Михаил Ермолов – Опера в Мариинском театре. Книга третья. Из дневника 2025 года (страница 15)
Ну, а если судить по составу исполнителей оперы «Путешествие в Реймс», в Большом театре с голосами, похоже, то же проблем не наблюдается.
Итак, очередная действительно гениальная опера гениального Россини. И как же эта опера может быть не гениальной, если заказали эту оперу гению по случаю серьезного государственного события, коронации короля Карла Х аж в том самом Реймсе, в знаменитом Реймском готическом соборе, в котором веками короновались практически все французские короли. Кстати эта коронация Карла Х 25 мая 1825 года в Реймском соборе была последней.
Те, кто реально управлял Францией, а это отнюдь не короли и королевы, решили, что хватит, наигрались в эти дорогостоящие игрушки – королей французских – и теперь Францией будут управлять откровенные марионетки, представители действительно реальных правителей, которым слава и коронации в Реймском соборе совсем и не нужны, а нужна реальная власть.
В общем, пора несколько слов сказать, что же происходит на сцене, при чем, я уже обозначил, что все действо практически никак не связано с первоначальным либретто оперы, но, в результате, получился искрометный спектакль, невероятно подбадриваемый гениальной музыкой Россини. Поскольку на картине Франсуа Жерара «Коронация Карла Х», живописующей то историческое событие, присутствует множество персонажей, запечатленных в какой-то определенный момент, хотелось бы узнать по подробнее, что это за персонажи в повседневной жизни. И постановщик оперы удовлетворяет это желание, только показывая зрителю современных людей, как вероятных аналогов тех исторических персон, которые движутся как бы навстречу тем персонажам, и к концу оперы облачившись в костюмы, представленные на картине Жерара, занимают места, как они распределены на той картине. То есть мы узнаем особенности исторических персонажей через современных людей.
Постановщик придумал некий сюжет, в котором показан значительный срез современного общества, искусственно помещенный в некую музейно-гостинично-аукционную среду, где действует множество современных персонажей, на фоне присутствующих в большом количестве картин разных эпох, на которых запечатлены те или иные исторические персоны, и просто люди, запечатленные когда-то. И эти персонажи присутствуют и на сцене в виде имитации тех персон – например, девочка с картины Веласкеса «Менины». Есть и другие персонажи, переодетые под героев картин разных художников, например Гойи. То есть постановщик как бы замешивает то далекое прошлое и современность.
А действующие лица на сцене это, возможно, будущие объекты, с которых тоже когда-нибудь будет написана та или иная картина, и они предстанут на этих картинах в том или ином виде, в том или ином возрасте, в том или ином одеянии, и эта идея воплощается в то, что пока из этих современных персонажей, аналогов исторических персонажей с картины Жерара, как бы формируется та самая общая большая картина, на которой они предстают в виде костюмированных гостей на той исторической коронации короля французов Карла Х, состоявшейся 25 мая 1835 года в Реймском соборе, в соответствии с тем, как это показано на известной картине Франсуа Жерара. Постановщик как бы намекает, что и тогда были люди, и сейчас люди, и эти современные люди мало чем отличаются от тех исторических персон.
А на сцене происходят события из современной, и довольно занятной жизни, в том числе и «богатеньких», а в руках действующих лиц на сцене может появиться и отрубленая голова Иоканаана (Иоанна Крестителя) – знают они оперу «Саломея» Рихарда Штрауса, знают и некоторые картины, на которых присутствует эта отрубленная голова, и постановщику понадобилось пронести эту голову воочию по сцене. Ну, пусть будет. И испанская живопись Веласкеса, воплощенная в живой фигуре девочки с картины «Менины». Говорят эта картина имеет какое-то особое значение, и особые смыслы для тех, кто заправляет делами из-за закулисья – мы помним про утверждение Кэрола Куигли, что есть банкиры видимые, а есть и невидимые. И портрет Гойи присутствует, и какая-то собачка. И какие-то сюжеты мы видим на картинах, и сюжеты, которые происходят воочию на сцене. Вот такая смесь истории и современности.
А еще есть портрет женщины Пикассо, который понял, что по линии реалистичной живописи ему дорога к успеху и деньгам заказана, и он решил немножко подправить манеру своего письма – ну чтобы глаз оказался, к примеру, на месте рта, а нос выписан с одного ракурса, а вот, к примеру, ухо совершенно с другого, и все, никакого сходства и не требуется. И ведь очень известный художник. Ничего не скажешь.
В общем, глаз зрителя может остановиться то на одном портрете, например кисти Гойи, то на другом – кисти Пикассо, то на третьем в духе импрессионисткой живописи Дега, то на картине Леже, и частично, то, что есть на картинах, присутствует в качестве модели и на сцене. Время от времени появляются и какие-то картины с большим количеством персон.
