Михаил Ежов – Жандармъ Его Величества (страница 6)

Добравшись до Волховского переулка, пересекавшегося с Биржевым, остановились и начали выгружаться.

К нам тут же подскочил мужичок, одетый рабочим. Оказалось — филёр. Видать, его отправили вперёд на разведку сразу, как только закончился мой разговор с Джунковским.

— Семён Бычков, — представился он Усачёву. — Засели бомбисты в двенадцатом складе, ваше благородие, как и было сказано. Я поспрашивал по соседним складам и выяснил, что наши товарищи революционеры сидят тихо, почти не выходят. Только иногда привозят какие-то тюки. Да пару раз видели, как вывозили мешки. На вид — не слишком тяжёлые. Это точно анархисты. Склады не так работают.

— Внутрь заглядывали? — спросил Усачёв.

— Окна забиты досками, так что никак нет, ваше благородие.

— Понятно, — кивнул ротмистр. — Значит, сколько человек на складе, точно не известно. Мы знаем, что семеро, но только со слов арестованного. Мог и приврать. Что ж, будем штурмовать. Действуем стандартно. Подходим с разных сторон. Чайкин, Федотов и Ропотов, блокируете чёрный ход. Вы покажете, где он, — это уже было адресовано филёру.

Тот с готовностью кивнул.

— Остальные, выбиваем дверь и врываемся на склад, — продолжил Усачёв. — Наша задача — ошеломить так, чтобы дёрнуться не смели! А главное — если у них там динамит, не запалили. Стрелять на поражение, не миндальничать. Всё ясно?

Смотреть на жандармов, собиравшихся лезть под пули без бронежилетов, касок и щитов, было просто больно. У них не имелось ни газовых гранат, ни свето-шумовых. Как они планировали навести суету, чтобы дезориентировать противника? Криками и пальбой в потолок? Если ворота окажутся закрыты, пока они их выломают, анархисты уже подготовятся к отпору или динамитные шашки запалят. Большие потери неизбежны, а ведь жандармы — цвет дворянства. Храбрецы, пренебрегшие предвзятым отношением общества к синим мундирам. И не ради личных амбиций, а ради безопасности и процветания Отечества. Истинные аристократы и патриоты.

— Господин ротмистр, позвольте внести предложение, — проговорил я тихо, когда Усачёв отошёл от остальных.

Командир отряда вперился в меня ледяным взглядом. Выдержал паузу в несколько секунд.

— Вам предлагаю быть наблюдателем, — проговорил он сухо. — Оставайтесь снаружи. Если кто прорвётся, стреляйте.

— У меня есть план, как проникнуть на склад с минимальным риском, — ответил я, твёрдо глядя ему в глаза. — В случае, если ворота будут заперты. А такое весьма вероятно.

Усачёв слегка скривился, но он умел держать себя в руках. К тому же, оба мы были дворянами. А это что-то да значит. Послать аристократа куда подальше можно только в одном случае: если собираешься с ним стреляться.

— Говорите, но быстро, — сказал Усачёв нетерпеливо. — Времени мало.

— Отлично это понимаю. Чтобы минимизировать потери личного состава, предлагаю вот что.

Глава 4

Спустя двадцать минут к воротам склада подкатила реквизированная у грузчиков телега. Трое рабочих спрыгнули с неё, потянулись и начали стаскивать на землю тяжёлые бочки с квасом, громко переругиваясь. Возница же направился прямо к воротам с грубо намалёванными на них единицей и двойкой. Дёрнул створки и, убедившись, что они заперты, принялся бесцеремонно барабанить по ним кулаком.

— Эй, кто там есть⁉ Отворяй!

Присовокупив смачное ругательство, я пнул дверь сапогом.

— Принимай товар! Некогда нам тута прохлаждаться!

С той стороны раздались шаги, лязгнул засов, и дверь приотворилась. Я увидел вперившиеся в меня карие глаза, покрытое щетиной худое лицо и картуз, из-под которого торчали чёрные вихры.

— Чего тебе? — неприязненно осведомился человек, сверля меня взглядом.

— Привезли товар ваш, — ответил я, сплюнув не землю. — Три бочки. Принимай! Нам тут прохлаждаться не досуг. Ещё в два склада наведаться надобно.

Мужик открыл дверь пошире и окинул взглядом переодетых жандармов, сгружавших вторую бочку.

— Это не наше, — сказал он. — Ошиблись вы. Проваливайте.

— А ну, паго-одь! — протянул я, вытаскивая из кармана потёртого жилета, одолженного у приказчика одного из складов, кипу мятых бумажек. — Как так⁈ Не могёт такого бысть! У меня завсегда всё чётко. Вот гляди сам, братец.

