Михаил Федоров – В пекле Херсонских островов (страница 5)
– По 3–4 сантиметра «шажок»? – уточнил я.
– Да. Ну в целом по 5 сантиметров.
– Обалдеть… Тут пока доползешь, локтей не будет…
– Да, вообще улетали. Болели настолько сильно. Хоть мы и были подготовленные, у нас и плечи развиты были хорошо. Мышцы работали постоянно. У нас знаете, какой момент был? Мы каждый день собирались… У нас командир такой, что ты: «Ну я не хочу…» Командир леща как дал! Такого, отцовского… Каждый вечер мы собирались парами, и как бы странно это ни звучало, делали друг другу массаж. Руки, спина полностью. Кстати, лучше меня массаж никто не делает. Мы по книге делали. Делали, чтобы мышцы работали хорошо. Чтобы не забивалось ничего. Как бы массажистов у нас не было. А вот так каждый вечер сесть, чтобы я – тебе, ты – мне, по 10–15 минут, и чувствуешь намного лучше.
– Восстанавливается…
– Да, и мышцы забивает. И я хотел здесь ввести эти моменты, но здесь нет такого. Я очень сильно скучаю по тем временам. Потому что то, что мы там делали, мы специалистами были. Специалистами.
– И вот вы по 3–4 сантиметра вы ползете три с половиной – четыре километра.
– Всё, подошли. Начали сразу разведывать. Проверять информацию, так это, не так это. Проверили, по сколько времени кто стоит. Сверили время, которое у нас подано, по сколько они дежурят там, по факту они дежурят? Большая часть информации совпала, единственно, что не совпало, оказывается, у них было не две точки наблюдения, а три точки наблюдения. Мы это разведывали без проблем, никто не «спалился». У нас и «тепляки» были, и «ночники». У нас у каждого бойца было три оружия: это АКМ 7,62 для работы в густо заросшей местности. Это АКМ ночной. У него отличие от 7,62 – это стальная палка пикатини и на затворе, на самом поршне не было бороздочек. Его легче было чистить. И у каждого был «ночник»… Когда в «ночник» проверяли всё, просматривали и увидели момент, что в одной бойнице свет горит. Он горел, и они менялись все три поста постоянно в одно время. Ну а потом подошло время, это к 5–6 утра.
– Вот вы видите объект. А там что, дома?
– Нет, это поле. Позиция. Переходящая в лесополки.
– Вот, посты разнюхали…
– Да, время подошло, произошла смена, выждали полчаса, около сорока минут. Мы были где-то от 50 до 60 метров до позиции. Где мы должны были работать. Всё, у нас «голова» выдвинулась вперед. На закрепление сектора. Подошли буквально метров на 20, но это было с тыловой зоны. Это мы уже в лесополку заползли. Зашли в лесополку и уже начали в полный рост, ну как, на ногах проходить. Всё, зашла первая «тройка», «голова» зашла, потом подтянулось «ядро». И за ним уже «хвост». Я в «ядре» тогда ходил. Всё, мы подтянулись, заходит «голова», сразу снимает посты. Они заходят, рассредоточиваются и снимают посты. Всё, начинается работа. Залетает основная часть группы, ну и всё, там просто в блиндажи заскакивают, и всё, что движется, всё кладется. Кто бы там ни вышел, всё, что движется, всё живое, всё кладётся. Такой приказ был. Всё, мы отработали, отработали вообще на пять с плюсом, шесть – семь минут мы сами работали. Заняло шесть минут, мы по камерам смотрели. Еще на этот выход был момент один по поводу снятия постовых. У нас дядька позывной «Весёлый», он психически не особо стабильный. У него момент какой произошел. В начале 2014 года он семью к родителям отвез. Получилось так, что это село перешло под контроль хохлов. Хохлы зашли, узнали кто-то, какие-то соседи, кто-то там рассказал, что он служит, зашли, вырезали всю семью и сварили пятилетнюю дочку.
– Ой… – у меня сдавило в груди. – Жуть…
– И у него с головой было не особо стабильно.
Ещё бы!
Евгений:
– А он сам в «Беркуте» у нас служил. Это ОМОН на Украине. Он очень сильно любил ножной бой. У него около ста ножей. Все у него были. Вот когда я пересматривал камеру, то такого никогда и не видел, он нанес сорок семь ножевых. Это было с такой жесткостью. Он выполнил приказ на все сто процентов.
Видимо, вся его жизнь теперь была посвящена мщению за родных, и в первую очередь за дочь. Вот он бы вывел бандеровцев под ноль.
Евгений:
– Потому что нам сказали: с максимальной жесткостью. И он выполнил его на все сто… Всё, мы оттянулись. Как бы вам мягко сказать. Ушли быстро, пока нас не «спалили». Оттянулись, спрятались, переждали часов с 6 до 9…
– А вы без единого выстрела или пальба была?
– Нет, мы с автоматами, но с глушителями работали. Когда в блиндажах работают, на улице ничего не слышно. Абсолютно.
– Может, вас и не услышали.
