Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 102)
На мобилизацию сторонников Ющенко его противники ответили артиллерийскими залпами из Москвы. Владимир Путин так активно агитировал за Януковича, будто это не украинские, а российские выборы. Расчет был прост: по опросам, Путин был самым популярным политиком в Украине, и надо было лишь направить его популярность на поддержку конкретного кандидата – точно так же, как он это уже много раз и с успехом делал у себя дома. В конце октября, прямо перед выборами, Путин на целых три дня – невиданное дело – прилетел в Киев, чтобы нанести противнику решающий победный удар. Сначала он появился в эфире сразу трех украинских телеканалов – передача так и называлась: “Владимир Путин. Прямой эфир”, и это был полный аналог “Прямой линии”, ежегодного разговора президента с российской аудиторией, который тоже всегда шел в прямом эфире и всегда был тщательно отрепетирован. Жанр “Прямой линии” подразумевает раздачу подарков, и Путин пообещал украинцам въезд в Россию по внутренним паспортам. Следом Путин, глава его администрации Медведев и Янукович уже принимали торжественный парад в честь 60-летия освобождения Украины от фашистов. У обоих шоу было только одно практическое назначение. “Беспрецедентный шаг, – писала газета «Коммерсантъ», – Кремль не просто сделал на украинских выборах однозначную ставку на премьера Виктора Януковича, но и фактически включился в президентскую кампанию в иностранном государстве” 16.
Киев стал оранжевым еще до выборов: на балконах и окнах висели оранжевые флаги, на каждом автомобиле, на рукавах, рюкзаках, сумках появились оранжевые ленты. Несмотря на то что победа в первом туре досталась Ющенко, официальные цифры – 39,8 % у Ющенко, 39,3 % у Януковича – оранжевых не убедили: экзитполы, к которым апеллировал штаб Ющенко, фиксировали разрыв в 9 % голосов. К тому же избирательная комиссия больше недели тянула с объявлением результатов: по закону до объявления итогов агитация запрещена, и у властей появился повод отказывать Ющенко в доступе к телеэфиру, тогда как Янукович по-прежнему появлялся на экранах в качестве главы правительства. Но эти уловки мало на что могли повлиять: Ющенко и его команда уже были абсолютно уверены в победе. Ющенко поддержала не только популярная “оранжевая принцесса” Юлия Тимошенко, но и пришедший третьим в первом туре лидер социалистов Александр Мороз – тот самый, с чьих разоблачений четыре года назад началось крушение Леонида Кучмы. К финишу предвыборная кампания Ющенко подошла уже как широкое народное движение, к которому присоединились суперпопулярные рокеры, артисты, спортсмены. Рэп “Разом нас багато, нас не подолати” (“Вместе нас много, нас не победить”) группы “Гринджолы” очень скоро станет гимном “оранжевой революции”.
Второй тур выборов состоялся 21 ноября. Уверенный в своей победе Ющенко призывал людей выйти на улицы, если эта победа будет украдена с помощью массовых фальсификаций. В команде Януковича тоже понимали, что происходит. “За два-три дня до второго тура мы твердо знали, что проиграем, – вспоминает сотрудник штаба, – прогноз показывал: Ющенко победит с отрывом три-четыре процента”. 22 ноября около часа ночи поступили первые официальные данные, пока предварительные: у Януковича 51 %, у Ющенко 45 %. При этом экзитпол, который проводили, объединившись, ведущие социологические службы Украины и России (на эту работу как раз и выделяло деньги американское правительство), рисовал совсем другую картину, и эти цифры стремительно распространялись по Киеву: 54 % у Ющенко, 43 % у Януковича. Через месяц как раз примерно с таким счетом – 52 на 44 – Ющенко выиграет “третий тур”.
Спустя несколько дней соратник Ющенко Олег Рыбачук обнародовал прослушки телефонных разговоров Кивалова, Медведчука, Клюева и других менеджеров кампании Януковича. Переданные Рыбачуку силовиками, эти пленки не оставляли сомнений в фальсификациях. “Там было несколько часов записи, мы дали десять – пятнадцать минут, – вспоминает Рыбачук, – потому что мы понимали: чтобы посеять в том лагере неуверенность, нам нужно показать, что существует убийственное доказательство фальсификаций. И я помню, какой был резонанс, когда на пресс-конференции журналисты узнавали голоса основных героев” 17.
Вот один из фрагментов, в котором сотрудник штаба Януковича по фамилии Левенец в день выборов обсуждает ситуацию с неизвестным:
ЛЕВЕНЕЦ: Приветствую! Ну что, как дела у вас?
НЕИЗВЕСТНЫЙ: Хорошего мало. Минус у нас.
ЛЕВЕНЕЦ: Что ты имеешь в виду?
НЕИЗВЕСТНЫЙ: 48,37 у конкурента, у нас – 47,64.
ЛЕВЕНЕЦ: Это на 18.00.
НЕИЗВЕСТНЫЙ: Мы договорились о разнице в 3–3,5 процента в нашу. Сейчас по областям таблица, минут через 15–20 сбрасываем ее на факс.
