Михаил Ермолов – Опера в Мариинском театре. Книга вторая. Из дневника 2024-2025 годов (страница 7)

А ведь цель Вагнера – это сплошная литургия, для накачки духа Германии. А кто-то спокойно наблюдал за всем этим, и готовил средства пресечения результатов этой религиозной накачки с катастрофическими последствиями для той же Германии. Так кто же оказывался в выигрыше?

И Лоэнгрин, которому должно быть все ведомо, тоже глупейшим образом вступает в дискуссию – вместо того чтобы разить врага, применившего пропагандистское оружие. А этот Лоэнгрин, так получается, вроде готов мечом махать, но не знает когда это следует делать. И Лоэнгрин допускает страшную ошибку, он начинает оправдываться, вместо того чтобы немедленно поразить врага, посягнувшего на веру народа. А почему же ты не отдаешь приказ арестовать, или вообще, немедленно, не поработаешь мечом с явным врагом народа? Ты ведь посланец Богов, или как? Не разглагольствуй, а решительно действуй, не веди себя как профнепригодный правитель. Оркестр в этой сцене играет блестяще, еще раз подчеркну. Действенный призыв – «храните веру» подавляется какими-то авантюристами-мошенниками Ортрудой и Тельрамундом.

Получается, что оружие пропаганды Тельрамунда и Ортруды эффективно направлено против Лоэнгрина-спасителя, и он ничего не может противопоставить их оружию разрушения, по сути, разрушения сначала веры, а потом и государства, которое Лоэнгрин призван защищать. В общем, у Лоэнгрина какая-то интеллигентская рефлексия, отнимающая у него возможность решительно действовать. Этот воин и не подумал немедленно расправиться с врагами, действующих оружием с отложенным разрушительным действием. Значит, он явно недополучил какие-то важные знания от своего недотепы-папочки Парсифаля.

Ортруда и Тельрамунд уже победили Лоэнгрина. Пропаганда, как разрушительное оружие врагов, действует в «Лоэнгрине» великолепно. Религиозный экстаз народа подавляется, а значит впереди и поражение в войне. И в этом весь Вагнер. Религиозный экстаз народа, объединяющий и усиливающий экстаз, легко разрушается вбрасыванием простого сомнения в законности Лоэнгрина – а Лоэнгрин не реагирует на эти разрушительные смертельные вбросы, и не уничтожает этих врагов немедленно. Какой же он спаситель Брабанта! Ведь он, по идее, посланец Богов, и должен все знать. А значит, его Боги не совсем в курсе о средствах поражения, применяемых противником. Знают, что можно махать мечом, но не знают когда нужно махать этим мечом. Лоэнгрин ведет себя как недоучка, как, в прочем, и его отец Парсифаль. Ну, в общем, одно слово, потомок Парсифаля.

Надо отдать должное режиссеру-постановщику спектакля Константину Плужникову, поставившему этот великолепный спектакль. Он буквально выстрадал этот спектакль и вложил в него всю душу. Ведь и сам Плужников в свое время прекрасно пел партию Лоэнгрина. К сожалению, Плужников впутался в какие-то нелепые политические «дрязги» в театре, и лишил себя возможности приносить Мариинскому театру большую пользу.

И вот звучит блестящее вступление к третьему действию оперы Лоэнгрин, с подлинным блеском исполненное оркестром Мариинского театра. Оркестр продемонстрировал истинную виртуозность в непростых артикуляционных нюансах при исполнении этой виртуозной музыки. Просто блеск.

Что еще и еще раз хочется отметить. В тот вечер оркестр и солисты продемонстрировали блеск исполнения этой замечательной, наверно лучшей оперы Вагнера. Идеальный баланс оркестра с певцами, блестящие массовые хоровые сцены, подкрепленные блеском оркестровой игры.

А Вагнер, без всяких оснований, обещает, что «перед святынями враги падут» – смысл – хоругвями отгоним врагов – то же самое, как и у Романовых, русских царей, с их провальной пропагандой, которая привела к краху великое государство, Российскую империю. Враг разрушил символы веры пропагандистским оружием. И Лоэнгрин оказался слабаком, плохо подготовленным для государственной деятельности. Ослабил государство и вынужден, вы только вдумайтесь, удалиться обратно в свой замок Монсальват, бросив на произвол судьбы Брабант, который он пришел защищать.

А вместо себя Лоэнгрин прислал какого-то пацана, Готфрида, когда-то исчезнувшего брата Эльзы. А у этого пацана несомненно будут советники и регенты, которые и поведут, и народ, и государство, черт знает куда. И это совсем нередко бывало при всяких регентах.

Лоэнгрин, по сути, оказался предателем, никудышним правителем. Так получается у Вагнера. И о чем думал Вагнер придумывая такой сюжет, когда соблазны действуют на всех, и с соблазнами этими большинство не может справиться. Соблазнение рыцарей-охранителей, и в «Парсифале», и в «Лоэнгрине», ведет, по сути, к предательству, к измене своему долгу воина, охранителя святынь, государства, сообщества.

