Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 101)
Как говорил Немцов, “сам Ющенко – человек умеренных взглядов, поверьте, ни к каким националистам отношения не имеет” 9, но возглавляемая им коалиция включала и националистов, в том числе и таких, которые боролись за независимость Украины еще при советской власти. Ющенко вспоминает, как в начале 2003 года Немцов попросил пустить его на одно из заседаний штаба “Нашей Украины”: “Заходим, там где-то душ пятнадцать за большим столом сидят, Боря возле окна сел, я возле дверей, а справа от меня Слава Стецько, уникальная женщина, лидер украинских националистов; а с другой стороны бывший министр иностранных дел Украины Удовенко Геннадий Иосифович. Это были люди-легенды, которые давно уже носили флаг демократических национальных сил” 10.
Слава Стецько боролась с поляками еще в 30-х годах, потом стала активисткой ОУН (Организации украинских националистов) и вышла замуж за Ярослава Стецько, правую руку Бандеры, а после его ареста бежала в Германию, куда он был интернирован, и вернулась только в 1991 году, когда Украина получила независимость. Российская пропаганда чем дальше, тем охотнее будет ставить знак равенства между Бандерой и нацизмом, но для украинского запада Бандера был кем-то вроде Че Гевары – романтическим героем из прошлого и настоящим патриотом. Удовенко же делал дипломатическую карьеру в советском МИДе, в середине 90-х возглавил МИД Украины и как министр подписывал договор о статусе Черноморского флота с Россией, а потом стал одним из лидеров национал-демократического Народного руха Украины. Оба говорили по-украински – Стецько так и вовсе не знала русского. “И вот госпожа Слава, – продолжает Ющенко, – тактично произносит, обращаясь к Борису, две-три уважительные фразы о том, что мы никогда не выступаем за конфликт с российской нацией, с российским народом, очень от сердца, и было видно, что она эти слова не готовила. Я Борю спрашиваю: «Боря, ты что-нибудь понимаешь, что госпожа Слава говорит?» Боря: «Помолчи, пожалуйста, я все понимаю». Это было очень приятно, знаете, видеть” 11.
Первый тур выборов президента Украины был назначен на 31 октября 2004 года, предвыборной кампании официально был дан старт в июле, и сразу стало понятно, что она раскалывает Украину примерно пополам. Культурные различия между востоком и западом страны проявлялись во многом. Жители востока часто вообще не говорили по-украински и либо были русскими, либо ощущали себя русскими (сам Янукович, когда регистрировался кандидатом в президенты в Центральной избирательной комиссии, сделал две грамматические ошибки в украинском языке). Запад видел себя Европой и вел тот же образ жизни, что и соседи – поляки, словаки, венгры, – тем более что государственные границы на западе Украины неоднократно менялись на протяжении последних столетий, в том числе и в ХХ веке. Но ни при первом президенте Леониде Кравчуке, ни при Кучме различия между западом и востоком страны общественной проблемы не составляли – выборы 2004 года обострили их до предела.
Это была сознательная провокация штаба Януковича в Донецке, которым руководил Андрей Клюев, крупный местный бизнесмен и вице-премьер в правительстве Януковича. Его политтехнологи предложили лозунг “Не дадим разделить Украину на три сорта” (“хороший запад”, “средний центр” и “плохой восток”): якобы лагерь Ющенко именно так видит будущее Украины. Советник Медведчука Михаил Погребинский вспоминает, как он убеждал своего шефа, что это ошибка, которая оттолкнет от Януковича неопределившихся избирателей, а Медведчук разводил руками и кивал в сторону Донецка – он тут ни при чем, это они решают 12. Альтернатива заключалась в том, чтобы позиционировать Януковича как человека дела, добившегося невиданного экономического рывка, но победил более агрессивный подход.
Так и вышло, что усидеть на двух стульях, как при Кучме, Украина уже не могла: Янукович представлял интересы востока – с его мощной экономикой, генерирующей 70 процентов ВВП, угольными шахтами, желанием быть ближе к России; поддержка Ющенко на западе была практически абсолютной, и сам он символизировал европейский выбор. Позиции обоих в их вотчинах были неколебимы, борьба шла за центр страны. В столице Янукович проиграл сразу – Киев, хоть и в основном русскоязычный город, поддержал Ющенко. Пока политтехнологи Януковича изображали Ющенко бандеровцем и фашистом, который планирует ликвидировать русский язык и разорвать отношения с Россией, в Киеве возмущались уголовным прошлым Януковича, и это возмущение подкреплялось страхом перед “донецкими”, которые заработали себе репутацию мафиози и бандитов еще в 90-х годах. Кроме того, Янукович был ставленником Кучмы, а Кучма после кассетного скандала растерял свой авторитет в Киеве. Януковичу надо было дистанцироваться от Кучмы, вспоминает один из сотрудников его штаба, но он боялся. Ющенко же был полной противоположностью Януковичу – он не только против Кучмы, но и с безупречной репутацией, не только честный, но еще и интеллигентный красивый мужчина. “Свой хлопец, – говорит работавший в Украине политтехнолог. – Тогда каждая мама хотела такого сына, как Ющенко”. Тем не менее к началу осени недавно вступивший в гонку Янукович догнал Ющенко – социология оценивала их перспективы как примерно равные.
