Михаил Эм – В мозг (страница 43)
В этот момент Юрий Петрович почувствовал за спиной движение. Послышался новый, на этот раз дружеский, выстрел, и грудь прыгунца окрасилась кровью.
– Дикие времена! – раздался скрежещущий крик.
Юрий Петрович обернулся.
Стрелял Гальего, выехавший из противоположного коридора. Гальего выскочил в залу, по всей видимости, хорошо разогнавшись на своей инвалидной коляске. Не останавливаясь, произвел еще несколько прицельных выстрелов по прыгунцам. Те отвечали, но разрозненно, не поспевая за движущимся по кругу, наподобие мотоциклиста, инвалидом.
Юрий Петрович подтянул к себе ружье и дозарядил его, затем расстрелял одного прыгунца, за ним второго. Кажется, второй был последним. В этот момент инвалидная коляска Гальего, набравшая приличную скорость, задела ползающего по полу прыгунцовского детеныша и перевернулась. Гальего вылетел из нее и заскользил по полу – впрочем, не выпуская оружие из рук.
Юрий Петрович поднял голову: Гальего располагался как раз над ним – можно сказать, на потолке.
– Вы живы? – спросил Юрий Петрович.
– Как никогда.
Произнеся это, Гальего перевернулся на живот и пополз обратно к своей коляске. С усилием полез на нее, втягивая за собой ружье.
– Куда вы, Гальего, подождите? Я вам помогу.
– Лучше с этим помогите.
Действующий член Всемирного Правительства подъехал к живому прыгунцовскому детенышу и попытался размозжить ему голову прикладом.
– Что вы делаете, Гальего? Это же дети!
– Желаете взять на воспитание?
С этими словами Гальего размозжил голову одному детенышу и покатил к следующему.
– Да помогите же мне! Не хочу тратить патроны, они могут пригодиться. Между прочим, я только что спас вам жизнь.
Юрий Петрович с трудом поднялся на ноги, нашел еще одного пищащего детеныша и припечатал его прикладом к полу. Прыгунцовский детеныш, кости которого захрустели, остался лежать на полу, рядом с убитым парнем-добровольцем.
К этому моменту Юрий Петрович был совершенно измучен и опустошен. Осознавая неизбежность Диких времен, он был готов психологически, вместе с тем не ожидал, что Дикие времена потребуют от него такого самоистязания и отупения.
36. Пандемии – нет!*
На следующий день пандемия была отменена – только не Министерством здравоохранения, а Организацией Объединенных Наций, выпустившей резолюцию следующего содержания:
К тому времени в пандемию никто не верил.
Вчера вечером, когда я возвращался из офиса, на улице было довольно много людей в марлевых повязках. В основном, это были люди преклонного возраста, которые с помощью марлевых повязок надеялись избежать мозговой свинки.
Здесь же, по улице, слонялась толпа школьников хулиганского вида. Детишки не совершали ничего противозаконного – только проходили мимо человека в марлевой повязке, и все. После чего заливались дружным развеселым смехом. Старушка или старичок прибавляли ход, но их никто не задерживал.
Чем развлекались дети, было понятно: проникали стеклянными лучами в чужие ММ, тем самым приобщая реципиентов. Марлевая повязка свидетельствовала о том, что человек еще не приобщен: в противном случае ему не пришла бы в голову безумная мысль спасаться от ММ с помощью марлевой повязки.
Утром, когда я направлялся в офис, детишки на улице не околачивались – у них были уроки. Однако, и людей с марлевыми повязками на лице я не заметил.
В офисе развлекались вовсю, но иным способом. Возможность оставлять в чужих ММ метки – ссылки на эпизоды из прошлого – получила известность и вмиг сделалась безумно популярной. Фактически, метка являлась аналогом видеоролика, полученного по инету. Но имелись существенные отличия, выгодно отличавшие ММ от инета.
