Такой Брежнев номер два, только хуже, потому что более вороватые методы с гораздо более алчной и циничной бригадой, с нерешенностью ни одной проблемы страны, с очевидным развалом государства… Поскольку деньги все равно рано или поздно кончатся, а покупать элиты не на что. Сохранение Путина при власти – это худший для России сценарий, просто катастрофический. Страну жалко – под игом Путина сидеть 25 лет, ну это просто… Я спрашиваю у всех людей, даже лояльных к Путину: сколько тебе будет в 2024 году? – Немцов обращается к корреспонденту:
– Сколько тебе будет?
– Сорок лет, – отвечает репортер.
– Ты уже будешь солидный дядя. Мне будет шестьдесят четыре.
– Пенсионер…
– Вряд ли, я такой здоровый, я их переживу, точно совершенно. Это моя цель – причем и физически, и политически” 21.
Немцов действительно был в отличной форме. Только что он вместе с Ильей Яшиным и Альфредом Кохом штурмовал Эльбрус, оставив на вершине флаг “Солидарности” с выведенным на нем лозунгом “Россия без Путина”. Психологически он был тоже в полном порядке: кампания в Сочи придала ему уверенности, а уличная – та самая “несистемная” – оппозиция уже признала в нем одного из лидеров. Да, ситуация трудная, и идти вперед тяжело, но Немцов строил долгосрочные планы и в душе не отказывался от президентских амбиций. Всему свое время. Путь к настоящей свободе тернист и долог. Немцов любил приводить в пример евреев, которые 40 лет скитались по пустыне: для России 40-летний рубеж придется как раз примерно на 2024 год. “Быть в оппозиции – это не очень приятно, – рассуждал Немцов. – Но надо настроиться на марафон и все время говорить себе: твоя жизнь – это не спринт. Как там говорится? В России нужно жить долго” 22.
С тех пор как Путин стал президентом, в общении с ним появились два основных – по сути единственных – формата: так называемая большая ежегодная пресс-конференция и “Прямая линия с Владимиром Путиным”. На пресс-конференцию в Москву съезжаются журналисты со всей страны, и с журналистской работой это многочасовое шоу имеет мало общего: приглашенные журналисты признаются Путину в любви, зовут его в гости, просят решить проблемы в своих регионах и сами критикуют его врагов. “Прямая линия” устроена так же, только вместо журналистов вопросы Путину по телемосту задает массовка – обычные люди из разных уголков России. (За копирование этого формата, возможно, и поплатился кандидат в преемники Сергей Иванов в 2007 году.)
За контроль над прессой в Кремле с самого начала отвечал Алексей Громов, начинавший еще при Ельцине, затем ставший пресс-секретарем Путина и его верным и бессменным помощником в чине заместителя главы администрации. Если Владислав Сурков занимался идеологией и как таковой публичной политикой, то на Громове всегда была непосредственно пропаганда: он проводит еженедельные летучки на телеканалах, контролирует акценты в теленовостях, цензурирует критику – в общем, формирует всю новостную повестку дня. Вместо превентивной цензуры по советскому образцу в путинской России быстро появилась гибкая система правил, построенная на звонках, кивках, намеках, журналистской самоцензуре и тесных доверительных отношениях между Кремлем и основными СМИ. Создателем и куратором этой системы стал Алексей Громов.
“Прямые линии” всегда кропотливо режиссировались: Путин в прямом эфире выслушивает нужды простых людей, лично решает их проблемы и наказывает виновных. Участников “прямых линий” специально тренируют, и они учат наизусть спущенные сверху вопросы. Когда Путин пересел в премьер-министры, “прямые линии” переименовали в “Разговор с Владимиром Путиным”, но разговором этот жанр можно было назвать очень условно. Скорее, это был монолог: Путин никогда не позволял втянуть себя в дискуссию. Ни на одной встрече, ни на одном брифинге (исключения – крайне редкие интервью западным журналистам, которым Кремль не мог диктовать свою волю в полной мере), ни на одной “Прямой линии” Путину нельзя не то что возразить – даже уточнить, что он имеет в виду. Все, что говорит Путин, должно звучать как истина в последней инстанции.