Кремль с самого начала не делал секрета из своей ставки на Януковича. Кондолиза Райс, в те годы советник президента Буша по национальной безопасности, вспоминает в своих мемуарах, как в мае 2004 года, когда она приехала в Москву, Путин показывал ей свою резиденцию в Ново-Огарево. “Через несколько минут, – пишет Райс, – из одной из боковых комнат вышел Янукович. «Это Виктор, – сказал Путин. – Он кандидат в президенты Украины». Я поздоровалась и приняла к сведению то, что и хотел мне сообщить Путин: пусть США знают, что у Москвы есть своя лошадь на этих скачках” 13. Путин, разумеется, полагал, что представляет высокопоставленной американской чиновнице будущего украинского президента. Тогда же Путин впервые появился на публике вместе с Януковичем уже как официальным преемником Кучмы и поздравил его с экономическими успехами. Не только в Кремле, но и во многих киевских кабинетах тогда царила убежденность, что нельзя стать президентом Украины, не получив ярлык на княжение в Москве.
В поддержку Януковича Кремль вложился основательно: Газпром снизил цену на газ для Украины с 80 до 50 долларов, а новые налоговые соглашения между Путиным и Кучмой дотировали украинскую экономику еще на 800 миллионов долларов. Эти подарки уже в сентябре позволили Януковичу фактически удвоить украинские пенсии. Российское телевидение чем дальше, тем агрессивнее агитировало за Януковича, а в Киеве высадился десант московских политтехнологов.
Разумеется, в Вашингтоне желали и ждали победы Ющенко. Однако от его публичной поддержки было решено отказаться. “Мы не были уверены, что хорошо представляем себе настроения украинских избирателей и как они отреагируют на поддержку Ющенко со стороны США, – объясняет в своих мемуарах Стивен Пайфер, бывший посол США в Киеве, который в это время отвечал в Госдепартаменте за политику в отношении России и Украины, – любые наши действия могли сыграть против Ющенко” 14. Вашингтон сосредоточился на контроле за чистотой выборов: давали гранты независимой прессе, социологическим службам и на тренинги для наблюдателей, давили на администрацию президента, чтобы та не преследовала оппозицию. Перед выборами Госдеп потратил в Украине 65 миллионов долларов, и еще больше миллиона некоммерческие фонды получили от Джорджа Сороса 15. Часть денег шла на тренинги для активистов студенческой организации “Пора!”.
Президентская гонка сопровождалась скандалами. К бизнесменам, которые поддерживали оппозицию, приходили налоговики, самого Ющенко постоянно дискредитировали и всячески ему мешали, основные телеканалы изо всех сил агитировали за Януковича и молчали о Ющенко. На востоке торжествовал административный ресурс: по рассказам местных жителей, без подписи, поставленной за выдвижение Януковича, нельзя было даже попасть к врачу. О том, как в конце ноября пройдут выборы, оппозиция судила по национальному скандалу, в который весной превратились выборы мэра в городке Мукачево на самом западе, в Закарпатье: там победа кандидата от власти – от партии, близкой к Медведчуку, – была грубо сфальсифицирована, дошло даже до насилия. “Мукачево – это репетиция”, – говорил Ющенко, в его лагере фальсификаций ждали: одно только избрание председателем избирательной комиссии Сергея Кивалова, одесского бизнесмена и политика с милицейским прошлым, привело к митингам протеста в Киеве. Во время “оранжевой революции” к нему накрепко прилипнет кличка пидрахуй (то есть “подсчитай” на украинском). Оппозиция заранее готовилась к уличным протестам против украденных выборов.
Выборы президента Украины с самого начала были борьбой без правил, но даже на этом фоне история с отравлением Ющенко в сентябре повергла в шок и обывателей, и истеблишмент. 5 сентября ему стало плохо, две недели его лечили в Австрии, и сначала над ним даже посмеивались: то ли он что-то съел, то ли сильно выпил. Но насмешки прекратились, а когда 18 сентября Ющенко снова вышел к своим сторонникам на площади Независимости в Киеве, толпа ахнула. Ющенко было не узнать, он как будто вернулся с того света: знакомое красивое лицо посерело и все было изъедено нарывами и крупной бугорчатой сыпью[50]. Это был поворотный момент кампании. Вдруг стало понятно, что выборы – это война, в которой могут и убить. О том, на что способна действующая власть, украинцы теперь судили по изуродованному лицу лидера оппозиции. Рейтинг Ющенко снова пошел вверх.