Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 109)

Немцов жестко критиковал Путина и построенный им режим. “Многие считают меня наивным, – говорил он, – и я знаю, что политику считают циничным и грязным делом. Мне об этом напоминают ежедневно. Но если есть возможность говорить правду, не надо пренебрегать этой возможностью. Я готов дорого заплатить за то, чтобы быть свободным человеком и говорить правду” ¹⁷. Немцова – и не его одного – уже очень редко звали на федеральное телевидение. Произнесенная спикером Думы Борисом Грызловым в конце 2003 года фраза “Парламент не место для дискуссий”[56] давно стала крылатой, на телевидении царила цензура, и политическая дискуссия постепенно перемещалась в Живой Журнал, первую полноценную социальную сеть того времени. Появились первые известные блогеры, блогерская субкультура и даже клубы, где блогеры встречались и проводили дебаты. На одни из таких дебатов пришел Немцов – чтобы поспорить с депутатом Дмитрием Рогозиным, тем самым националистом, который не так давно ходил в фаворитах у Путина и хотел возглавить его партию, а потом громил СПС во главе партии “Родина”.

Рогозин не случайно оказался на одной сцене с Немцовым. После триумфальных результатов на парламентских выборах в начале 2005 года он возглавил протест против монетизации льгот – реформы, смысл которой заключался в том, чтобы заменить оставшиеся с советских времен натуральные льготы для различных категорий населения денежными компенсациями, и которая вызвала массовое недовольство в стране. Реформа оказалась настолько непопулярна, что даже ударила – впервые – по рейтингу Путина. Рогозин всегда хотел быть ближе к Путину, однако его занесло: вместе с несколькими депутатами он устроил в знак протеста голодовку в стенах парламента. Этой ошибки Кремль ему не простил. Партию “Родина” с ее ксенофобскими и весьма популярными лозунгами сначала сняли с выборов в московский парламент – после того как она выпустила предвыборный ролик с призывом “очистить Москву от мусора” (то есть от кавказцев), – потом сняли со всех остальных выборов, затем заставили Рогозина выйти из партии, а после расформировали и саму партию. К осени 2006 года Рогозин, хотя все еще был депутатом, остался ни с чем.

Осенью 2006 года резко обострились и без того напряженные отношения между Россией и Грузией: президент Грузии Михаил Саакашвили выставил из страны нескольких российский военных, обвинив их в шпионаже. В ответ российские власти развернули антигрузинскую кампанию: было остановлено авиасообщение, начались проверки грузинского бизнеса в России и массовая депортация грузинских граждан. Кампания наложилась на и без того сильные ксенофобские настроения, направленные в основном против кавказцев. В середине октября, когда Немцов с Рогозиным дебатировали друг с другом, кампания была в самом разгаре.

В набитом битком и насквозь прокуренном зале ночного клуба стоял гвалт. Ведущему приходилось почти кричать, чтобы представить Немцова и Рогозина и разъяснить суть спора. “По улицам Москвы ходят люди со значками «Я – грузин», – говорил ведущий дебатов. – Вроде их никто не трогает, зато трогают грузин настоящих. Их задерживают, закрывают рестораны, закрыты некоторые казино. Некоторые считают это этническими чистками. Другие считают, что это перегибы вполне нормальной политики. Некоторые из принципа болеют за грузинских теннисистов на Кубке Кремля. А другие хоть завтра готовы идти на войну с Грузией” ¹⁸.

Рогозин поддерживал антигрузинскую кампанию. Немцов ее решительно осуждал. Он говорил, что борьба с преступностью должна вестись по закону, а не по соображениям политической целесообразности – “А будем не дружить с армянами, будем бороться с армянской [диаспорой]?” – и что присоединять Южную Осетию и Абхазию, две грузинские республики, не признававшие грузинскую власть, ни в коем случае нельзя. “Весь мир воспримет Россию как агрессора, – говорил Немцов, – и в блокаде окажется не Грузия, а наша огромная страна”.

Ведущий дебатов, высокий, статный, веселый 30-летний молодой человек, держал нейтралитет. Публика его хорошо знала – как популярного блогера и начинающего политика, устраивавшего шумные акции протеста против точечной застройки в Москве. Его звали Алексей Навальный. Это была его первая встреча с Немцовым. “Борис Ефимович, – спрашивал Немцова Навальный, – вы же тоже считаете, что Рогозин опасен? Перед выборами у вас была риторика: «Не дай бог Рогозин придет к власти». Так нужно его закатывать в асфальт или не нужно?” – “Так его уже закатали, – отвечал Немцов, – вы что, не видите, он уже здесь, с нами. Мы оба молодо выглядим, крепкие ребята, он гандболом занимался, я виндсерфингом занимаюсь. А они нас закатали, и того и другого, хотя мы из разных политических лагерей. Потому что они боятся людей со своим мнением, и неважно, демократ ты или национал-патриот. Я по многим вопросам не согласен с Рогозиным, но с одним я не могу согласиться: я был против, когда его партию повсеместно снимали с выборов. Они зачистили поляну до такой степени, что глас теперь слышен только в подземелье” ¹⁹.

