Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 106)
Осенью 2004 года Немцов приехал в Киев как опальный политик, бывший тяжеловес, вытесненный у себя дома на обочину политического процесса. Но для Кремля “оранжевая революция” делила мир на два лагеря: “Кто не с нами, тот против нас”. Кто поддерживает Ющенко – тот против России. Да и сам Немцов, уже не сдерживаемый внутрипартийными обязательствами и дисциплиной, все резче критиковал и власть в целом, и лично Путина. “Путинизм – это бархатная диктатура”, – говорил он. Вскоре у себя дома он фактически превратился в изгоя: его третировала пропаганда, его не пускали на центральные телеканалы. В 2004 году Михаил Фридман не рискнул предложить Немцову работу, но они еще проводили время вместе. Через год он уже с ним практически не общался. Не то что взять Немцова на работу – опасно встречаться с ним. Фридман рвал с Немцовым осознанно: “Я понимал, что если я с ним сохраню тот режим общения, который у нас был до того, как он встал в явную жесткую оппозицию по отношению к власти, то убедить кого-либо в том, что я его не поддерживаю экономически, не играю в какую-то политическую игру, будет невозможно. Сколько бы я ни клялся на любой святой книге, что просто я дружу с ним, потому что мне нравится с ним вечером сходить в ресторан, потому что в его компании весело, интересно и красивые девушки, никто бы мне не поверил. И я понимал, что мое общение с ним становится токсичным для моего бизнеса – партнеров, коллег, сотрудников. На такой риск я пойти не мог. Это привело к тому, что с человеком, по-настоящему мне близким и дорогим, которого я считал и считаю умным, порядочным, честным и интересным, я, к сожалению, был вынужден провести меньше времени, чем мог, не предполагая, что так мало времени ему отпущено. И об этом я буду жалеть до конца своей жизни” 24.
Глава 25
Суверенная демократия. 2005–2008
В ночь на воскресенье 15 мая 2005 года Ленинский проспект, парадная московская магистраль и еще с советских времен привычный маршрут международных делегаций из Кремля в аэропорт и обратно, вдруг оказался перекрыт. Своей правой стороной, если двигаться из центра к окраине, начало Ленинского проспекта граничит с Парком Горького и рекой, и местные жители, в том числе пациенты расположенной тут больницы, оказались полностью блокированы – ни въехать во двор, ни выехать. Ночью можно было наблюдать загадочное зрелище: сотни молодых людей, почти подростков, сидя на корточках, размечали широкую асфальтовую мостовую ровным белым пунктиром.
А утром местных жителей вдруг разбудили слова знакомой песни. “Этот День Победы порохом пропах…” – раздавалось из специально установленных динамиков. Это было очень странно: за неделю до этого вся страна уже отметила 50-летие Победы, причем с невероятным размахом: на парад в Москву приехали главы более пятидесяти государств, включая Джорджа Буша, председателя китайской компартии Ху Цзиньтао и лидеров едва ли не всей Европы. Отгремели торжественные приемы, салюты, гимны. Почему вдруг опять военные песни? Что за день сурка? Но еще больше жители Ленинского удивились, когда выглянули на улицу. Организованные по разнарядке митинги уже перестали быть в новинку, но такая картина предстала перед глазами москвичей впервые: куда хватало глаз, тысячи молодых людей в одинаковых белых майках с красными звездами спереди и словами российского гимна сзади, выстроившись в ровные ряды – вот для чего понадобился пунктир! – размахивали красно-белыми флагами и скандировали “Ура ветеранам!”. Это были “Наши”, новый масштабный молодежный проект Кремля.
Недавние события в Киеве только укрепили опасения Кремля. На “оранжевую революцию” смотрели как на звено в цепи инспирированных Западом переворотов – и как на генеральную репетицию следующей, главной “революции”, целью которой должна стать Россия. В Кремле окончательно уверились, что в основе “цветных революций” лежит единая технология свержения неугодных режимов, разработанная в кабинетах Госдепа и ЦРУ. Кремлевские политтехнологи запоем читали брошюру “198 методов ненасильственных действий” американского философа и активиста Джина Шарпа[54], полагая, что держат в руках методическое пособие по переворотам, написанное их врагом. На технологию надо отвечать технологией, на захват улиц – захватом улиц, на возникновение молодежных движений (таких как “Отпор” в Сербии в 1998-м, “Кхмара”
Еще на заре путинского президентства в Кремле задумывались о том, как противостоять “красно-коричневой угрозе”. Лидеры радикальных националистических и ультралевых движений тогда еще были молоды, харизматичны, агрессивны и собирали относительно большие митинги. Они чувствовали себя на улице как дома еще с начала 90-х. В мае 2000 года, после очередной майской демонстрации, традиционного смотра левых сил, на совещании в Кремле было решено, что организации вроде тех, что объединяли ветеранов Афганистана, для борьбы с радикалами не годятся – они не полностью подконтрольны, – и требуется своя боевая молодежная структура. Так появился проект под названием “Идущие вместе”. Сурков поручил его Василию Якеменко, молодому предпринимателю, продюсеру и пиарщику родом из подмосковных Люберец.
