Михаил Ежов – Жандармъ Его Величества (страница 4)

Мой маневр не остался незамеченным конвойными. Проследив за мной, они увидели и бомбиста.

— Стоять! — раздался за спиной возглас.

Относился он не ко мне, конечно, а к сутулому.

Счёт шёл на секунды. В отличие от фильмов, в реальности потушить бикфордов шнур без воды практически невозможно. Двумя пальцами сжать, как фитилёк свечи, точно не получится.

Руки бомбиста ходили ходуном. Позади меня сухо защёлкали ружейные затворы.

Я понял, что добежать до парня не успею. Либо он подпалит шнур, либо меня подстрелят, когда окажусь слишком близко, на линии огня.

Вскинув револьвер, дважды нажал на спусковой крючок.

Бах! Бах!

Обе пули вошли террористу в грудь.

Он крутанулся вокруг оси, роняя динамит, опрокинулся назад и распростёрся на мостовой.

— Бомбисты!

— Убивают!

— Анархисты!

— Берегись!

Испуганные вопли неслись со всех сторон. Люди в панике разбегались кто куда.

К упавшему парню, обогнав меня, подбежали трое конвойных. Один присел возле него, пощупал пульс.

— Убит! — объявил он громко. — Наповал!

Обернувшись, я увидел высунувшегося из кареты директора. Он окинул улицу взглядом, подозвал одного из охранников и сказал:

— Уберите телегу. Этого — он ткнул в лежавшего на тротуаре террориста — доставить в морг жандармского отделения. Это по их части. И бомбу прихватите.

В это время я искал глазами парней, которые пытались сдвинуть загородившую дорогу телегу. Их как ветром сдуло. Но далеко удрать они не могли. Справа был переулок, а слева, метрах в двадцати, — ведущая во двор арка. Минимум один должен был инстинктивно нырнуть в неё, расценив как укрытие. Профи, конечно, так не поступил бы, ведь недолго оказаться в ловушке, но анархисты не спецы.

Я рванул к арке.

— Куда вы⁈ — раздался позади удивлённый голос Петра Николаевича.

Отвечать я, конечно, не стал. Вместо этого на бегу проверил, сколько осталось в барабане патронов. Оказалось, пушка на шесть камор. Два боеприпаса я потратил. Четырёх должно хватить.

Ворвавшись под арку, я помчался через неё и спустя пару секунд оказался в маленьком дворе-колодце. Из него вёл только один выход. Я помчался к нему. Перепрыгнул лужу и спустя мгновение оказался в другом дворе. Там я увидел одного из парней. Он карабкался по приставной лестнице, намереваясь перемахнуть через кирпичную кладку, перегородившую узкий проход между домом и флигелем.

— Стоять! — рявкнул я, не сбавляя скорости.

Обернувшись, парень заметил меня, попытался забраться выше, но нервы не выдержали: движения оказались слишком резкими и дёргаными, так что лестница зашаталась и поехала в сторону. Анархист спрыгнул с неё в последний момент, сунул руку за пазуху и выхватил револьвер.

Я выстрелил, не целясь. Просто для психологического эффекта. Убивать его было нельзя: нужно получить информацию.

Пригнувшись, парень рванул к распахнутой двери чёрного хода. Я пальнул ещё раз. От досок отлетели щепки. Анархист выронил оружие и скрылся на лестнице.

У него мог быть и нож, но вероятность, что парень станет ждать меня на пороге, равнялась нулю: слишком легко он испугался выстрелов.

Ворвавшись на лестницу для прислуги, я помчался вверх по ступенькам. Было слышно, как грохотал сапогами беглец.

На втором этаже я увидел вжавшегося в стену перепуганного мужичка с ведром воды в руке. На штанах расползалось мокрое пятно. Очевидно, анархист оттолкнул его, пробегая мимо.

— Ты чего это⁈ А⁈ — возмущённо крикнул мужик ему вслед. — Безобразишь⁈ Щас дворника позову!

Затем увидел меня. Скользнул взглядом по мундиру и обрадовался:

— Хватайте его, ваше благородие! Ишь, удумал: толкаться!

