Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 116)
К немцовской критике – в том числе и Путина лично – за прошедшие два-три года все привыкли. “Авторитарно-криминальный режим, сформировавшийся в России за годы правления Владимира Путина, угрожает будущему нашей страны”, – писали Немцов с Миловым 6, но вряд ли в Кремле могли переполошиться из-за такого вывода. Проблема была в другом. Немцов и Милов с цифрами и фактами в руках описывали в докладе и настигший Россию демографический кризис, и провал пенсионной реформы, и усугубление неравенства, и зависимость экономического роста от цен на нефть, и подчинение судебной системы Кремлю и силовикам: “Вместо модернизации страны путинский режим сосредоточил свое внимание на переделе собственности, упустив благоприятный момент для реформ”. Но главное, они подробно рассказывали, как Владимир Путин строил в течение этих лет “капитализм для своих”, при котором контроль над крупнейшими активами и финансовыми потоками перешел к его старинным друзьям. “Под разглагольствования о борьбе с «реваншем олигархов», – писали авторы, – в России происходило стремительное обогащение новой, более могущественной путинской олигархии – за наш с вами счет” 7.
Владимир Путин не случайно в начале нулевых не дал ход реформе газовой отрасли. “Чемпионом по передаче важнейших активов в руки таинственных «третьих лиц» стал Газпром”, – писали Немцов и Милов. Первой потерей, рассказывали они, стала принадлежавшая Газпрому страховая компания “Согаз”: в 2005 году она перешла в собственность петербургского банка “Россия” и его крупнейшего акционера бизнесмена Юрия Ковальчука, близко знакомого с Путиным с начала 90-х и учредившего вместе с ним в 1996 году дачный кооператив “Озеро” неподалеку от Петербурга. Два с лишним года спустя, в декабре 2010-го, бежавший на Запад питерский бизнесмен Сергей Колесников расскажет в открытом письме на имя президента Медведева, как его компания – в партнерстве с другим близким знакомым Путина – еще в 2000 году стала каналом для сбора денег с олигархов: так был сформирован внебюджетный инвестиционный фонд, часть его средств была направлена на строительство дома отдыха для Путина под Геленджиком 8. Вскоре газета
Этих подробностей Немцов и Милов тогда еще не знали, зато рассказали в докладе, что было дальше: благодаря приобретению “Согаза” под управление банка “Россия” перешли резервы “ГАЗФОНДа”, пенсионного фонда Газпрома, и вскоре на эти деньги “были выкуплены более 50 % акций Газпромбанка, ставшего к концу 2007 года вторым крупнейшим банком страны по размеру активов после Сбербанка”. Так, актив за активом, кирпич за кирпичиком, возводилось в нулевых новое здание российского капитализма – его бенефициары, ближний круг Путина, и составили новый класс олигархов-миллиардеров. Бизнесмен Геннадий Тимченко – тот самый, что осенью 1997-го помог Путину вывезти Собчака во Францию, – сосредоточил в своих руках значительную долю нефтяного экспорта, компания его напарника в юношеской секции дзюдо Аркадия Ротенберга стала одним из крупнейших подрядчиков Газпрома. Друзья Путина пришли не только в государственный и окологосударственный бизнес – они пришли и в политику. В руках Юрия Ковальчука, писали Немцов и Милов, оказался гигантский частный медиахолдинг вкупе с многострадальным телеканалом НТВ, и его мощь “не идет ни в какое сравнение с былыми возможностями Гусинского и Березовского” 10.
Пройдет всего пара лет, и все эти имена, названия компаний, суммы сделок и другие подробности уже будут на слуху. Но в начале 2008 года руками Немцова и Милова в докладе “Путин. Итоги” был нарисован первый коллективный портрет новой корпорации “Россия”, которая с тех пор не выпускала из рук бразды управления страной.
К началу медведевского президентства от прежней жизни у Немцова не осталось ничего – пришлось продать даже здание партийного штаба. Он узнал, что такое полный провал на выборах и бесконечная травля. Падать ниже – если мыслить успех привычными категориями – было уже некуда. Успев попробовать себя в бизнесе, Немцов вернулся в политику, но теперь, после разгрома, было совсем непонятно, что делать дальше. К счастью, Немцов не умел долго унывать, и стиль жизни его не поменялся. По-прежнему он перемежал политику с виндсерфингом, не вылезал из спортзала, ходил в рестораны и флиртовал с женщинами. Приостановив членство в СПС, он отправился на свою “Русскую волну” в Египте, а после очередной конференции демократических сил улетел на майские праздники плавать под парусом на Гавайи.