Якеменко тогда как раз успел зарекомендовать себя в политике. В декабре 1999 года, в разгар войны Кремля с Примаковым и Лужковым, он вдруг появился в теленовостях как продюсер рэп-группы “Музыка лежа” – с рассказом о том, как его и музыкантов избили посланцы Евгения Примакова за песню про “сломавшийся старый примус”. Разумеется, это был очередной черный пиар Кремля. А в начале 2000 года нанятые Якеменко московские студентки вышли на Тверскую улицу, изображая митинг секс-работниц в поддержку Юрия Скуратова. Обосновавшись в Кремле, Сурков сразу позвал Якеменко к себе на работу, но тогда, в 2000-м, его кандидатуру заблокировала ФСБ – спецслужбы, по-видимому, посчитали чересчур сомнительным его прошлое.
По призванию массовик-затейник, Якеменко верил, что чем жестче и неприличнее эпатаж, тем эффективнее акция. “Я давно хотел построить организацию, которая будет заниматься воспитанием молодежи”, – говорил он 1, но в результате “Идущие вместе” запомнились не воспитанием, а своими контактами с фанатскими группировками, митингами в поддержку Путина и борьбой с писателем-постмодернистом Владимиром Сорокиным. После того как Большой театр заказал Сорокину либретто оперы, активисты “Идущих” установили перед Большим театром огромный картонный унитаз и бросали туда разодранные книги писателя, обзывая его порнографом. Ассоциации с акциями по сожжению “книг негерманского духа” в нацистской Германии с участием гитлерюгенда напрашивались сами собой.
Зимой 2005 года на месте “Идущих вместе” Сурков и Якеменко создали “Наших” – по иронии официально названных “Антифашистское движение «Наши»”. На самом деле это был просто ребрендинг: слишком крепко связав себя с именем Путина, “Идущие вместе” – полувоенная организация, как говорил сам Якеменко, – своими скандальными и агрессивными акциями бросали тень на репутацию президента. Для демонстрации на Ленинском проспекте в мае 2005-го, с которой “Наши” начали свою жизнь, участников за небольшую плату собирали в студенческих общежитиях в Москве и в подмосковных техникумах. Но такие массовые перформансы случались не так часто. У активистов, которые составляли костяк “Наших”, была другая главная задача – отравлять жизнь оппозиции, иногда действуя на грани закона, иногда за гранью. Структура была построена на внутренней иерархии и жесткой дисциплине. “Скандалы в прессе, связанные с обвинениями «Идущих вместе» в сотрудничестве с футбольными хулиганами, научили Якеменко искусству маскировки, – писал журналист Илья Барабанов. – Создавая через несколько лет «Наших», он постарался проверенных соратников из фан-движения расставить уже на аппаратные, однако не публичные должности” 2. Но в любом случае речь шла о насилии. Ультраправый публицист Егор Холмогоров, близкий тогда к Кремлю, буквально так и писал еще зимой 2004 года, сразу после победы “оранжевых” в Украине: “Сопротивление [ «оранжевой революции» в России] должно носить характер партизанской войны и носить насильственный или хотя бы квазинасильственный характер”. Оппозицию, объяснял Холмогоров, надо “забрасывать яйцами, овощами, тортами, дымовыми шашками и петардами, поливать толпу ледяной водой” 3. На этом и сосредоточились “Наши” – с поправкой на фантазию Якеменко.
Фантазия Якеменко в основном крутилась вокруг анально-генитальных тем. Таков был склад его ума. Он мог подшутить над коллегой в Кремле, незаметно подложив ему в портфель порнографический журнал. Тот шел к начальнику, доставал из портфеля бумаги, а среди них – порнография. В 2002 году он предлагал Движению свободного поколения, еще одной свежеиспеченной партии правого толка, с которой тогда заигрывал Кремль, поучаствовать в такой акции: выйти большим отрядом на Красную площадь, повернуться спиной на запад и всем вместе одновременно оголить зад. Кроме яиц и помидоров на уличных акциях в оппозиционеров время от времени летели фекалии. Когда через несколько лет, в 2010 году, Немцов приедет выступать в Рязань, его машину обклеют фаллоимитаторами. “Как известно, финансирование «Наших» и прочих осуществляет Сурков. Из черной кассы Кремля. Напрямую ему эти группы и подчиняются. Так что фаллосы, с которыми рязанская гопота вчера рассталась, – это фаллосы Суркова. Хочу обратить внимание господина Суркова, что фаллосы – не ногти, обрежешь – не вырастут”, – напишет Немцов в своем блоге 4.