Метки присылались анонимно – никто не мог установить, кем прислана метка. Было ясно: это либо человек, находящийся от тебя не далее пяти метров, либо человек, ссылки на которого имеются в твоем ММ, в виде того, что я первоначально именовал бляшками. У меня за несколько дней пользования ММ накопилось огромное количество таких бляшек. Это означало: установить, кто прислал мне метку, практически невозможно. Это мог быть кто угодно из моих знакомых или человек, находящийся поблизости. Не только находящийся, но и находившийся: на появление меток я не реагировал, вспоминая о них лишь по мере необходимости. Иными словами, почтовый ящик ММ требовалось периодически проверять. Впрочем, это не была проверка в привычном значении: наиболее точным эквивалентом проверки являлось слово «вспомнить». Как только ты вспоминал о метках, они немедленно актуализировались.
Что удивительно, завалить ММ спамом не представлялось возможным. Метки нельзя было отправлять по всем без исключения адресам – так, как это делают современные интернет-боты, – а только индивидуально. Но даже индивидуальная, в рекламных целях, рассылка меток оказалась невозможна за счет того, что такая метка – в случае своей невостребованности, конечно, – растворялась в ММ без остатка.
В реальности для того, чтобы оценить необходимость сообщения, ты должен с ним ознакомиться – на этом строится расчет спамеров. Если ты ознакомился с сообщением, информация автоматически записалась в твой мозг – цель спамера достигнута. ММ работало иначе. Чтобы оценить необходимость сообщения, не требовалось с ним знакомиться, ММ само признавало данное сообщение ненужным и откладывало в дальний чулан, в который сознание заведомо никогда не заглянет. Но если сообщение становилось полезным, то мгновенно доставалось из пыльного чулана и предъявлялось получателю. Очень удобно!
Не стоит забывать, что к каждой метке – то есть моменту чьей-либо жизни – прилагался айди, позволявший идентифицировать человека. Наконец, прошлое человека можно было прокрутить вперед, придя, таким образом, к его текущему состоянию и положению. Тем самым, представляя собой ссылки на прошлые моменты чьей-либо жизни, метки не могли быть фальсифицированы или оспорены. Определить, чье это прошлое, не составляло труда.
Не успел я войти в офис, как получил сразу несколько меток. Сдуру я их принял и просмотрел, но большинство показались мне неинтересными. Это были либо порнографические ролики, либо эпизоды из жизни коллег, разной степени юмористичности. Попадались также ролики публичных особ: видимо, метки путешествовали от одного ММ к другому. Наблюдать записи из реальной жизни публичных лиц ничуть не более интересно, чем из жизни знакомых, поэтому после просмотра пары эпизодов я утерял к ним всякий интерес. Я утерял интерес, а ММ спрятало соответствующие метки в дальний пыльный чулан – на этом новая забава завершилась. Так-то она продолжилась, но для меня однажды и навсегда стала фоном, не достойным упоминания.
До обеда я развлекался метками, а потом Селедкин объявил общее собрание. Вышел из своего кабинета вместе с Пашутиным, замначальника по безопасности, и захлопал в ладоши. Наступила мгновенная тишина. Из других кабинетов выскочили заместители – послушать, что скажет умный человек.
– Прошу внимания! – объявил Селедкин. – Все вы посещаете интернет и читали обращение ООН к человечеству. Никакой мозговой свинки не существует, но существует необычное явление, заключающееся в способности проникать в чужие сознания. Мозгомирье. Всем нам отныне придется существовать в новых условиях. Я не стану уподобляться ООН и просить вас не лазить в чье-либо прошлое – вы все равно не послушаете.
Действительно, после первых же слов Селедкина в мое ММ начали активно поступать метки с его участием. Впрочем, я полученные метки не просматривал – речь непосредственного начальника занимала меня куда больше.
– Вы можете заниматься Мозгомирьем, сколько считаете необходимым. Тем более что сознание при этом раздваивается и в реальности ваше внимание не рассеивается. Живите на две параллельных реальности, если хотите. Но помните: зарплату вы получаете в этой реальности, а не в другой. Поэтому будьте любезны исполнять служебные обязанности, как полагается. Скажу больше: в настоящий момент у меня появилась возможность проверять исполнение вами служебных обязанностей гораздо тщательнее, чем раньше. Будьте уверены, что я этой возможностью воспользуюсь…