Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 111)
Благодаря массированной пропаганде, которая уже не первый год противопоставляла “лихим девяностым” путинскую стабильность, в нарисованном Путиным коллективном портрете легко угадывались Гайдар, Чубайс и особенно Немцов, занявший второе место – после Никиты Белых – в предвыборном списке СПС: на лидерство он не претендовал, его позвали помогать. На него как на самое узнаваемое и публичное лицо правых и обрушилась всей своей мощью пропагандистская машина. “Шли бы они на пенсию выращивать крыжовник на даче, а Борис Немцов – стриптизером в хороший бар, – уточнял мысль Путина функционер «Единой России» Олег Морозов, – но они взялись критиковать нынешний курс” 35.
Несмотря на организованные Баковым победы на местах, правые вели кампанию без вдохновения и вразнобой. Фактически СПС вел три разные и плохо связанные между собой кампании. Одну, с уклоном влево, развернули Белых и Баков. За вторую, более конформистскую, отвечали люди Чубайса. И наконец, свою отдельную предвыборную кампанию вел Немцов. Он больше не агитировал за демократию и реформы. Эти темы сошли с повестки дня. Немцов протестовал против культа Путина: “Как противно смотреть на чиновных холуев, которые лепят очередного вождя народов, – говорил он в одном из предвыборных роликов. – Их надо остановить. Нет культу личности! Нет холуйству!”
В отличие от прошлых выборов теперь Немцов был сам по себе. Он не подстраивался под общую партийную линию – да ее и не было. “Я очень повзрослел и теперь смотрю иначе на те вещи, которые совершал, будучи губернатором, вице-премьером, – объяснял Немцов, представляя свою книгу «Исповедь бунтаря. Политика без блядства», выход которой совпал со стартом предвыборной кампании. – Я, например, считаю, что главная проблема для России – это не правые, левые и центристы, а [генерируемые властью] жестокость, равнодушие, вранье и цинизм”. Почему никто не ответил за Беслан? Почему погибли заложники на Дубровке? Как вел себя президент, когда утонула подлодка “Курск”? Катастрофа заключается в том, продолжал он, что, вместо того чтобы гасить агрессию общества, российская власть “ее эксплуатирует, разжигая ненависть ко всему остальному миру” 36.
С началом предвыборной кампании в сентябре 2007 года Немцов был окончательно зачислен в изгои. Именно тогда ему навсегда закрыли доступ к основным федеральным телеканалам – он больше не мог появиться ни в одной программе даже второго ряда. К тому моменту на телевидении уже существовал стоп-лист – составленный Сурковым список тех, кого нельзя пускать в эфир. “Я в этом стоп-листе на почетном втором или третьем месте”, – говорил тогда Немцов 37.
И именно тогда, во время предвыборной кампании, по сигналу из Кремля с агрессивным улюлюканьем на Немцова напали “Наши”. С тех пор без них не обходилось ни одно его публичное выступление. В родном Нижнем Новгороде “Наши” раздавали пришедшим на встречу с Немцовым людям пачки лапши с пластмассовыми вилками, объясняя, что это немцовские обещания, и распылили в зале аэрозоль с дурным запахом. Во Владивостоке в зале разлили формалин. В Ростове-на-Дону пришли на пресс-конференцию, вырядившись в Дядю Сэма и обклеив себя фальшивыми долларами. В Красноярске Немцова облили шоколадом. Там же, в Красноярске, на него накинули большой сачок с надписью “Политическое насекомое”. То же самое повторилось в Калуге, Воронеже, других городах. Касьянова “Наши” везде встречали граблями – и даже бросали грабли ему под машину; сачок стал их фирменным оружием в борьбе с Немцовым.
Одновременно предвыборные штабы правых по всей стране оказались словно под артиллерийским огнем. Стены, двери и окна штабов забрасывали навозом. Предвыборную агитационную литературу конфисковывали и сжигали миллионными тиражами. Правым отказывали залы, им не согласовывали предвыборные мероприятия, с ними боролись специально созданные для этого партии-спойлеры, от их имени распространяли фальшивые дискредитирующие листовки. На этот раз Кремль вел войну на уничтожение. Правых выдавливали на улицу – туда, где проводили свои митинги протеста, официально запрещенные, с одной стороны, националисты и национал-большевики, с другой – демократические активисты во главе с Каспаровым, Касьяновым, а также начинающие политики – Навальный, лидер молодежного “Яблока” Илья Яшин и другие.
Москва впервые столкнулась с жестким разгоном марша несогласных – такое название получили эти митинги протеста – весной 2007 года. Около двух-трех тысяч протестующих – на тот момент это была самая массовая акция протеста против Путина – оказались оцеплены ОМОНом, но прорвали оцепление и двинулись от Пушкинской площади по бульварам. ОМОН пустил в ход дубинки, около 250 человек были задержаны. Задержали и всех лидеров шествия – кроме Касьянова, которого отбила его охрана. Не имея другой возможности заявить о себе, осенью к маршам присоединился Союз правых сил. Немцов впервые выступил на марше несогласных в Москве 24 ноября 2007 года. “Они нам морочат голову, что это они боролись с олигархами, – говорил он с импровизированной сцены, – это мы с ними боролись, а они с ними дружили. Мы за Россию против коррупции. Мы за Россию против беспредела. Мы за Россию против Путина”.