— Да на кой мне твои бумажки, фраер⁈ — вскипел, теряя терпение, мужик. — Сказано тебе: не наше это!

— Да вот же ясно написано! — запальчиво воскликнул я, суя ему под нос листки. — Двенадцатый нумер!

Мужик, наконец, опустил глаза на ворох макулатуры, пытаясь разобрать, что там написано.

Мне только это и было нужно.

Выпустив бумажки, я ухватил его за грудки, рванул на себя и вытащил наружу.

— Ах ты лярва! — выдохнул он, теряя равновесие.

В руке у анархиста был револьвер, который он до этого момента прятал за спиной. Курок взведён.

Я ударил одолженным мясницким ножом в печень, оттолкнул противника вправо и ворвался на склад, вытаскивая из-за пояса револьвер.

Просил меня Джунковский не лезть, да и Усачёв настаивал, чтобы я только выволок анархиста на свет Божий, но в данном случае каждая секунда была на счету. Если внутри есть динамит, действовать следует решительно и, как говорили в девятнадцатом веке, без фанаберий.

Я бежал по дощатому полу, а за мной уже ворвались выдававшие себя за грузчиков жандармы.

Впереди показался мужской силуэт. Анархист был вооружён. Я метнулся в сторону, скрывшись за башней из ящиков. Грянул выстрел. Высунувшись, я поймал противника на мушку и нажал на спусковой крючок.

Террорист крутанулся волчком и упал на колено. Вскинул руку и пальнул ещё раз.

Загавкали револьверы жандармов.

Две пули угодили анархисту в грудь, одна — в живот. Он рухнул лицом вниз и замер.

Выскочив из-за ящиков, я помчался вперёд, перескочил через убитого и увидел стоявшего на колене террориста. В руках у него было охотничье ружьё.

Я упал на пол одновременно с грянувшим выстрелом. Позади меня дробь ударила в доски, во все стороны брызнули щепки.

Анархист ругнулся по фене и опустил ствол, целясь в меня. Пришлось всадить пулю ему в живот. Охнув, он повалился на спину, выпустив оружие из рук. Со стоном покатился по полу, зажимая рану ладонями.

— Ой, божечки! Убили!

Вскочив, я подбежал к нему, носком сапога отбросил ружьё подальше.

В это время за ящиками забухали выстрелы. Там тоже началась перестрелка.

Пригнувшись, я направился к узкому проходу между рядами ящиков. Прокравшись по нему, осторожно выглянул из-за угла. Справа никого, а слева за бочками засели трое анархистов. Двое с револьверами, и один — с обрезом. Ну, хоть не с динамитом.

На моих глазах один высунулся и несколько раз подряд пальнул поверх бочек. Раздался возглас. Похоже, кого-то из жандармов ранили. В тот же миг в анархиста с треском ударила молния, и он рухнул, всплеснув руками. Револьвер выпал у него из руки, противно запахло палёным.

Показалось мне, что ли⁈ Откуда взялась молния⁈

— Обухов, куда бьёте⁈ — раздался гневный возглас Усачёва. — Отставить ваши фокусы! Здесь динамит может быть! Все разом взлетим!

— Виноват, господин ротмистр! — донеслось с другой стороны. — Подумал, не в бочках же они бомбы хранят!

— Всё равно! — гаркнул Усачёв — Не сметь рисковать!

Снова затрещали выстрелы.

— Врёшь, не возьмёшь! — завопил террорист с обрезом и приподнялся, чтобы пальнуть.

Вытянув руку, я выстрелил ему в спину. Попал промеж лопаток. Анархист опрокинулся навзничь, протяжно застонал.

Последний из сидевших в укрытии мгновенно повернулся и выпустил по мне три пули подряд.

Я, конечно, укрылся за ящиками. Раздались сухие щелчки. У террориста кончились патроны!

Значит, пора действовать! Лишь бы свои не подстрелили.

Я уже собирался выскочить из укрытия и атаковать анархиста, когда он сам появился передо мной с узким ножом в руке.

— Порежу на ремни, падла! — прошипел он и, пригнувшись, ринулся в бой.

Выйти из ножевого боя невредимым практически невозможно. Даже зная все приёмы и пройдя через десятки тренировок. Так что испытывать судьбу я не стал. Пальнул нападавшему в живот. Ойкнув, анархист согнулся, застыл на месте, а затем повалился на колени.

— Гнида! — сдавленно выдохнул он.

— Бросай нож! — велел я.

— Не стреляй, вашблаародие! — простонал террорист, а затем завалился на бок и замер.