23 апреля 2007 года от остановки сердца умер Ельцин. Это произошло внезапно: он лежал в больнице – проводил плановую процедуру плазмафереза, – но чувствовал себя хорошо, и как раз в этот день Наина Иосифовна должна была забрать его домой. Накануне она уходила от него около полуночи, и Ельцин торопил жену: “Тебе надо отдохнуть, уже поздно, а завтра я буду дома” ²⁰. Но утром резко встал с кровати и потерял сознание. Для близких Ельцина его смерть стала шоком: он был в хорошей форме и в свои 76 лет выглядел гораздо лучше, чем 31 декабря 1999 года, когда он в последний раз обратился к согражданам и передал Путину Кремль. Выйдя в отставку, он с каждым днем, неделей, месяцем возвращался обратно к жизни. В своих последних интервью Ельцин весел, бодр, экспрессивен и как будто на несколько лет моложе, чем под занавес президентства.

Прощание с первым российским президентом продолжалось три дня. Таких похорон – одновременно государственных и народных, демократических и имперских – в России еще не видели. Вокруг храма Христа Спасителя, где лежало тело Ельцина, растянулась и все эти три дня не иссякала длинная очередь, и в этой очереди часами стояли все – демократы первой волны и домохозяйки, менеджеры и студенты, бизнесмены и журналисты. Как будто народ наконец готов был простить своего бывшего кумира и героя, от которого отвернулся давно и, казалось, бесповоротно, посчитав его виновником всех своих бед. Пропаганда уже давно рисовала 90-е как беспросветную эпоху анархии и распада, от которых и спас Россию Владимир Путин, но сам Путин о Ельцине никогда не сказал плохого слова – вот и сейчас торжественная и в то же время проникновенная речь президента была исполнена гордости и почтения. “[Ельцин] изменил лицо власти, сломал глухую стену между обществом и государством, – говорил он, – …немногим дана такая судьба – стать свободным самому и повести за собой миллионы” ²¹. Через много лет, на третьем десятке властвования, Путин откажется считать себя преемником Ельцина, придет к выводу, что сама судьба, божественное провидение привели его на российский трон. Но тогда, в 2007-м, ему было важно закрепить традицию и тем самым идеологический фундамент своей власти: Ельцин – первый президент России, он – второй.

Немцова события застали в Лондоне, и проститься с Ельциным он приехал прямо из аэропорта в день похорон ранним утром 25 апреля. Специального приглашения на отпевание, как мировые лидеры, губернаторы и члены правительства, он не получил – вошел в храм на общих основаниях, поклонился Ельцину и встал в стороне у стены. Кем был для него Ельцин, который когда-то давно открыл ему дверь в большую политику и хотел сделать своим преемником? Наверное, связавшие их узы были не только политического свойства. “Было что-то такое фрейдистское в этой истории, что у него сына нет, а у меня отца не было…” – так Немцов говорил в небольшой компании в тот день, когда Ельцин умер ²².

Немцов не мог принять затворничества Ельцина после отставки: “Первый президент имеет право на позицию. Почему он от этого права, собственно, отказался?” ²³ Действительно, за все годы правления Путина Ельцин резко осудил лишь одно его решение – возвращение мелодии советского гимна в конце 2000 года. Видевший своей миссией избавление России от коммунизма, Ельцин категорически не мог с этим согласиться. “При Сталине сначала пели одни слова, затем пришел Хрущев, выкинул строчки об отце народов, а мелодию оставил, – говорил он. – При Брежневе опять что-то заменили в стихах, а теперь, значит, будет новая «текстовка»? Нет, такими вещами не шутят” ²⁴. В остальных, крайне редких случаях Ельцин, хотя и давал понять, что возражает против установления единоначалия и единомыслия в стране, выражался крайне сдержанно. Он выключился из публичной жизни: за все последние годы дал всего несколько интервью и едва ли не каждый раз подчеркивал, что не будет публично оценивать своего преемника. Чем дальше, тем меньше возможностей было у него делать это и лично: как вспоминает Наина Иосифовна, их встречи с Путиным “постепенно становились все более редкими” ²⁵.