Михаил Ермолов – Опера в Мариинском театре. Книга вторая. Из дневника 2024-2025 годов (страница 6)

Как и в «Парсифале», состав вокалистов в «Лоэнгрине» просто превосходен. Высочайший уровень. Да еще и с легкостью вам представлена дилогия «Парсифаль-Лоэнгрин». Отметим еще раз исполнителей – Лоэнгрин – Сергей Скороходов, Эльза – Ирина Чурилова, Ортруда – Юлия Маточкина (и это после Кундри накануне), Тельрамунд – Евгений Никитин, Генрих Птицелов – Михаил Петренко (и это после Клингзора накануне), глашатай Глеб Перязев. В общем религиозная служба о величии Германии. Так это поставлено, и музыка об этом.

Конечно «Лоэнгрин» едва ли не самая выдающаяся опера Вагнера. Чайковский, говоря об особенностях бытования Вагнера во Франции, писал:

«Не было бы ничего удивительного, если б здесь привилась к репертуару оперных театров такая превосходная опера, как «Лоэнгрин». Эта опера, написана первоклассным мастером, полная оригинальности и вдохновения, и должна сделаться общим достоянием. Но оперы позднейшего периода, преисполненные лжи, по принципу фальшивые, лишенные художественной простоты и правды, могут держаться только в Германии, где имя Вагнера сделалось лозунгом немецкого патриотизма. Конечно, и тут дает себя беспрестанно чувствовать мощный талант, но всё-таки это есть не что иное, как произведения больного, дошедшего до мономании, немца».

Это Чайковский, кинул камень в огород «Парсифаля». И неудивительно, что многие зрители 22 мая решили досрочно покинуть «Парсифаля». Но вот «Лоэнгрин»… Тут Чайковский не устоял перед мощью и красотой этой оперы.

«Лоэнгрин» Вагнера полон рассказами, которым надо внимать с благоговением. Тут вам и ладья, которую тянет на золотой цепи волшебный лебедь, посланец, ни много и ни мало, чуть ли не самого Бога, Бога германцев. Поэтому и опера «Лоэнгрин» это тоже что-то вроде постоянной службы. Сплошная литургия.

Есть в «Лоэнгрине», как и в «Парсифале», злодеи, как и положено. В «Парсифале» – это Клингзор с его порногаремом, а в «Лоэнгрине» это подкаблучник Тельрамунд и его жена Ортруда.

Прибывший спасать Брабант волшебный Лоэнгрин, ставит условие своей невесте Эльзе – «имя не спрашивай и не спрашивай откуда я». Где находится хранилище святынь и имена тех, кто охраняет эти святыни не должно оглашаться, нужна завеса тайны. Какой-то замок Монсальват, где хранятся святыни – копье и чаша Грааль, которые охраняются далеко не всегда успешно, как мы узнали по сюжету «Парсифаля». В общем, заклятие «Парсифаля». А Лоэнгрин пришел помогать людям, брабантцам, Германии, с пониманием, что его происхождение от хранителей Грааля надо держать в тайне. Не должно быть утечки. Если тайна будет сохранена, то Лоэнгрин сможет более эффективно помогать людям.

Значение религии и ее святынь в равной степени важны для любой страны и любого народа. И проявления священства, охранителей, вызревают одинаково во многих странах, будь то Брабант, будь то Московия, будь до Русь-Россия. Имени посланца Бога, которым выступает приплывший на помощь людям Лоэнгрин, знать нельзя. Причем он приплыл на ладье, которую за золотую цепь тянул лебедь, священная птица у многих народов. И у немцев, и у русских. Лебедь – царская птица. В общем, красиво, ничего не скажешь.

Таким образом, опера «Лоэнгрин», как и «Парсифаль», сплошной ритуал и отражение понимания этого важнейшего ритуала во всех движениях лиц, начиная с опеределенного уровня иерархии – глашатая, короля Генриха Птицелова Брабантского, которые несут это ощущение священнодействия дальше в народные массы. Через них воздействие священства рыцарей-охранителей святынь из оперы «Парсифаль» передается и народу. Происходит как бы воспитание отношения к святыням, национально-государственным. В общем, опера «Лоэнгрин», еще раз подчеркну, это сплошной ритуал, начиная с молитвенного вступления.

Когда Лоэнгрин, защищая честь оклеветанной Эльзы, сразился с Тельрамундом, все понимают, что правила боя это святое, правила поведения в человеческом обществе это тоже святое. Да и вообще, все, что мы видим в «Лоэнгрине» святое, Германия-родина-государство это святое, это все и религиозные понятия. Воины, защитники Родины, защитники народных и религиозных ценностей, которые надо постоянно обозначать и не позволять путем размытия ослаблять воздействие этих высших религиозных ценностей на народ и правителей.

И это конечно перенял Гитлер – войска ЭсЭс так же воспитывались. А где грань, когда положительное и устойчивое понимание религиозных ценностей переходит во вредоносный фанатизм?

Вся опера призывает – верьте, верьте, и тогда успех будет более вероятен. Гитлеровцы применили эти лоэнгриновские призывы в лозунге «готт мит унс» на пряжках солдат Третьего рейха. Но поскольку произошла подмена истинных, на фальшивые ценности, эти надписи на пряжках гитлеровцев не привели к Победе.

Но в «Лоэнгрине» постоянно молятся и молятся. Сплошное религиозное моление, сплошная литургия. «Господь сверши праведный суд». Ну, не помогло это Германии, ни в Первой мировой, ни во Второй.

