Михаил Ермолов – Опера в Мариинском театре. Книга вторая. Из дневника 2024-2025 годов (страница 4)

И если зритель был бы лучше подготовлен к пониманию жанра происходящего, то и восприятие было более правильным, и скучать бы не пришлось. Ну, есть любители литургий, вот и пусть смотрят и слушают, а вот подсовывать литургию вместо оперы… А массовый зритель и не подозревал, что видит он не столько оперу «Парсифаль», а длиннющее вступление к другой опере Вагнера «Лоэнгрин». К сожалению, в программке, кроме самых общих слов либретто, больше ничего не было сказано. А надо бы было обозначить преемственность «Лоэнгрина» от этого «Парсифаля». Но ведь я не встречал предположения, что этот «Парсифаль» был началом, по сути, дилогии, где «Парсифаль» это первая часть, а «Лоэнгрин» это продолжение. И «Парсифаль», во многом, не смотря на свои необъятные размеры, не обладает какой-то самостоятельностью.

И так, в «Парсифале» все вертится вокруг святыни, а «Лоэнгрин» это уже производное, отражение, нисходящее на наш грешный мир, где уже действуют не священнослужители, а «графья-князья», воины, народ, где хоть и присутствует храм для венчание жениха и невесты, но, прежде всего, это государственная структура, и народ этого государства.

«Лоэнгрин», появляющийся в одноименной опере чудесным образом, как сын Парсифаля, ставшего главным хранителем магических святынь, несет, как волшебник, «нечто», в какой-то другой мир, который надо воспитывать и приводить в соответствие с выработанными религиозными канонами, организовывать в связи с пониманием, и смысла святынь, и смысла религиозных канонов, вырабатываемых священством Грааля, и транслируемых в грешный мир.

И глашатай в «Лоэнгрине» несет своими речами что-то из того священного, что выработали хранители святынь, священное, настраивающее на лад служения отечеству. Прекрасная разработка Вагнера, но, тем не менее, все это не помогло Германии, ни в Первой мировой войне, ни во Второй.

На заднике в опере «Парсифаль» видно озеро, челн рыбака, мельница – пропитание то нужно монахам-хранителям. Получается, что они не питаются только святым духом. Нет, им нужна и обычная пища.

Особенность театра Вагнера еще и в том, что он постоянно пытается расширить границы зрительного зала, для чего неоднократно устраиваются разные переклички хоров, небольших оркестров, звучание которых раздается из разных точек зала и сцены. Тем самым как бы обозначается большее пространство, по сравнению со зрительным театральным залом. Перекличка духовых оркестров и хоров – обозначение расширения пространства. Зрительный зал, как бы, встраивается в окружающий мир.

Вагнер использует часто встречающийся в операх прием рассказа – в частности, в какой-то момент служители-охранители возбужденно сообщают зрителям, что приближается на горячем коне некая Кундри. Конечно, организовать эффектную скачку по сцене, практически, не возможно, поэтому воображение зрителей может легко нарисовать эту скачку этой Кундри, которая имеет несколько ипостасей в этом «Парсифале». Она и служительница-помощница в этом храме Монсальват, где все служители дали обет безбрачия, но она еще и порнозвезда в гареме злодея Клингзора. Богатая биография. И вот появляется сама Кундри, один из центральных персонажей оперы. Сразу подчеркну блестящее исполнение роли Кундри великолепной певицей Мариинского театра Юлией Маточкиной, обладательницы дивного голоса, который были бы рады заполучить ведущие мировые оперные театры.

А Гурнеманц, главный распорядитель, как и положено, не суетясь, продолжает служить, не суетится, не выходит из сосредоточенного образа служителя святыне. То есть, его поведение соответствует тому, что задействована святыня этого замка Монсальват. Ну, литургия, что возьмешь.

Гурнеманц спокойно продолжает служить – как служит священство на Пасху в Храме Христа спасителя в Москве, или в Соборе святого Петра в Риме, или монахи в буддийском храме.

Вообще, на протяжении всего своего творчества Вагнер, как бы, мечется между увлечением христианством и язычеством. В «Тангейзере», «Лоэнгрине», «Парсифале» христианство давлеет, а вот в «Кольце нибелунга», четырехвечерней тетралогии, Вагнер отдает дань древнему язычеству, И надо сказать, что гитлеровщина выбрала именно вагнеровское язычество, практически отвергнув христианскую тематику Вагнера в ритуалах гитлеровской Германии. Сталин в СССР тоже, до поры до времени, не увлекался христианством в ритуале, как очевидно устаревшей технологии. Технология эта совершенно не пригодна для современного государства. Но, победные сталинские наработки почему-то игнорируются современными создателями ритуалов для современной России. А ведь царская христианнейшая Россия проиграла все, что только можно было проиграть.