Официальные результаты будут объявлены через два дня и окажутся именно такими: Янукович побеждает с отрывом в 2,8 процента. Но они только подольют масла в огонь. Ранним утром понедельника, 22 ноября, после выборной ночи, киевляне потянулись на Майдан Незалежности, центральную площадь Киева. Так началась “оранжевая революция”.
“Я считаю, что нам нужна свободная и демократическая Украина. Я считаю, что нам нужна свободная и демократическая Россия. И только вместе мы будем благополучными, счастливыми, поэтому мы должны сегодня с вами здесь отстоять не только вашу, но и нашу свободу”. – Немцов выступал с установленной на Майдане сцены, и никогда прежде у него не было столько слушателей 18. На Майдане в этот момент стояли около пятисот тысяч человек, и насколько хватало глаз площадь превратилась в безбрежную оранжевую волну. Немцов фактически переехал в Киев еще в середине октября – возвращался домой только на выходные. 22 ноября он вышел на Майдан. “Первый раз я привел его на Майдан, – вспоминает Ющенко, – идем к трибуне, а он говорит: можно я подойду к людям? А они там метров пять-шесть от сцены” 19. Революция захватила Немцова сразу же.
Возможно, он не осознавал в эмоциональном порыве, что почти дословно повторяет лозунг “За нашу и вашу свободу”, с которым семеро диссидентов вышли на Красную площадь 25 августа 1968 года в знак протеста против ввода советских войск в Чехословакию. Тем не менее это была неслучайная рифма: точно так же, как и диссиденты на Красной площади, Немцов, выступая за свободу и демократию в другой стране, тем самым протестовал против несвободы у себя дома. И от того, что кремлевское руководство столь активно вмешивалось в политическую борьбу в Украине – хоть до танков тогда дело и не дошло, – эта рифма становилась еще более звучной.
Люди, которые управляют Россией, говорил Немцов в одном из интервью сразу после победы “оранжевой революции”, верят в капитализм, но не верят в свободу и демократию: “Они считают, что славянский мир до свободы не дорос, народу нужен пастух, который будет гнать стадо, куда сочтет нужным. Это, конечно, не озвучивается, но думают «наверху» именно так. И вдруг Украина говорит «нет»! «Мы выбираем демократию, свободу, права человека…» Для носителей авторитарной доктрины это мощнейший удар. Если в Украине все получится, они не смогут говорить, что славяне невосприимчивы к демократии. Поэтому когда сегодня мне задают самый популярный у нас вопрос: после украинских выборов Россия выиграла или проиграла, я отвечаю: смотря какая Россия. Демократическая – выиграла” 20.
В те дни Немцов был в Киеве не один. Рядом с ним на Майдане стоял Чубайс. И даже их недавний непримиримый противник Дмитрий Рогозин тоже был неподалеку, повязав, как и все, оранжевый шарф. Однако героем Майдана стал именно Немцов. Ту его речь в Киеве запомнили навсегда. “Союз чекиста с рецидивистом – это извращение!” – восклицал он, и площадь взрывалась одобрительным хохотом. И для него это был особый и очень важный момент: да, он был в гостях, но он выступал с трибуны и его приветствовал миллион рук.
Политический кризис в Украине растянулся на две недели. Каждый вечер Немцов приходил в штаб Ющенко, а оттуда шел на Майдан в оранжевом шарфе. За эти дни Киев полюбил его как родного. Как говорит Ющенко, “Немцова на Майдане чуть ли не на руках носили, он был общим любимцем”. Когда Немцов вдруг потерял свой роскошный костюм Brioni – то ли забыл в такси, то ли еще где-то, – костюм искали всем майданом и быстро нашли.
Журналист “Коммерсанта” Валерий Панюшкин в одном из репортажей тех дней описывает такую сцену: “В половине второго мы вышли на улицу. Машина за нами приехала, но вокруг машины шла демонстрация, и ниже по улице тоже шла демонстрация, и по лежавшему на нашем пути Крещатику тоже шла демонстрация.
– Пойдемте пешком, – сказал я, и мы пошли.
Каждый встречный старался пожать Борису Немцову руку. Встречных было около полумиллиона. Минут через пятнадцать мы наконец перешли Крещатик и решили поймать такси. Немцов поднял руку. Первая же машина остановилась. Из машины вышли четыре молодые женщины, и одна из них сказала:
– Мы освобождаем вам такси, садитесь.
– Почему освобождаете? – спрашивал Немцов.
– Потому что вы Немцов и вам, наверное, надо в Раду. Вы же в Раду едете?
– Ну в Раду.
– Так и поезжайте, садитесь же, поезжайте” 21.
Для Ющенко и всего оппозиционного лагеря присутствие Немцова на Майдане было важно с политической точки зрения: его страстное выступление на Майдане подтверждало, что совсем не вся Россия за Януковича. На следующий день после начала Майдана Ющенко принял президентскую присягу – сначала в здании парламента, а затем прямо на площади. Немцова это насторожило: он опасался, что сейчас запад присягнет Ющенко, восток присягнет Януковичу и страна расколется на две части. Со стороны присяга Ющенко действительно выглядела натужной. Но потом и Немцов признал, что она сыграла важную символическую роль – показала необратимость “оранжевой революции”.