Михаил Ермолов – Россия в окружении. Заметки наблюдателя (страница 31)

«Ошибочно начав в 1877 году Восточную войну, мы смогли только издали увидеть башни Царьграда (Константинополя) и за это видение заплатили потерею сотен тысяч войск и миллиардом новых долгов».

Поясню, что такое 1 миллиард рублей долгов в той царской России. А это в пересчете на золото 774 тонны золота, которые Россия должна насобирать со своих подданных в виде налогов и отдать эти колоссальные деньги западным кредиторам. Можно прибавить к этой немалой сумме и немалые проценты. Ну что? Повысило ли это провальное мероприятие, благодаря изменникам в МИДе царской России Горчакову и Шувалову, обнулившим Сан-Стефанский мирный договор графа Игнатьева на Берлинском конгрессе, благосостояние подданных российского императора?

А Хрущев в XX веке, развалив сельское хозяйство Советского Союза, вынужден был закупить огромную партию зерна у Америки и Канады, заплатив в начале 60-х годов XX века почти 1000 тонн золота. Хрущев только одним развалом сельского хозяйства нанес ущерб Советскому Союзу больший, чем нанесла царской России русско-турецкая война за освобождение славян. Плюс уничтожение мясного животноводства. Поголовье крупного рогатого скота в СССР после вредительства Хрущева удалось восстановить только через 20 лет.

Так что по сути самодержавные правители могут быть и крайне опасны для исторического государства Российского. И правление предателя Хрущева, сумевшего заиметь практически неограниченную власть над Советским Союзом, ясно это показало.

А в конце XIX века введение в России гибельного золотого рубля изменником С. Витте, как механизма разрушения экономики России, привело к необходимости участвовать России в ненужной Первой мировой войне с миллионами бесцельно погибших русских солдат и с крушением государства Российского в 1917 году, с полным развалом экономики и гибелью миллионов российских подданных еще и в Гражданской войне.

С одной стороны, мы видим ухищрения врагов России с целью ее разрушения, а с другой стороны мы видим и последствия действий патриотов России, что тоже просматривается в веках. К сожалению, пропаганда работает так, что мы скорее узнаем имена врагов и изменников исторической России, выставляемых как благодетелей, чем тех, кто действительно продвигал интересы России с положительными последствиями для нее на века вперед. Это свидетельствует, что имена изменников и вредителей и в наши дни пропагандируются гораздо лучше, чем имена патриотов России, своей деятельностью сделавших бесценные вклады в наращивание мощи государства Российского.

Еще раз подчеркну, что благодаря денежной реформе графа Канкрина темпы роста экономики России по сравнению с Британией отличались если не на порядок, то уж в несколько раз были ниже, что и отмечается, в частности, в книге профессора Харьковского университета П.П. Мигулина «Экономический рост русского государства за 300 лет (1613-1913)». Вот и жили миллионы русских и российских крестьян в непроглядной нищете, и как следствие такого положения - без возможности получить образование и почти впроголодь.

Василий Кокорев в своей книге «Экономические провалы», пишет:

«С введением акцизной системы при министре финансов Рейтерне явилось право безграничного увеличения кабаков, отчего в течение последних 25 лет более двух миллионов крестьян пропили все принадлежности своего хозяйства и остались без лошадей и коров. На вопрос мой, обращенный к одной из нищих, ходила ли по миру за подаянием ее мать или бабушка, несколько нищих отвечали в один голос: "Мы и сами еще только 4-й год стали ходить по миру, а родители наши жили сытно, мужья же и сыновья все пропили; ведь в нашей деревне не было прежде ни одного кабака, а теперь завелось пять кабаков, отчего и погибло все то, что было заведено по крестьянскому житью, разная скотинка, сбруя и одежда».

Вот вам свидетельство постепенного сжатия денежной массы в экономике той царской России. Все гигантские средства, собираемые с подданных, в том числе и за счет расширения сети питейных заведений, шли на решение интересов других крупных игроков на мировой арене, в интересах других проектов, борющихся за мировое господство, при упорном нежелании дома Романовых заниматься собственным российским проектом борьбы за мировое господство под знаменами ценностей исторической России, которые выкованы столетиями борьбы и которые были подменены протестантскими ценностями, расколовшими Россию на два лагеря — тех, кто обирает миллионы крестьян, и тех, кто «жирует» на этом ограблении, при том, что большинство населения верило в справедливость и честность русских царей. А сколько людей — а это миллионы — искренне работало во славу своей страны. Все-таки, несомненно, что большинство людей склонно следовать внутреннему нравственному закону, склонны действовать в пользу Бога, который есть жизнь, нежели в пользу Дьявола, который есть смерть, что и объясняет, как это России удавалось выживать и даже наращивать свои ресурсы приращением все новых и новых территорий.