Немцов даже скандировал придуманную им речовку: “Оле-оле-оле, Россия вперед! Оле-оле-оле, без Путина вперед”. Толпа неуверенно подхватывала. Демонстрация снова была разогнана ОМОНом, хотя и не так жестко, как в апреле, но случилось другое беспрецедентное событие. Раньше задержанных лидеров демократической оппозиции быстро отпускали. На этот раз выдвинувшийся было в президенты Гарри Каспаров – мировая знаменитость – получил пять суток административного ареста. На следующий день на марше несогласных в Петербурге полицейские при задержании сломали руку – ненамеренно – одному из лидеров Союза правых сил Леониду Гозману. Накануне, зная, что готовится жесткий разгон, один из высокопоставленных чиновников отговаривал Гозмана ходить на митинг, но было поздно: он уже объявил, что пойдет, и не мог не пойти.
На выборах 2 декабря “Единая Россия”, как и требовалось, получила конституционное большинство (впервые добившись нужного результата с помощью массовых фальсификаций, как потом установят независимые наблюдатели). Правые получили меньше процента. Союз правых сил был уничтожен – можно сказать, стерт с лица земли. От имитации демократии Россия перешла к диктатуре белорусского типа, говорил Немцов: “В стране устанавливается однопартийная диктатура, а новоявленным диктатором явился человек по фамилии Путин – с помощью манипуляций, обмана и спецслужб” 38.
Суверенная демократия действительно переживала момент триумфа. Но отличие от соседней Белоруссии заключалось в том, что через несколько месяцев в России сменится президент. В мае 2008 года Путин уступит свой кабинет в Кремле Дмитрию Медведеву.
Глава 26
Воин Путина. 2004–2008
12 апреля 2008 года в Гудермесе, втором городе Чечни и неформальной столице всей ее восточной части, случилась серьезная авария: внедорожник “хаммер”, в котором сидели гвардейцы президента Чечни Рамзана Кадырова, на скорости около 180 км/ч протаранил на перекрестке автомобиль с двумя бойцами знаменитого чеченского батальона “Восток”, который не подчинялся Кадырову и которым командовал герой обеих чеченских войн Сулим Ямадаев.
Оба бойца “Востока” погибли на месте. Дальше события развивались быстро и как будто воспроизводили сюжет голливудского фильма о войне между мафиозными кланами, вроде “Крестного отца”. Смертельный инцидент в Гудермесе, где жили братья Ямадаевы и который считался их вотчиной, произошел, как посчитали в батальоне “Восток”, не случайно. 14 апреля, в день похорон, из четырех братьев Ямадаевых трое были в Москве, а дома, в Гудермесе, оставался только младший, Бадрудин, известный своим вспыльчивым нравом. В отличие от старших братьев Бадрудин не воевал, зато в 2001 году был арестован за разбойное нападение в Москве, угодил на 11 лет в тюрьму, но уже скоро отправился отбывать наказание в Чечню и в итоге оказался у себя дома в Гудермесе. Бадрудин Ямадаев получил строгий наказ сидеть дома и не ходить на похороны, но два предателя из числа бойцов “Востока” (так рассудили потом Ямадаевы) дозвонились до Сулима в Москву и убедили его, что кто-то от семьи Ямадаевых должен быть: Сулим позвонил Бадрудину, и тот поехал. Конфликт между Бадрудином и Рамзаном тлел давно, еще с 1999 года, когда Рамзан, как обычно, приехал вместе с колонной бензовозов за нефтью из скважины, которую контролировал Бадрудин, но Аслан Масхадов – тогда еще президент Чечни – распорядился нефть никому не давать, и между Бадрудином и Рамзаном, по слухам, тогда вышла стычка.
На похоронах, естественно, эмоции били через край, Бадрудин вскипел и, взяв с собой пару десятков бойцов, поспешил навстречу кортежу Рамзана Кадырова. Настиг он его у города Аргун. Вопреки ожиданиям, до стрельбы дело не дошло: Рамзан вышел из машины, выражал соболезнования, был приветлив и даже пригласил Бадрудина на чай – в общем, уладил дело миром. Но в тот же день тысячи гвардейцев Кадырова появились под Гудермесом и, окружив базу батальона “Восток” и дом Ямадаевых, потребовали выдать им Бадрудина. В спецоперации приняли участие и батальоны “Юг” и “Север”, сформированные из вчерашних боевиков – “бородачей”, как их называли чеченцы, лояльные федеральным властям. Со стороны эта картина выглядела, наверное, странно: война давно кончилась победой федералов и их союзников среди чеченцев, но вот союзники снова оказались в окружении своих вчерашних врагов. “У нас в семье три Героя России, и наш дом три дня окружен непонятно кем! – говорил тогда в одном из самых откровенных своих интервью Сулим Ямадаев. – Людьми, против которых мы воевали. Которые против России воевали и нас предателями называли!” 1