Михаил Федоров – В пекле Херсонских островов (страница 2)
– Что шахтеры в такой…
– Понятно, что…
– Получается, твоим папе и дедушкам повезло.
– У меня один дедушка по маминой линии, мамин папа, когда маме было 16 лет, он умер. Он должен был выходить на смену, а был то ли праздник, то ли день рождения у кого-то, он попросил друга своего напарника, чтобы он его заменил. Напарник вышел, и его завалило. Потом дедушка вышел на следующую смену, пришел со смены, начал есть и подавился мясом и умер…
– Не смог пережить…
– Да, не ушел от смерти.
– … Ты учился в школе в Луганске?
– Нет, учился в Зимогорье, тридцать километров от Луганска.
– Во название! Вроде юг и зима…
Евгений:
– Если заглянуть в историю нашего города, то сюда слали казаков, военных, чтобы охраняли эти края. А мой пра-пра… приехал, откуда мой род пошел. Его сюда прислали, и была такая ситуация, что зимой был налет каких-то левых казаков, бандитов, и вырезали весь город. Полностью, население все вырезали. А называлось Черкасский Брод. И после этого переименовали на Зимогорье, зимой было горе.
– Ты учишься…
– Отучился с 1-го по 11-й класс, а с половины 11-го класса ушел служить. Коронавирус в 2020 году. Но диплом я сумел получить.
– Как тебе «школьные годы чудесные»?
– Хорошее время. Прекрасные…
– А учился… Кто-то училке кнопки подкладывал на стул, кто-то прочитал всю школьную библиотеку…
Женя:
– У нас был класс максимально спортивный. Наш класс занял больше всего первых мест по районным соревнованиям. Класс был обычным, просто все были огромные, ну, кроме меня.
– В секции ходили?
– У нас такого не было. Мы сами занимались – футбол, волейбол, турники. В принципе всё, что входит в «А ну-ка, парни».
– То есть вы в свободное время бежали на футбольное поле…
– Да…
– Не в курилку…
– Когда как, бывало, сначала и в курилку…
– А у тебя спорт…
– Мой спорт – больше к турникам… Легкую атлетику…
– А по предметам, любимые…
– Историю любил, физкультуру. Это которую больше всего. И географию…
– Я тоже всю комнату картами мира обвесил… А у тебя ласково шли уроки, или по какому-то предмету затык…
– Затык у меня был с английским. Не люблю я языки. Я всегда говорил: «Оно мне не надо. Мне надо русский язык знать».
– А англичанка упёртая попалась.
– Нет, она довольно-таки лояльная. Она, если остальным нагрузки давала больше, то ко мне сильно не придиралась. Я делал то, что нужно было, и всё.
– Папку, мамку в школу таскали?
– Один раз вручить грамоту, какие хорошие они родители… Это класс шестой, седьмой…
Мы говорили, боец с кем-то по ходу переговаривался, кому-то слал эсэмэски, что-то открывал соседу, кому-то что-то советовал.
– А какие мысли после школы?
«Каспер»:
– С самого детства. У меня как-то получилось, война началась в 2014 году, а меня с самого детства тянуло в армию. У меня еще до этого была тяга, чтобы в армию пойти. И я в 2020-м пошел, не окончив 11-го класса…
– Подожди, с 2014-го до 2020-го. Там же война уже. Какие-то отзвуки до тебя долетали?
– Недалеко от меня, они (ВСУ. –
– Летит ракета, а ты в гамаке.
– Да, и всё. Началась такая суета, паника небольшая. В непонятках, что делать. Да и вообще. Мама поехала на заработки, папа служить ушел, а я не захотел уезжать.
– С кем же ты дома оставался?
– Один. Я был взрослым человеком. Сам мог себе приготовить. Папа заезжал, привозил пайки.
– Рассказывал, как там и что?
– Нет, на тот момент, в 2016 году, закончил службу, когда уставщину начали вводить. И тогда мы с ним разговаривали.
– Не понял, что вводить?
– Устав. Все чтобы красивенькие ходили. Всё чтобы по форме было… Он говорит: «Вы что? Война идет, а вы пытаетесь устав ввести…» В 2016 году он начал собираться, а в 2017-м уже только мотострелковые бои были.
– Улеглось.
– Да, активная фаза прошла.
– В 2014 году я мотался по делам в Россошь и видел, как молодые парни с Украины наводнили кафешки, видно было, как они убегали с Украины.
Евгений:
– Были такие, у меня был товарищ, который так говорил. Как бы я уже служил в этот момент, я в Луганске служил вообще-то в группе разведки.
– Пасечника[2] видел?
– Даже были такие моменты, когда мы приезжали, давали ему телефон, и он звонил с него (в Москву), ему давали ответ, и он давал ответ нам. 2-я гвардейская бригада в Луганске. Это главная бригада по ЛНР…
– Обожди, вот ты в школе учишься. А класс не разбежался?
– Когда началась война, уменьшился на процентов 50. Многие поуезжали. У нас в школе до войны около 500–600 человек. После начала войны осталось около 200.
– То есть после 2014 года половина уехала. И куда?
– Большая часть, конечно, в Россию уехала, а процентов 15–20 уехали на Украину.
– Ополовиненный класс продолжал заниматься.
– Да, мы начали заниматься в 2014 году где-то в октябре – ноябре. И то, какую учебу мы начали. Это было в пригороде уже. Меня папа сразу в Луганск отвез, а в конце лета он меня привез в Зимогорье. К бабушке. В течение лета Луганск был в полуокружении. Зимогорье, а следующий поселок от Зимогорья – это 6 километров, и там уже были хохлы. И они окружали Луганск. В июне – июле 2014 года хохлы уже были в двух километрах от Луганска, стояли прямо на въезде. Но это то, что папа рассказывал, то, что я знаю. Это то, что происходило.
– А учителя?
– Три учителя уехало на Украину.
– А как у них сложилась судьба?
– Не могу сказать, не знаю.