Площадка была такой узкой, что пришлось развернуться боком, чтобы протиснуться мимо него.

Я рванул дальше по ступенькам. Сердце колотилось, начиналась одышка. Новое тело подводило.

Проскочив площадку третьего этажа, я увидел убегавшего анархиста. Оглянувшись, он заметил меня и тут же нырнул в открытую дверь. Через несколько секунд я ворвался вслед за ним на огромную кухню. При виде револьвера три женщины в фартуках дружно завизжали и бросились врассыпную.

Из кухни вёл коридор. Больше анархисту деваться было некуда. Я помчался по узкому проходу. Впереди — поворот.

Едва я добрался до него, справа мелькнуло. Инстинктивно пригнувшись, я пролетел по инерции ещё пару шагов и развернулся, вскидывая револьвер.

Сразу стало ясно, что анархист прихватил где-то по пути чугунный совок для мусора и попытался огреть меня им из-за угла. Значит, уже пришёл в себя и начал соображать.

— Брось! — рявкнул я, держа его на мушке.

Парень ощерился и бросился на меня, замахиваясь импровизированным оружием.

Глава 3

Шагнув ему навстречу, я блокировал руку с совком и тут же врезал головой в нос. Раздался влажный хруст.

— А-а-а-а! — заорал анархист, попятившись.

Его физиономию заливала кровь. Схватив парня за запястье, я резко вывернул его, заставив пальцы разжаться. Совок с грохотом упал на пол.

— Сука-а-а-а! — взвыл анархист и попытался врезать мне левым кулаком.

Я подставил предплечье и нанёс стремительный удар коленом в пах.

Согнувшись, мой противник захрипел, а затем тоненько заскулил. Сунув револьвер в кобуру, я схватил анархиста обеими руками за одежду и швырнул через бедро на пол. Затем выкрутил ему руку назад, вынуждая перевернуться лицом вниз.

Раздались приглушённые ругательства. Мат вперемешку с феней. Надо же: не думал, что среди бомбистов встречались уголовники. Мне всегда казалось, что в ряды анархистов входили, в основном, разночинцы-интеллигенты. Мечтатели, которых фантазии о лучшей жизни завели не туда.

— Пусти, сука легавая! — прохрипел пленник, пытаясь брыкаться.

Я придавил ему руку коленом. Так, минута на размышления. Двое сбежали, значит, постараются предупредить остальных, что покушение сорвалось. Отправятся на штаб-квартиру. Когда поймут, что один не вернулся, будут менять точку сбора. Стало быть, времени на то, чтобы арестовывать, тащить пленника в жандармерию и там допрашивать, нет. Информацию нужно добыть быстро. Прямо сейчас. Хотя бы минимум — где скрываются остальные.

Из ближайшей комнаты выглянул мужчина с козлиной бородкой и в пенсне. В руках он держал раскрытую книгу и карандаш, которым, вероятно, делал в ней пометки.

— Прошу прощения! — пробормотал он, оторопело уставившись на меня и моего пленника. — Могу я узнать, что тут происходит⁈

— Задержание опасного преступника, — ответил я. — Позвольте ваш карандаш?

— Карандаш? — ещё больше удивился мужичок. — Эм-м… Да, конечно. Вот, извольте.

Выйдя в коридор, он сделал ко мне пару шагов и, опасливо косясь на сопевшего подо мной анархиста, протянул карандаш.

— У меня никакой запрещённой литературы не хранится! — сказал он поспешно. — Даю слово!

— Вам лучше вернуться в комнату, — посоветовал я.

Дважды просить не пришлось: мужичок поспешно скрылся за дверью.

— Где скрываются твои подельники? — задал я вопрос, наклонившись к пленнику.

— Пошёл ты! — прохрипел тот. — Руку сломаешь, гад! Пусти!

Бомбисты, вроде, товарищи идейные, просто так на сотрудничество не идут. Что ж, придётся «уговаривать».

Сунув острый конец карандаша пленнику в ухо, я начал постепенно вводить его, пока грифель не упёрся в барабанную перепонку.

Анархист заорал благим матом.