Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 100)

Реальность выглядела иначе. На практике, писал во время “оранжевой революции” публицист Кирилл Рогов, “Кремль понимает государственность в восточно-архаическом ключе и видит свою миссию преимущественно в том, чтобы заключить сделку с правящими кланами союзных государств (и лучше не вполне законную, так надежней), гарантирующую их приверженность этому типу государственности. Кремль не столько даже продвигает российские интересы, сколько пытается экспортировать свою политическую и экономическую модель. Единство модели, исходя из этой логики, и есть единство интересов” ⁴. Так и получилось, что Украина стала полем для битвы. Кремлю нужен был такой политический режим в Украине, который бы зависел от Москвы. Штаты и Европа хотели укрепить в Украине западные порядки, а значит, и демократию. Так борьба за Украину между Россией и Западом превратилась в борьбу за ее уклад.

Украина так и не заявила ясно, что она такое – постсоветская автократия, где власть либо не меняется, либо передается по наследству, или европейская демократия, где к власти может прийти и политическая оппозиция. Идеальное решение проблемы Кучме виделось в том, чтобы сочетать одно с другим. Он как мог лавировал, стремясь удержаться на заявленном еще в 90-х пути в Европу и одновременно не рвать отношений с усилившейся Россией, которая к тому же ежегодно субсидировала украинскую экономику на миллиарды долларов дешевыми поставками газа. Российские олигархи вели активную экспансию: крупнейшие компании обосновывались в Украине, заставляя нервничать украинскую элиту – та боялась, что мощные русские олигархи ее съедят. В Украине тогда была популярна шутка: “Чем отличается украинский олигарх от российского? Понты те же, а денег меньше”. Не только российский бизнес, московская бюрократия тоже привыкла смотреть на Украину покровительственно, сверху вниз.

В 2002 году Кучма назначил главой своей администрации киевского олигарха и политика Виктора Медведчука. Поначалу для Путина он был никто, но постепенно Медведчук наладил отношения – и с Дмитрием Медведевым, когда тот осенью 2003 года сменил подавшего в отставку Волошина на посту главы Администрации президента, и с Путиным. Из деловых отношения превратились в дружеские, и в мае 2004 года, то есть на старте президентской кампании в Украине, Путин вместе с женой Медведева крестили в Петербурге дочь Медведчука Дарью. К этому моменту на Медведчука в Москве полагались уже больше, чем на его начальника.

Объяснялась эта дружба, по-видимому, и сходством биографий: Медведчук по образованию был юристом и начинал карьеру в бизнесе как адвокат (ходили слухи, что в советские времена он сотрудничал с КГБ), и сходством характеров и манер. Медведчук тоже предпочитал секретные операции – в Украине он быстро заработал славу серого кардинала, – и его тоже называли отмороженным. В Кремле знали, что на Медведчука можно положиться. Амбициозный, жесткий, целеустремленный, очень работоспособный, Медведчук всегда выполнял договоренности. Для Кучмы он готовил конституционную реформу: отказавшись от идеи идти на третий срок, Кучма задумал перераспределить отношения между президентом, парламентом и правительством и таким образом сохранить роль арбитра в украинской политике после выборов. Крепкие отношения Медведчука с Москвой Кучму устраивали – переговоры с Вашингтоном он доверил другому своему помощнику, Сергею Левочкину.

Медведчука объединял с Кремлем и общий противник – Ющенко. Медведчук сыграл большую роль в отставке Ющенко с поста премьера, Ющенко, в свою очередь, добивался снятия Медведчука с поста вице-спикера парламента, а “Наша Украина” активно его атаковала, постоянно напоминая о его неприглядной роли на процессе над украинским поэтом, диссидентом и националистом Василем Стусом в 1980 году. (Медведчук был адвокатом Стуса и, несмотря на то, что Стус дал ему отвод, признал за него вину. Через пять лет Стус умер в лагере на Урале, в 1989 году его прах торжественно перевезли в Украину, а в 2005 году Ющенко, уже став президентом, посмертно присвоит ему звание Героя Украины.) Еще на заре президентской гонки Медведчуку удалось разрушить вполне теплые отношения Ющенко с главным магнатом Донецка и всего востока Украины Ринатом Ахметовым: он понимал, что такой союз основательно укрепит президентские перспективы Ющенко. И когда осенью 2003 года Ющенко приехал в Донецк, его встретила толпа, с подачи Медведчука организованная местными властями, которая скандировала “Ганьба!” (“Позор!”) и “Фашизму нет!”. В толпе было много пьяных, окрестности были увешаны плакатами, на которых Ющенко с гитлеровскими усами вскидывал руку в нацистском приветствии. Эта история стала фоном для всей грядущей предвыборной кампании: на востоке Украины выборы проходили под лозунгом борьбы с украинским национализмом, приравненным к фашистской угрозе, а на западе избирателя с востока представляли как подвыпившего смутьяна из той самой толпы.