И что удивительно, на всех оперных представлениях я постоянно поглядывал на текст, так сказать, «бегущей строки», синхронный перевод на русский с языка оригинал, на котором поют певцы – с немецкого, французского или итальянского. И тут я обратил внимание, что практически ни разу мне не понадобилось взглянуть на русский перевод, потому что текст либретто практически вообще не имел никакого значения, настолько занимательно было действие, которое развернул постановщик, продвигая некую свою идею. А поскольку это было занятное зрелище, не без хорошего и глубокого юмора, подкрепленное искрометной музыкой Россини, то первоначальное либретто наверное на 95% утратило смысл. Постановщик реализовывал свое зрелище и свои сюжеты, самым отдаленным образом связанные с первоначальным либретто. И музыка Россини, феерическая сверкающая, как это умеет только Россини, но конечно иногда и дивно красивая лирическая, звучащая, и на сцене, и из-за сцены. Очень красиво.
В общем, ни разу не возникло желание посмотреть на русский текст перевода либретто… первоначальный текст не имел значения. А вот музыка, мелодии….. Вот просто взбрело постановщику сделать то, или это, и все без относительно первоначального сюжета, но в духе россиниевской музыки, что не отнять у этой работы. Просто некие персонажи, которых «пруд пруди», скажем, на Невском проспекте, занятно действуют, дурашливо, плюс картины Пикассо, готика, Веласкес, экспрессионисты, плюс Леже, или что-то в этом духе
В общем, фонтанирующая дивными мелодиями музыка, и фонтан красочно дурашливого действа с участием современных персонажей.
А к концу весь этот замес постепенно приводится в соответствие с картиной «Коронация Карла Х» Франсу Жерара. Медленное-медленное перемещение персонажей, которые постепенно, по ходу действия, постепенно переодеваются уже в старинные костюмы, которые постепенно-постепенно располагаются на своих местах, как на картине «Коронация Карла Х».
То есть в центре действия оперы картина Франсуа Жерара «Коронация Карла Х», на которой мы видим запечатленными в определенный исторический и жизненный момент множество персонажей. Но эти персонажи ведь существовали и до этого момента, и как-то проявляли себя в обычной жизни. У них были разные привычки, разные характеры, одни были покладистыми, другие агрессивными, одни были любвеобильны, а другие более целомудрены. Одни были с большими материальными возможностями, а другие с гораздо меньшими. И вот то, что происходит на сцене, это как раз попытка представить во времени большое число неких не тех персонажей, которые на картине, а современных персонажей различного социального положения и статуса, по мысли постановщика аналога персон 1825 года, которые проявляют себя тем или другим образом, и все это показано с юмором, при чем не злобным юмором. И к какому-то моменту они собираются в качестве костюмированных персонажей в соответствии с персонажами на картине Франсуа Жерара. Ну, и в конце эта живая картина заменяется картиной самого Франсуа Жерара.
Конечно, можно создать историческое сценическое полотно, в котором будут действовать те самые персонажи с картины Франсуа Жерара, но тогда это будет какой-то сюжет на историческую тему по какому-то, возможно еще и ненаписанному, роману. В правду характеров этих исторических персонажей современный зритель может и поверить, а может и не поверить. И вообще, возможно попытка написать такого рода роман может быть, и искусственна, и не оправдана, а вот развернуть некое сценическое действие у постановщиков получилось очень убедительно для этой оперы Россини «Путешествие в Реймс». Во всяком случае, если все-таки такого рода роман по схеме представленной на сцене и будет написан, это будут люди другой эпохи, не очень понятные современному зрителю. А вот если он видит современных персонажей, которых он может наблюдать где угодно, например, путешествуя на отдых, путешествуя в ту или другую страну, в гостиницах, в музеях, куда чаще всего захаживают путешественники, то здесь он с удовольствием посмотрит что подметил в современной жизни постановщик спектакля, что, возможно, совпадет с собственными впечатлениями современного зрителя оперы. Все персоны, показанные с юмором в этой постановке оперы Россини, выглядят убедительно, и принимаются большинством зрителей. А в оперу ходят все-таки достаточно образованные и с определенным социальным статусом люди. И вот именно эти люди, которые, конечно, в большинстве своем немало и путешествовали, и будут смотреть действо оперы, и соглашаться или не соглашаться с тем, что подметил постановщик, и показывает в этом оперном спектакле. Им будет нравиться, или не нравиться, то, что будут показывать под искрометную музыку Россини. А уж поверить, что этих современных людей можно переодеть в исторические костюмы и расположить как на картине Франсуа Жерара, это запросто. И такие люди, переодетые в костюмы персонажей с картин известных художников, будут появляться и появляться по ходу оперы, пока все они не переоденутся в эти исторические костюмы, и не займут свои места, как на картине Франсуа Жерара «Коронация Карла Х». Вам бы хотелось узнать подробности биографий героев картины Жерара, вот и получите аналоги в виде современных людей, которые готовы переодеться в соответствии с одеждами тех персон и занять места как на картине, и в таких же одеждах и позах.