Михаил Дорохов – Русская Америка. Сухой закон 5 (страница 42)
«Политика — это умение вовремя нажать на спусковой крючок…»
[1] Не случайно говорится о слезоточивом газе, как о «новинке». В это время он только проходил испытания. В то время какой-то единой тактики разгонов демонстраций, кроме банального мордобоя «линиями» (Riot line) — не было. Не было даже щитов. Также не было средств индивидуальной защиты, из-за чего полицейские сами страдали от слезоточки. Кстати, в первых испытаниях газа на полигонах в ряде штатов в начале 1920го (в том числе и в штате Нью-Йорк) отбирали полицейских, которые участвовали в сражениях на полях Первой Мировой. Многие из них бахвалились: мол, мы и не такое переживали в окопах. Но этот гонор очень быстро прошёл. Поэтому О’Мэлли и не торопится идти в атаку на итальянцев. Здесь шериф Фэллон проявил себя новатором, продумав всё это и использовав новый опыт.
Глава 13
В вечном отпуске
Ночь с 14 на 15 мая 1920 года. Портленд, штат Мэн.
Город спал. Точнее, та его часть, что была спокойной, мирной и респектабельной. Трёхэтажные кирпичные дома управляющих, маститых клерков, работников судоходных компаний утопали в зелени и, казалось, отгородили себя большими развилками железнодорожных путей от окраин…
А вот там, в районах вокруг реки Фор, жители влачили совсем иное существование. Здесь царила вакханалия круглосуточно гудящих складов, ночных баров, дешёвых гостиниц и притонов. В будущем, когда весь этот Вавилон постепенно снесут и перестроят, газеты будут писать, что здесь раньше правили бал те, кто не боялся ни закона, ни Бога.
Ещё дальше, среди лабиринта деревянных пакгаузов, почерневших от времени бараков и одиноких облупившихся кирпичных зданий, стоял двухэтажный дом, больше похожий на старую контору лесопилки. Его окна на втором этаже были заколочены, у входа дежурили двое скучающих, но внимательных типов в кепках и весенних пальто, а в подвале, по слухам, что распускали местные, хранилось не только виски, но и кое-что «потяжелее».
Это было очередное логово банды Винченцо Рафиноли, до недавних пор местечкового воротилы, но теперь замахнувшегося на Портлендский порт после щедрых посулов Джо «Босса» Массерии из Нью-Йорка.
За пару кварталов от этого дома, в тени огромного элеватора, стояли три чёрных «Студебекера» с потушенными фарами. Моторы не работали, чтобы не привлекать внимания. Вокруг машин, чуть пригибаясь и закрывая сигареты от льющего с неба дождя, сосредоточенно курили, переговаривались шёпотом люди.
«Портлендская группа», как их окрестил капитан Синицын…
Их было ровно десять. Операцией командовал Лев Свиридов, бывший подпоручик, а теперь один из приближённых Синицына. Он стоял, наклонившись над капотом головной машины, и в свете тусклого фонаря в последний раз разглядывал план местности, добытый Тимом и Клеменсо — порученцами начальника береговой охраны Грейса МакКоя. Рядом с ним переминался с ноги на ногу Ильин, коренастый мужчина с лицом, пересечённым старым шрамом от сабельного удара — отметина, доставшаяся ещё на фронте.
— Значит, так, — тихо и отчётливо проговорил Свиридов, — Дом старый, но с виду крепкий. Просто так расстрелять всё и потом зайти внутрь — не получится. Вход смотрит прямо на ворота. И есть чёрный ход через кухню. Судя по тому, что разведали наши… «партнёры», внутри Рафиноли и с ним больше десятка человек. Вооружены они должны быть весьма неплохо. Тем более, есть информация, что Рафиноли сам приторговывает оружием. Так что могут быть неприятные сюрпризы. Есть нюанс… Там подземный ход из подвала. Он выходит в старый ливневый коллектор в пятидесяти метрах от дома, у разрушенного пакгауза. Прямо к каналу. Канал вы видели. Мы его проезжали. Точнее, это даже не подземный ход. Бывшие хозяева продолбали стену, когда думали перестраивать эту рухлядь. Клеменсо лазил там вчера — зашёл прямо из коллектора. Лаз из подвала завален досками, но они шатаются. Значит, внутри ничего особо не подпирает завал.