«Каспер»:
– А нас и не услышали. «Спалили» почему? Когда уже с поста же… С каждого поста постоянно там каждые два-три часа с поста доклад идет куда-то на дежурный пост, на главный, командирам. Все посты отчитываются. В бригаде 5–6 постов, и эти 5–6 постов куда-то в тыл командирам докладывают, что «у нас всё хорошо». И «спалили», когда доклад у них должен быть, а эта позиция не докладывает ничего. Через два-три часа к ним выдвинулись, мы даже видели, как машины ехали. Потому что это была осень, 7–8 утра, но еще такое время темно, не особо, но фары видно. Они выдвинулись, а мы уже были на этот момент от них километрах в восьми.
– Тут не надо было ползти…
– Нет, мы подползали только на подходах. А обратно мы уходили конкретно быстро. Всё, мы оттянулись, переждали в тыловой зоне и выдвинулись по обратному маршруту. А вот на ТЭЦ на Счастьинскую идет железнодорожная линия. Вдоль нее этот самый передок. Это вдоль реки плюс минус сто метров от нее. Мы уже подошли, чтобы переходить по броду реку, у нас вдоль железной дороги полевая дорога и лесополка. У нас, получается, десять человек осталось в лесополке, пять человек – голова уже успела перейти на ту сторону железки.
– Перепрыгнули.
– Да, потихонечку перескакивали, потому что небольшая такая открытка и можно было «спалиться». И тут получается такая ситуация. Шестой человек только заскакивает за железку, из «головы» пацаны докладывают: «У нас три тачки едет». Мы сразу давай в бинокль, а у «Азова» знаете, в 20 году и до 22 года у них пикапы были черные. Или на передних пассажирских дверях такой у них треугольник, как герб, получается, вертикально у них флаг Украины нарисован, «Азов» написано, мова ихняя, и увидеть их было вообще без проблем. Ни у кого такого не было кроме них. Парни сразу докладывают: «“Азовцы” едут». Мы выходим на наших командиров, докладываем им, они говорят: «Можете отрабатывать. Действуйте по вашей ситуации». Мы ж: «Без проблем!» Нам только в дело… У них получилось так: три машины. В первой машине ехал «азовский» полковник. Первую машину мой первый номер обрабатывает с подствольника. В лобовое ВОГом, «лягушка» называется. У него такой принцип, когда ты стреляешь, он сначала падает и через доли секунды взрывается. Он проскакивает буквально полметра-метр, а потом взрывается. Не сразу у него детонация идет. Получается, он выкидывает первый ВОГ в лобовое окно, он пробивает лобовое и взрывается внутри. Там сразу все абсолютно «двести», потому что там не вариант. Всё, отрабатывает пулеметчик, зачищаем первую и вторую машину. Получается, мой первый номер уже был на правой стороне, я с левой стороны. И мы соответственно так начали чистить. Я прошел, продавил сразу полмагазина по машине, все, подхожу, открываю двери, а на переднем сиденье сидит «товарищ полковник». У меня там глаза, как «пешки были», когда я увидел эти погоны, у меня сначала заглючило. Потом смотрю, а меня не заглючило. Сразу погоны сорвал, документы досмотрел. Телефон, документы, бумажки все что были, забрал. А мы сто метров от реки были. Мы сразу через реку перепрыгнули, добежали до нашей первой позиции, ну, до пехоты до нашей. Всё, нас оттуда эвакуировали, камеры забрали и повезли на допрос.
– Три машины, – я вернулся немного назад. – И третью уничтожили.
– Все машины подавили, уничтожили. Максимально быстро.
– И сразу успели перебежать, пока там никто не подтянулся.
– Да, в течение пятнадцати минут заняло всё-всё полностью. Отработали, зачистили, подошли, досмотрели, всё что можно было, забрали, железку перескочили, добежали пятьдесят метров до реки, реку перешли, пятьдесят метров пробежали, на позицию забежали, всё. Максимально быстро, чётко, каждый знал своё действие. Каждый знал свою работу, что он будет делать, и кто будет его прикрывать. Кто будет идти вперёд, а кто будет стоять сзади. Потому что мы всегда отрабатывали двойки, мы всегда знали кто из нас первый номер, кто второй. И никогда второй номер не выполнял работу первого номера. Первый номер не выполнял работу второго номера.
– Понятно…
– Но только в случае гибели второй номер мог выполнять работу первого номера.
– Вот вас повели на допрос, – спросил я: – А что за допрос?
– Да, допрашивали: «А как у вас получилось?» – «Каспер» говорил протяжно, подражая голосу допрашивавших. – «А что у вас получилось?», «Где вы были?» Пытались нас постоянно ввести в заблуждение. Но так как мы с психологами работали и изучали, как нам преподносили, экстремальную психологию: то есть как сбить… Мы тоже учились, как сбить человека с толку. Как его можно напугать, как его можно вывести на что-то, чтобы он тебе сказал даже неправду. Чтобы такого не было, а он это скажет. Подготавливали более-менее. А допрашивали такие люди, «купола» называли. Это как у нас чекисты. А там «купола». Такие дядьки под два метра ростом, на «Ниве» ездили, у каждого ПМ на бедре. Они, когда подъехали, я сразу понял: что-то будет сейчас. И всё. Нас по одному человеку допрашивали, потом передавали допрос психологам, они уже все проверяли, что там, правда или неправда. Хотя мы камеры сдавали…