Немцов расстался с Союзом правых сил, но уже не собирался уходить из политики. Теперь его окружали совсем другие люди. Многих из них он знал, особенно журналистов, с кем-то даже работал вместе – например, в “Комитете-2008”, – но в целом это была малознакомая ему среда: молодые активисты, пришедшие в политику в середине нулевых, пожилые диссиденты, боровшиеся с советской властью еще в 70-х прошлого века, демократы первой волны – вместе они образовывали новое для Немцова сообщество. Особенно если учесть, что теперь он шел к ним не для полуобязательных встреч между делом, как это было с “Комитетом-2008”, а ради каждодневной политической работы – в общем, ради совместной жизни. Многие из тех, с кем Немцову предстояло работать дальше, косились на него как на чужака, явившегося из параллельной вселенной больших чиновников. “У меня он поначалу уважения не вызывал, – вспоминает демократическая активистка Надежда Митюшкина. – Он первое время смотрел на нас с большим недоумением, а мы прилаживались к нему, потому что он для нас тоже был человеком несколько не из нашего круга, с другим мышлением и другим подходом” 11. Примерно то же думали и другие активисты.
На помощь Немцову пришли его коммуникабельность и политический опыт. Новое демократическое движение “Солидарность” получило свое название в честь польского антикоммунистического сопротивления 80-х годов и с намеком на его же грядущую массовость и влиятельность. Главным пунктом политической программы стал “мирный демонтаж режима Путина – Медведева”, а сопредседателями движения – Немцов и Каспаров. Политическую стратегию сформулировал Немцов. Что делать в ситуации, когда нет ни партии, ни штабов, ни шансов получить регистрацию на выборах? Немцов предложил три пункта: 1) просвещение – те самые доклады; 2) улица – митинги; 3) участие в выборах – насколько это будет возможно.
Формат разоблачительного доклада оказался вполне продуктивным. Доступ к телевидению был закрыт, и доклад становился каким-никаким пропагандистским инструментом. К тому же доклады побуждали к дальнейшей деятельности: выступать перед публикой в столицах, устраивать презентации в регионах и т. д. По мысли Немцова, чтение доклада, небольшого, с иллюстрациями и графиками, как раз должно было занять пассажира во время поездки в метро: что-то вроде развернутой листовки. У метро их и раздавали – в том числе сам Немцов. Изданный небольшим тиражом доклад про Путина был пробой пера. Зато напечатанный в сентябре 2009 года первый выпуск доклада “Лужков. Итоги”, про мэра Москвы Лужкова и коррупцию в Москве, составлял уже 200 тысяч экземпляров. Они занимали столько места, что у московского офиса “Солидарности” в центре Москвы фуру с пачками доклада пришлось разгружать ночью – в порядке спецоперации. Тираж разошелся за две недели, и еще 100 тысяч экземпляров потом допечатывали.
Возможностей для участия в выборах почти не осталось: губернаторов назначали уже давно, а для выборов в парламент теперь была необходима партия. При этом новые ужесточенные требования закона – по количеству партийных отделений, по их численности и т. п. – просто не давали возможности зарегистрировать новую партию без поддержки Кремля. Оставался единственный вариант: почти во всех крупных городах еще сохранялись прямые выборы мэров – глав местного самоуправления. Впрочем, регистрацию кандидатов в любом случае контролировал Кремль, и, будь Владимир Путин по-прежнему президентом, Сурков просто не пустил бы Немцова ни на какие выборы: зачем лишние проблемы на свою голову? Но теперь согласовывать такие вопросы надо было с Медведевым. В начале марта 2009 года Сурков, первый заместитель руководителя уже новой президентской администрации и по-прежнему куратор всей внутренней политики, пришел к начальнику и сказал, что Немцов решил выдвинуть свою кандидатуру на выборах мэра Сочи. Пусть идет, кивнул Медведев. И Немцова пустили на выборы.
Город Сочи, главный курорт страны, обитель советской роскоши и российскую Ривьеру, когда-то присмотрели себе под дачи Сталин и его наркомы; потом, в 70–80-х, на побережье выросли каменные коробки советских пансионатов, а вслед за ними, уже в нулевых, так называемая элитная недвижимость и дворцы бизнесменов и крупных чиновников. Владимир Путин облюбовал там перестроенную под его нужды президентскую резиденцию “Бочаров Ручей”.
Когда в феврале помощница Немцова Ольга Шорина обнаружила в его почте письмо от сочинских активистов с предложением Немцову как урожденному сочинцу принять участие в назначенных на 26 апреля внеочередных выборах мэра города, Немцов, с одной стороны, засомневался – все-таки из Сочи он уехал еще ребенком, – но с другой – сразу загорелся этой идеей. И после того, как Шорина слетала в Сочи на разведку, решение было принято. 12 марта политсовет “Солидарности”, прилетев в Сочи в полном составе, единогласно поддержал выдвижение Немцова. Началась предвыборная кампания.