И как же можно оценить такую «трогательную» заботу о подданных своего государства императора Николая I из династии Романовых, закрывавшего глаза на проделки министра финансов графа Канкрина, разорившего своей денежной реформой, введением этого серебряного рубля десятки тысяч предпринимателей России, а косвенно и миллионы подданных Российской империи?

Мы же пытаемся разобраться, почему большинство граждан и современной, и той, романовской, России жили и живут, мягко говоря, небогато, о чем нам тычут наши западные «партнеры»? Массы населения, управляемые этими «партнерами» в ведущих странах Запада живут, по крайней мере, до сегодняшнего дня, в несколько раз обеспеченнее по причине отнюдь не лучшей работы этих подданных, а как результат ограбления так называемых «партнеров». Там, где находится «лежбище» этих банкиров, социальная обстановка должна быть по возможности немного смягчена.

А вот еще душераздирающие наблюдения Василия Кокорева о России времен императора Александра II:

«Когда-то в местах, представляющих теперь оскудение, процветало полное благоденствие, и что кем-то это благоденствие разбито вдребезги.

В Ярославле и Вологде существует несколько корпусов когда-то выстроенных лавок, теперь совершенно заброшенных и заключающихся в одних каменных стенах с провалившимися крышами и истлевшими от времени дверями. Точно такие же корпуса лавок, находящихся в полном запустении, можно видеть в городах: Галиче, Старице, Торопце.

На Ростовской ярмарке я видел заброшенные лавки, окруженные массою нищих, умолявших прохожих о подаянии на дневное пропитание».

Трогательная забота Правительства царской России о селе. Финансовое ведомство царской России постепенно сжимало и сжимало денежную массу, что вело к стагнации экономики России. Воздействие этой искусственно организованной стагнации на миллионы подданных царской России и описывает гениальный предприниматель Кокорев.

По случаю реформы винокурения Рейтерна результат для большинства русских регионов получился следующий: «Без барды не стало скота, без скота окаменело поле, земля ничего не родит, и вот нам пришлось кормиться мирским подаянием» — свидетельствуют нищие, которых опросил Кокорев и которых расплодилось по царской России в огромных количествах.

Кокорев говорит о системе обложения винокурен акцизами (определенными налогами), в результате в большей части северо-восточной России, православных регионах, винокурение, дававшее и барду для скота, и удобрения стало невозможно и наступил чуть ли не голод, в то время как система сбора акцизов с винокурен в протестантских Финляндии и Эстляндии не была изменена, и если в русских православных регионах наступил чуть ли не голод, то по полям протестантских Финляндии и Эстляндии бегали тучные стада крупного рогатого скота. Рентабельными остались только гигантские винокурни на юге России, где черноземы не требовали никакого удобрения. А весь Северо-запад был посажен на голодный паек из-за реформы протестанта лютеранина Рейтерна, уничтожившего дававшее удобрение сельскому хозяйству винокурение. И скажите, что Рейтерн не действовал в интересах протестантского проекта, перераспределяя ресурсы России в пользу протестантов.

Как можно больше вреда наносить православному народонаселению царской России, и попадешь в финансовые авторитеты, как попал лютеранин протестант Рейтерн.

Кокорев продолжает приводить свои примеры из реальной жизни православной провинции царской России, печально впечатляющей:

«Наши выставки сельскохозяйственные, огородные, промышленные и т. п. имеют в основании своем чистейшую ложь: они представляют чудовищную по объему капусту и картофель, крупные зерновые семена и породистый скот и т. д., тогда как в народной жизни ничего этого нет, и за всю эту ложь получают в награду золотые и серебряные медали.

Было бы поучительно составить правдивую выставку, на которой мы бы увидали не диковинки, а обыкновенных крестьянских коров и лошадей и те зерновые семена, какими деревня обсевает свои поля. Не мешает присоединить к правдивой выставке приданое большинства крестьянских невест и показать в картинах и’збы без соломенных крыш, снятых для корма скота в конце зимы; равно изобразить кистью художника коров, поворачиваемых кольями от бессилия встать на ноги вследствие зимней бескормицы и, наконец, в заключение показать кладовую большинства наших крестьян с содержащимся в ней «имуществом». При этом обнаружится, что «имущество» заключается единственно из старых тряпок, кое-каких веревок, изношенной обуви, оборванной сбруи и обвитых берестой горшков.