Михаил Федоров – В пекле Херсонских островов (страница 4)

– Амбалистый, – вспомнил я «Макара» на фотографии.

– Да, крупный дядька. Так вот у «Ленина» одно ухо. У него в Чечне оторвало другое. То ли осколками. Они там в дом где-то заходили. То ли растяжка сработала. Так вот он был и нашим бойцом, и инструктором по горной подготовке. На этом полигоне у нас была такая вещь, насыпанная. Это была не куча, это была гора, метров пятьдесят на пятьдесят. Это в длину и в ширину. И высота у нее порядка тридцати метров. Это была куча, насыпанная, там камень, земля. Всё что можно было, свозили. Терриконы ведь есть. С терриконов «КамАЗами» завозили, кучу накидывали. Ну, как террикон она получилась. И мы по ней постоянно лазили. Там угол был крутой, что по ней трудно было подниматься. Но когда мы выучили технику подъема, у нас все было легко. И ты на нее заскакиваешь как «птичка» просто. Поначалу, мы первый раз попробовали, у нас почти никто не поднялся. У нас тогда было пять человек, и у нас поднялся только один, который старослужащий, который знал, как нужно делать. Потом да, изучили всё. У нас тоже отличный инструктор был. Он именно давил на качество. У нас все на качество старались. То есть пока ты не научишься, пока ты не сможешь сделать сам, а не то что: «Да ладно, потом сделаешь», – никто не отпускал. Вождение у нас было. У нас стояли «КамАз», МТ-ЛБ, БРМ, короче, всякая техника, которая используется в вооруженных силах. Мы вот выходим на рубеж, сели, и поехали кататься. Бак откатал, приехал, его заправили и сел на другую машину. И вот так весь день катались. Не было у нас еще такого, как здесь. Здесь мы выходим на полигон и занимаемся всем и сразу. Мы пошли постреляли с того, постреляли с того, с того. Там у нас такого не было. Там если мы занимаемся горной подготовкой, то весь день занимаемся горной подготовкой. Если мы занимаемся вождением, то мы занимаемся вождением. Если стрельбами, то стрельбами целый день. Подготовка была максимальная, какая только возможна. Я даже не знаю, с чем сравнить. Вот я говорю, такое только видел у «вагнеров» и то не настолько сильно. А у нас люди были на опыте, тем более, ответственность у нас была высокая. Группа разведки главная в ЛНР.

– Учеба прошла когда?

Евгений:

– Это где-то осень 2020-го. Октябрь – ноябрь…

– И потом:

«Каспер»:

– Мы эти полтора-два месяца там отучились, приехали на позицию. И через неделю поступила подготовка к задаче. Задача была следующая на тот момент. Нужно было зайти, зачистить опорник противника, показательно. Ну довольно жестко, так сказать. Показательно выбить нужно, потому что в тот момент на Донецком направлении украинская ДРГ зашла и выбила, ой, там сомалийцы, по-моему, стояли на рубеже. И они зашли и выбили, вырезали всех абсолютно. И нам сразу поступил приказ, что нужно выполнить такую же задачу, только еще больше, еще жестче. Ну показать, если вы так, и мы так. У нас, кстати, так вся война происходила. Если не дай бог кто-то что-то сделал, мы показывали сразу, что так делать не стоит. Потому что мы сделаем сильнее. И всё. Нас сразу отправляют опять на полигон. Я только приехал, буквально неделя прошла, неделю отдохнул, всё, нас сразу отправляют на полигон. И там у нас шла подготовка непосредственно по данной задаче. По конкретной. От двух до четырех недель у нас выделялось на подготовку. То есть, если у нас не хватает времени, если мы не справились, нам спокойно еще неделю дают. То же самое, говорю, не как здесь, сказали: «Гоп-гоп. Давайте быстро, всё!» Всё, и месяц мы занимались конкретно по данной задаче, мы прорабатывали все возможные ситуации, это было на бумаге выписано. То есть ситуации бывают разные, мы даже выбирали примерную местность, с которой будем работать. Это лесополка или поле. А чаще всего у нас это было все смешано сразу. Проходили, отрабатывали, подготавливались максимально. Нам давали максимальную информацию по задаче. Сколько там человек будет находиться, примерно. Какая у них подготовка. Это подразделение где примерно проходило подготовку. Насколько подготовлено. У нас даже списки личного состава были. Ну, они не совсем точные были, но они уже были. То есть примерное понимание, сколько там офицеров, можно ли взять языка. Что-то сделать наподобие. Всё мы отрабатывали, привозят нас обратно. Мы постоянно работали от ТЭЦ, там была такая «тропиночка». И у нас все проходило… Так вот, нас вывезли на позиции. Всё, мы подготовились.

– Это когда?

– К декабрю было. Кстати, про нас тогда писали в «Луганских новостях». И нас наградили всю группу «За оборону Луганска» 1-й степени. Так вот… Я один момент забыл. Мы приехали сначала в бригаду, оттуда мы поехали в Луганск в Белый дом, в 2014 году удар был по Белому дому в центре в Луганске[4].

Луганская администрация. 2 июня 2014 года

Я видел жуткое видео изуродованных от разрывов человеческих тел, кто-то еще просил помощи, а кто-то уже и не мог. С криками ужаса метались люди, не в силах понять, за что убили их родных, и летело: «Скорую!», «Скорую!»