Михаил Касьянов вспоминает, как Путин ему угрожал в ходе их последнего разговора в декабре 2004 года, когда предупреждал, чтобы он не смел идти в оппозицию. “[Он] добавил, – пишет Касьянов, – что в 1999 году, когда я был министром финансов, по Москве ходили слухи про «Мишу – два процента». Я отреагировал: «Вы же прекрасно знаете, что это полная чушь». На что Путин сказал: «В народе говорят, что дыма без огня не бывает. Так что имейте это в виду»” 23. Путин не забыл о той своей угрозе. Много лет спустя, на одной из “прямых линий” для него подготовили вопрос о Касьянове. И Путин рассказал, как министры Герман Греф и Алексей Кудрин требовали от него уволить Касьянова, потому что он жулик. “Вы знаете, – продолжал свой длинный ответ Путин, – и кличку к нему в свое время прилепили, до того как он пришел в правительство, – «Миша – два процента». Потому что якобы он был замешан в каких-то коррупционных вещах. Но поскольку доказательств этому не было, и, кроме межличностных симпатий и антипатий, я ничего не видел, я позволил ему доработать до конца своего срока” 24. Выходило так, будто сам Путин ни в чем Касьянова и не обвинял. Но от его рассказа осталось впечатление – и в этом и был замысел, – что Касьянов взяточник.
Очередной такой “Разговор с Владимиром Путиным” проходил 16 декабря 2010 года. На пятом часу прямого эфира премьер-министр перешел к вопросам, которые, как он сказал, он отобрал сам и которые лежали перед ним на столе. Посмотрев в лежавший перед ним лист бумаги, Путин зачитал вопрос: “Чего на самом деле хотят Немцов, Рыжков, Милов и так далее?” И сам на него ответил: “Денег и власти, чего они еще хотят. В свое время они поураганили, в 90-х годах, утащили вместе с березовскими и теми, кто сейчас находится в местах лишения свободы, о которых мы сегодня вспоминали (имеется в виду Ходорковский. –
Ничего из сказанного Путиным не соответствовало действительности. Но законы жанра не требовали достоверности. В течение многих лет телевизионная пропаганда втолковывала зрителям про разграбивших страну олигархов и либералов. Идеология путинской стабильности отталкивалась от мифа о лихих 90-х, и в центре этого мифа уже не первый год находился Борис Немцов. Путин закреплял пройденное – повторял то, что люди слышали с телеэкранов практически каждый день.
На том, что премьер-министр повторял известные факты, по сути, и настаивала потом его адвокат Елена Забралова, когда Немцов, Рыжков и Милов обратились в суд с иском о клевете, и, к их огромному удивлению, суд принял иск к рассмотрению. “В течение 10, 15, 20 лет человека устраивало, что о нем говорили, что он совершал хищения, преступления. Его не волновало его честное имя, он не обращался в суды, а теперь же он пришел его отстаивать”, – говорила она, впрочем приводя в пример не цитаты из эфира центрального телевидения, а вырезки из статей, опубликованных на сайтах политического компромата 25. Пусть ответчик докажет, что подзащитные “утащили миллиарды”, требовал от суда адвокат Немцова Вадим Прохоров. “И адвокат Путина говорит, – вспоминает Рыжков, – а давайте мы в интернете наберем фамилии Рыжкова, Немцова, Милова и посмотрим, сколько там будет компромата про них. На что наш адвокат предложил набрать в интернете «Владимир Путин». И посмотрим, сколько на него будет компромата, что он украл миллиарды долларов. Судья почесала голову и говорит: «Действительно, если мы будем про каждого в интернете набирать, то мы тут не найдем истины»” 26.