В общем, зрители пришли в Мариинский театр послушать историю о святости и грехе, о Парсифале и Лоэнгрине. Но многие не смогли осилить эту грандиозную дилогию Вагнера, весьма противоречивую и далеко не во всем поучительную, но с гениальнейшей, в прочем, почти бесформенной, музыкой, аж почти на 10 часов, и на более чем сомнительный сюжет.

Опера Джузеппе Верди «Фальстаф»

4 июня 2024 года. Мариинский театр – 2. (Новая сцена)

Шел я на «Фальстафа» с полным предубеждением, что увижу, в общем, дурацкий спектакль, хотя и исполненный на высочайшем музыкантском уровне, как, к примеру, относительно недавний спектакль в итальянском театре Верди в Бусетто, в блестящем музыкальном исполнении оркестра театра Ла Скала под управлением Рикардо Мути с очень сильным составом исполнителей. Но постановка…… это нечто несуразное, как это нередко бывает с этой оперой Верди «Фальстаф».

Но, совершенно неожиданно, в Мариинском театре – 2, я увидел гораздо более сильный спектакль, поскольку он и исполнен был с невероятным блеском, но и поставлен был на порядок лучше, без заложенных либреттистом Арриго Бойто идиотизмов, а музыкальная часть в исполнении солистов Мариинского театра, блестящего оркестра театра под управлением Гергиева, конечно ни в чем не уступала спектаклю в Бусетто в исполнении оркестра Миланского театра Ла Скала, а местами и превосходила. Надо сразу это обозначить. Музыкантский уровень исполнения оперы Фальстаф 4 июня 2024 года в Мариинском театре был выдающимся.

Первое, что я, придя в театр и купив программку, увидел в программке, была оценка самим Верди главного героя оперы «Фальстаф» – «Фальстаф – негодяй, совершающий всевозможные дурные поступки». И я понял, что увижу совершенно правильный спектакль, а не дурацкий. К тому же, в этой же программке были приведены совершенно трезвые мысли и постановщика оперы итальянца Андреа де Роза, позаботившегося о сохранении имиджа Верди, как бы не пытался бросить на Верди тень либреттист, англофил и, по сути, крупный английский шпион Арриго Бойто. Андреа де Роза обозначил, что в «Виндзорских насмешницах» Шекспира, в сравнении с оперой «Фальстаф», гораздо детальнее прописана темная сторона жизни нашего «короля пузанов». Он водится с шайкой просто откровенных воров, пьянчуг, авантюристов, проституток, которые почитают его за своего вожака. Он преступает границы закона, фальшиво декларирует дурачкам ту свободу, которую мы сегодня назвали бы анархией. Главное для этого негодяя, как выразился Верди, выпивка, еда, секс, смех. И Андреа де Роза прямо и совершенно правильно называет мир Фальстафа – смрадным миром дна. А этот смрадный мир дна отнюдь не подчеркивается многими постановщиками этой оперы, при постановках в разных театрах мира.

Опера «Фальстаф», конечно, часто идет на сценах мировых оперных театров. А поэтому, руководствуясь ремаркой Верди, что «Фальстаф – негодяй, совершающий всевозможные дурные поступки», Андреа де Роза и решил поместить первое действие оперы в современный публичный дом самого низкого пошиба.

Я, честно говоря, не поклонник частого перенесения действия многих опер в современность, сплошь и рядом не убедительные, но не могу и не отметить, что некоторые спектакли, поставленные по такой методике, получаются и совершенно впечатляющими, и даже выдающимися. Что и произошло с этим спектаклем Мариинского театра.

Можно отметить, в частности, такого мастера оперной режиссуры, как Вилли Деккер, который потряс Зальцбург своей «Травиатой» с Анной Нетребко, но у него есть и яркая постановка, не смотря на лапидарность оформления, «Евгения Онегина» Чайковского в Париже, и много чего еще есть.

И так, Андреа де Роза решил привести в соответствие указание Верди, на то, что «Фальстаф – негодяй, совершающий всевозможные дурные поступки», попросту поместив действие оперы в современный публичный дом низкого пошиба, а не так, как в большинстве трактовок этой оперы, в которых действует, ну, в общем, какой-то разодетый толстый придурок, но отнюдь не выглядящий «негодяем и преступником». Вот поэтому Андреа де Роза и поместил Фальстафа в современный публичный дом, где он, конечно, не последний человек.

И сказать, что соседство с таким заведением, где полно алкоголиков, развратников, проституток, воров и наркоманов радует других персонажей оперы – Алису, Мэг, Форда, Фентона, – это было бы погрешить против истины. И эти мирные персонажи, так сказать соседи с этим публичным домом, эпатированные подонком Фальстафом и другими обитателями этого малопочтенного заведения, решают как-то воздействовать на этого подонка, в соответствии со своими скромными возможностями, о чем и сюжет этой оперы. Но в конце, к сожалению, и Андреа де Роза вынужден придерживаться партитуры оперы и оставить фугу, где резюме для всего сюжета оперы – да не обращайте внимания на всяких подонков и преступников фальстафов, смейтесь, веселитесь.