Но враги тоже не дремлют и прекрасно понимают серьезность устремлений героев «Лоэнгрина», и их задача – ослабить их веру, смутить, чтобы дух народа и воинов ослаб. В этом направлении действуют подкаблучник Тельрамунд, и его жена Ортруда. Они поставили себя вне этой общей молитвы и службы.

Ортруда настоящая коварная ведьма, которая постоянно смущает невинную и наивную Эльзу, невесту Лоэнгрина. Задача Тельрамунда и Ортруды ритуально отсечь хотя бы частичку тела Лоэнгрина – хоть пальчик, – и Лоэнгрину конец. Вагнер нахватался подобных сюжетов в греческой трагедии.

И так, есть религия, а есть сектантство, и действия Тельрамунда и Ортруды это разрушающее сектантство, направленное против цементирующей веры народа Брабанта, которую охраняют и распространяют хранители святынь христианства – Грааля и копья Лонгина – рыцари замка Монсальват, приславшие людям Лоэнгрина.

Вагнер в музыке любуется появившейся в первом акте невестой Лоэнгрина Эльзой. Эльза молится в ожидании прихода Лоэнгрина, а парочка Тельрамунд и Ортруда, мрачные сектанты, стремятся разрушить, и этот брак, и порушить силу народа Брабанта.

Ортруда уговаривает Эльзу, пытаться выяснить происхождение Лоэнгрина. Выяснить то, что этот Лоэнгрин запретил категорически. И Ортруда, между прочим, обращается за помощью не к христанскому богу, а к древним языческим богам, Вотану и Фрейе. Вагнер в «Лоэнгрине» тянул в сторону христианства, а всякие «вотаны» у него стали плохие, хотя «вотанам» Вагнер отдал дань по полной программе в языческом «Кольце Нибелунга», четырехвечерней тетралогии. Вагнер разошелся в этом вопросе с Гитлером, на что многие не обращают внимания.

И так, злобная и коварная, «якшающаяся» с языческими богами Ортруда, это, по сути, Яго в юбке. А наивная Эльза увидела в Ортруде соратницу, помощницу, настолько умело Ортруда прикинулась сторонницей основных верований, которые исповедует Эльза. Но она вбрасывает в мозги Эльзы разрушающий яд сомнения, и призывает ее выведать происхождение Лоэнгрина. Этот рыцарь ведь может и скрыться, по версии Ортруды, обмануть девушку, понимаешь, и тогда «ищи его свищи». И у Эльзы закрадывается сомнение. А значит, у Эльзы вера угасает, вера, и в своих богов, и в посланца богов Лоэнгрина. У Эльзы рождается разрушительное недоверие, которое, проникнув в народ, уничтожит веру, как цементирующее народ средство, наращивающее силу народа, веру, которая может помочь в борьбе.

Здесь Вагнером явлено оружие пропаганды, как это было в период подготовки на Руси Смутного времени, когда был вброс о ненастоящем царе Борисе и настоящем царе Дмитрии, а на самом деле самозванце. Та пропаганда сработала, государство Московия было разрушено. И сейчас в «Лоэнгрине» под угрозой уничтожения Брабант, как конкретное государство, но и как символ некоего германского государства. Любому государству ослабление веры принесет несчастье.

Как и в «Парсифале», спустя 30 лет, Вагнер пытается в «Лоэнгрине» расширить пространство театра, устраивая перекличку мини оркестров, звуки которых раздаются и из разных мест зала, со всех сторон, вписывая зрительный зал в окружающее миропространство.

Костюмы в «Лоэнгрине» превосходные, как и в «Парсифале», абстрактные, но богато выглядящие, благодаря блесткам. Блестки и в других религиях в ходу. Вспомним Мечеть аль-Аскария недалеко от Багдада в местечке Самарра, стены которой сплошь украшены хрусталем.

Глашатай в «Лоэнгрине», подобно Гурнеманцу в «Парсифале», все время вещает, как бы, на котурнах, он не говорит, а именно вещает. Получается что-то вроде греческой трагедии.

Для окраса нюансов религиозных мотивов в «Лоэнгрине», как и в «Парсифале» привлекается детский хор, как хор ангелочков. В этой сплошной литургии «Лоэнгрина» это очень уместно. Можно вспомнить и пионерские советские хоровые песни. Этот прием еще эффективнее использовался и в СССР, и с лучшим победным результатом.

В общем, все, включая и женщин, которые наряду с мужчинами-воинами восходят в храм, чтобы обвенчать Лоэнгрина и Эльзу, восходят в храм для участия в ритуале, и совместной молитве.

Но, вдруг, врывается Ортруда, и рушит религиозную церемонию. Что удивительно, и это настоящая ошибка Вагнера, во время всеобщей молитвы в храме, во время ритуала, вдруг, возникает какой-то диспут. Речь идет о попытке разрушить веру, молитвенный экстаз, объединяющий всех присутствующих. Оркестр в этой сцене особенно тонкостно аккомпанирует. Получается, кто-то нарушил ход церемонии – и ничего. Как будто так и надо. Разрушается процесс созидания духа народа, и никто не дает этому преступному деянию отпор. Никто не арестовал преступных возмутителей ритуала Ортруду и Тельрамунда, не скрутил, не надел наручники. Наносится колоссальный вред народу, стране, а они устраивают идиотскую дискуссию. И никто и «не почесался», чтобы правильно оценить это преступное деяние, и пресечь его.