В общем, на сцене в «Парсифале» мы видим совсем не бытовые сцены, а церковную службу, и даже более, поскольку это не рядовая служба в одном из многочисленных храмов, а служба при важнейших святынях в загадочном храме Монсальват. Перед нами не простые люди со своими повседневными заботами, а именно служители высшего ритуала охранения и поддержания в порядке святынь. Насколько это зрелище захватывающе – вопрос дискуссионный.

Музыка Вагнера гениальна в любой момент, но вот о музыкальной форме Вагнер имеет самое смутное представление, да его это и не волнует. Его творения можно воспринимать, только погрузившись в религиозный транс, чего ожидать от большинства зрителей не приходится. А поэтому у многих возникает желание поскорее покинуть зал, поскольку без религиозного транса воспринимать это творение Вагнера не возможно. Сон начинает смеживать веки у большинства зрителей и никак иначе.

И так, если зритель не начал погружаться в сон, то он узнает из рассказов служителей драматическую, и немного смешную, историю Амфортаса, что-то вроде самого главного по ритуалу, которого выносят на сцену на носилках. У Амфортаса опасная кровоточащая и незаживающая рана, от этого самого копья Лонгина, которое он обязан был беречь как зеницу ока. Это копье Лонгина похитил у глупого Амфортаса недопущенный в ранг хранителей, и ставший злодеем, Клингзор. Глупый Амфортас унаследовал свою должность от своего отца, Титуреля, который вот-вот должен умереть. Амфортас, хоть и тяжело раненый, продолжает держаться за свою должность главного охранителя святынь – чаши Грааля. В таком состоянии он, практически, не может отправлять свои обязанности в полном объеме. Как то это не вполне ответственно, по отношению к святыням и общему делу. В общем, пример Амфортаса не свидетельствует в пользу передачи власти по наследству. Порочная это система. А в наши дни эту порочную систему пытаются возрождать в современной России.

Дело в том, что Амфортас не смог устоять перед чарами уже знакомой нам девахи, по сути, порнозвезды Кундри, и нарушил обет безбрачия рыцарей. Во время любовных безумств с Кундри, у него – и это же смех – похитили священное копье Лонгина, одну из святынь, которую он должен был охранять как зеницу ока. А он совершенно отвлекся от своих священных обязанностей, и увлекся эротичной Кундри. И Амфортас, совершенно заслуженно, был ранен злодеем Клингзором, тем самым священным копьем, которое он должен был беречь. Копье вырвал у Амфортаса злобный Клингзор, которого не допустили в ранг служителей, хоть он совершил над собой большое издевательство – самооскопился, самокастрировался, стремясь подавить в себе страсти. И теперь Клингзор мстит всем охранителям святынь, пытаясь порушить и эти святыни, и охранителей. Разрушить ВЕРУ. Неслабая задача.

И злобному Клингзору удалось похитить святыню. Честное слово, это все равно как если бы кто-то похитил тело Ленина из Мавзолея. И это сделал Клингзор, ставший настоятелем бесовских сил, после того, как его не приняли в число рыцарей-хранителей Грааля, как недостойного. Грех Клингзора – он сам когда-то поддался на женские чары, а рыцари Грааля должны хранить обет безбрачия. Странно это. Ведь Вагнер по жизни был далеко не девственником, и ему страсти общения с женщинами были хорошо известны. Ведь он умудрился увести жену у знаменитого дирижера Ганса фон Бюлова – дочь самого Ференца Листа, Козиму. Но вот что-то такое, не свойственное ему самому, он проповедует в «Парсифале».

Вы только представьте жертву Клингзора, когда он в отчаянии, чтобы удержаться в дальнейшем от греха вступления в связь с женщиной, решил оскопить себя, самокастрироваться, а иначе ему не совладать со своими страстями. Не смотря на то, что Клингзор смирил свои страсти таким варварским способом, его все равно не приняли в число рыцарей охранителей Грааля, и он, в злобе, решил мстить.

И теперь Клингзор, спутавшийся и с нечистой силой, стал организатором, по сути, публичного дома, собрав девок-красавиц для соблазнения всех, и, в том числе, хранителей чаши, хранителей святынь, тех, чья обязанность хранить целомудрие. И Кундри была порнозвездой в его учреждении, которой удалось соблазнить самого Амфортаса, старшо’го над охранителями, а Клингзор сумел «спереть» у него священное копье Лонгина, и нанести Амфортасу этим копьем тяжелую рану, воспользовавшись увлечением Амфортаса любовными утехами с порнозвездой Кундри, Клингзор, согласно рассказу, вырывает у Амфортаса копье, и ранит его. Вот не греши!!! Теперь этот Амфортас обречен на вечные муки, рана не может затянуться, пока не появится новый чудо герой, и не спасет его.