«Каспер»:

– Мы приехали. Мы стоим, как ангелочки, нам довели задачу. А холодно было. С нами поговорила психолог. Мало того, что она женщина красивая, ее по-любому будешь слушать. Почему здесь «минус» у нас, у нас не работают психологи. А это очень сильно помогает. Мы все получили задачу, услышали командиров. «Мужчины, от вас…» Много чего. «…много чего зависит…» И потом с ней пообщались. Рассказала нам самое главное: «Парни, вы же знаете, что у вас дома… что не дома…» Мы с ней поговорили минут тридцать – сорок, набрались хороших эмоций.

– А насчет «набрались хороших…»

– Она нам ничего особенного, мы просто с ней разговаривали. Мы просто разговаривали, и во время общения она выбирала некоторые моменты, она же психолог. И преподносила так, что нам хотелось что-то делать.

– У тебя папа, мама, родные… Не дай бог погибнуть…

– Нет, она вообще об этом не говорила… Да нам и нельзя после такой подготовки умирать, ведь так подготовить… А времени, как всегда, в армии мало… Она нам говорила: «Вам нельзя умирать, вы мне здесь нужны…» «Вы хотите со мной общаться? Тогда будем общаться…» Всё, нас вывезли на рубеж.

– Сколько вас было?

– Всегда работали от десяти до пятнадцати. Это у нас основная была сила. В штате нас было тридцать человек.

– Я писал про разведчиков, они ходили группами по пять человек.

– Это сейчас, потому что «птицы». А так, если открыть устав разведки, то разведка работает так же, группами от десяти до пятнадцати человек.

– Вас собрали…

«Каспер»:

– И мы действуем. Как? Действуем по ситуации. Нас вывезли. Мы на связи. Дальше мы делаем всё сами. Мы всё отработали, мы всё сделали, мы всё знаем, мы подготовлены, нам никто ни слова не говорит. Только докладываем мы, что делаем. И нас только слушают.

– С вами командир, кто-то старший.

– У нас командир был, он командир взвода. Он ходил на каждую задачу с нами. Старше нас. Он считался командиром взвода, а по факту майор. Такой дядька, у него не было правого легкого и ребер. У него стояла там сетка. Я, когда увидел первый раз, прямо аж испугался. Это Дебальцево. Они в 2014 году, эта же спецгруппа почистила. Не эта, но под его командованием. Чистили, он в дом заходил, открыл двери, а там стояла «монка» на растяжке. Он как бы был в более безопасном месте, он со стороны открывал, но все равно осколки пошли, ему вырвало полбока, но живой! Всё хорошо, всё нормально. Имплантат стоит. Но он с этим имплантатом показывал такие результаты, что я не мог сделать.

– Двадцать раз подтягивался?

– Он больше подтягивался. Он мог прыгнуть. Он с утра выходил, прыгал, двадцаточку-тридцаточку делал. Пошел, умылся. Пошел еще десять – двадцать пять раз подтянулся. Поотжимался чуть-чуть. Ну такой дядька. Да, он был жилистый. Не могу сказать, что он какой-то огромный был. Нет, обычный, жилистый мужчина. Но очень умный, кстати. У него такие идеи порой проскакивали в голове, что я не знаю. Но это опыт! Когда он всю жизнь воевал. Вот, ну и всё. Вышли на рубеж. Перебрались за реку.

– Речку переходили ночью, днем?

– Всегда по-разному. Бывало, работали, как эффект неожиданности, проскакивать. Ну как бы их не было, можно было спокойно идти. Но либо смеркалось, либо рассветало, наоборот.

– А можно было дымовуху пустить. А, нет, еще упадешь…

С «тропы».

– Да, не стоило, нас никто не «палил» в основном. Потому что у нас были такие точки. У нас же были «башенки» свои. В 20-м году у нас было два «мавика». В нашем взводе. Даже у хохла еще не было «мавика», а у нас уже были «мавики». На тот момент «мавики» были у хохлов у кого, у «Азова». Кстати, в этот же выход, почему нас наградили «За оборону Луганска» 1-й степени. У «Азова» были и у таких, отличных подразделений. А у ЛНР у нас единственных были. Всё, мы вышли. Прошли маршрут. У нас всё прекрасно прошло. Максимально.

– Сколько прошли?

– Около пятнадцати километров. Мы проходили как? Мы же заходили сначала в «серую» зону, в тыл. Потом по тылу там, где меньше всего вероятности, что есть вояки. Мы километров шесть – семь зашли за первую линию, и уже в пяти – шести километрах двигались в ту сторону, куда нам надо. В сторону тех постов. Заходили мы в основном с тылу. Наблюдение-то идет во фланг, в сторону реки, мы заходили с тыла. Все, пришли. В пять – шесть утра у нас предполагалось начало работы. Подошли максимально аккуратно, долго подходили. Там получается поле, такое где-то три с половиной – четыре километра на подходе. И по этому полю мы проползали «ползком разведчика». Это на локтях приподнимаешься, на 4–3 сантиметра передвинулся, лёг. Там траву заминаешь, чтобы не хрустела. Это занимало очень много времени. Мы эти три с половиной – четыре километра ползли часов около десяти. Вся задача на тот момент заняла двое суток. Ну, около десяти часов мы проползали, подползли к противнику, разведали все.