В тот момент Кучма еще не назвал своим преемником Виктора Януковича, бывшего донецкого губернатора, который сменил Ющенко на посту главы правительства. Кучма тянул до последнего и все никак не объявлял о своем выборе. Унизительная для Януковича пауза длилась столь долго, что в апреле 2004 года, буквально за несколько дней до выдвижения, тот при свидетелях грозил Кучме, что сейчас соберет чемоданы и вернется домой в Донецк. Кучме не нравился Янукович: ему, представителю партийной номенклатуры, дважды судимый в юности за грабеж и насилие Янукович ровней быть не мог. Но в пользу Януковича говорила экономика – уже третий год подряд темпы роста были выше 8 %, а главное, за ним стояли большие деньги: так называемый донецкий клан во главе с Ахметовым был готов финансировать его президентскую кампанию. Не устраивал Янукович и Медведчука – в первую очередь тем, что тот сам метил в преемники, но в конце концов решение было принято, и Кучма двинул Януковича в президенты. Скрепя сердце согласились с этим выбором и в Кремле: у московских чиновников Янукович тоже восторга не вызывал, они видели в нем мелкого провинциального мафиози, а не президента. Общаясь с Януковичем, Путин почти не скрывал презрения. Однако деваться было некуда: Янукович так Янукович.

Попытки команды Ющенко выйти на связь с Кремлем пресекались на дальних подступах задолго до начала предвыборной кампании. С тех пор как Ющенко ушел из премьеров и о нем заговорили как о будущем президенте, его ни разу не приняли на сколько-нибудь официальном уровне в Москве. Однажды, в конце лета 2003 года, когда Ющенко задумал провести конференцию с российскими политиками – и продемонстрировать таким образом, что он не отворачивается от России, – глава его штаба Роман Бессмертный получил подтверждения, что Ющенко все-таки примут в Кремле: без санкции Кремля такая конференция не могла состояться. Ющенко с Бессмертным прилетели в Москву, но ничего не вышло. “Встречи сорвались, мы проторчали весь день в гостинице и улетели ни с чем, – говорит Бессмертный. – Мы понимали, что это демонстрация” ⁵.

Немцов познакомился с Ющенко еще в середине 90-х, когда он был губернатором, а Ющенко – главой украинского Нацбанка. Потом они не раз пересекались, когда Немцов перешел в правительство. В 1997 году экономист и реформатор Виктор Пинзеник – его называли “украинским Гайдаром”: он проводил в Украине либерализацию цен и финансовую стабилизацию, отвечал за денежную реформу, выход из рублевой зоны и введение гривны – создал партию “Реформы и порядок”. Сначала “Демократический выбор России”, а затем Союз правых сил стали союзниками партии Пинзеника в России. “Мы с Немцовым тесно общались по линии СПС, – говорит Пинзеник. – У нас были общие взгляды на реформы. Мы были две либеральные партии” ⁶.

Позднее партия “Реформы и порядок” влилась в “Нашу Украину”. Она отвечала за либерализм. “Я был более консервативный, а они более либеральные, – вспоминает Ющенко, – я возглавлял национально-демократическое направление, а Витя Пинзеник – либеральное” ⁷. Союз правых сил объявил о союзе с “Нашей Украиной”, лидеры СПС принимали Ющенко в Москве, а в ноябре 2002 года Немцов и Ющенко подписали в Киеве манифест о сотрудничестве. Немцов отмечал, что их объединяет не только приверженность демократии и рыночной экономике, они “не приемлют олигархический режим, который, к сожалению, устанавливается в наших странах” ⁸. Действительно, политологи описывали тогда борьбу Ющенко с Януковичем в том числе и как противостояние миллионеров с миллиардерами: крупный бизнес в большинстве своем поддерживал Януковича, а мелкие и средние предприниматели встали на сторону Ющенко.

Возглавляемое Ющенко политическое движение базировалось на триединой платформе – украинском национализме, экономическом либерализме и стремлении стать европейской страной. Это в России европейский курс расходился с национализмом – по понятным причинам: национализм сублимировался в державность, а державность противополагалась западному выбору. На западе советской империи демократические движения, наоборот, строились на национализме – это был естественный способ стать частью Запада, отторгнув советскую власть и советское прошлое, – и “Наша Украина” шла проторенным маршрутом.