Ильин хмыкнул, почесал шрам.
— Зайдём оттуда?
— Нет, это рискованно. Зажмут в подвале и баста… Поступим наоборот.
Кто-то в команде ухмыльнулся:
— Стало быть, мы оставим им путь к отступлению? Чтоб побежали? А там их и встретим?
— Именно, — кивнул Лев, — Пусть они думают, что могут вырваться, и что у них есть шанс. А мы перекроем все выходы. Ильин, берёшь двоих и садишься в засаду у коллектора. Доедете туда на машине. Мало ли, вдруг кто-то из местных забулдыг решит проветриться и увидит вас с БАРами наперевес. Нам это совсем не нужно раньше времени. Найдёшь хорошие позиции, с вас перекрёстный огонь с трёх точек. Я дам сигнал «сигналкой», чтобы вы точно понимали, что люди Рафиноли — в коллекторе. А то вдруг этим путём придётся уходить нам. Как только эти ублюдки полезут — косите всех. Никого не упускать.
Свиридов обвёл взглядом лица бойцов. В основном ветераны Великой войны — такие люди не задавали лишних вопросов. Они молча делали свою непростую работу.
Ильин кивнул. Его люди начали грузиться в машину.
— Остальные, — продолжил Лев, понижая голос, — Берём дом. Нужно быстро зайти во двор. Там рядом с входом всегда двое. Как только уберём их — сразу к парадному входу. Раков, ты и Илья — сразу обойдите дом и к чёрному. Вот сюда. Яков, остаёшься в укрытии на улице. Сделай так, чтобы они даже не думали выбраться через окна.
— А если они будут сдаваться? — спросил молодой боец.
Свиридов посмотрел на него долгим взглядом.
— Если кто-то сдастся — отлично. Меньше мороки. Выйдут с поднятыми руками — пусть. Но пленных мы брать не будем. Да и я не особо надеялся бы на такой исход… Может, разве что в конце…
Бойцы погрузились в машины. Уже в дороге пути натянули маски-платки, проверили оружие. Щёлкнули затворы, лязгнули магазины. Уже подъезжая к тротуару соседней с домом Рафиноли улицы, Свиридов взглянул на часы. Без пяти три. Лучшее время для штурма — сон самый крепкий.
— Начали!
Вереница «штурмовиков» мелькнула в тени обветшалой кирпичной ограды. На пересечении улиц бойцы ускорились. Два выстрела в область замка ворот из помпового дробовика размочалили все в щепки. Удар ногой.
И стрекот БАРов, кладущих насмерть двоих охранников за воротами.
— Живее! Раков — обходите дом!
Двойка ринулась по двору, пригибаясь и обходя строение, где уже раздавались всполошённые крики.
Свиридов взлетел на крыльцо и в упор изрешетил с автоматической винтовки деревянную дверь. За ней послышался истошный ор.
На хлипкую преграду с чудовищной силой обрушился удар сапога. Высокий «соколовец» нанёс его с такой силой, что створка распахнулась внутрь, повиснув на одной петле. В освещённом коридоре на полу в луже красного валялся гангстер, схватившись за живот.
— ПОШЛИ! — рявкнул Свиридов, и трое, пригнувшись, ворвались один за одним внутрь.
Раненого упокоили на месте. Походя.
В соседней комнате было темно, но бойцы углядели шевеление за диваном, и его буквально порвало в клочья от двух длинных трелей БАРов. Итальянец за ненадёжным укрытием грохнулся на пол, запрокинув голову. Со стуком на доски упал его пистолет.
Комнату быстро осмотрели.
— Никого! — крикнул Семёнов, перешагивая через тело.
Его напарник уже был у лестницы, держа на прицеле верхний пролёт. Оттуда доносились крики на итальянском, топот, грохот падающей мебели.
С чёрного хода тоже не мешкали. Раков отстрелялся по замкам и петлям и выбил дверь кухни ногой. Она громко хлопнулась внутрь, подняв облако пыли. На кухне возился повар-итальянец. Он успел вскинуть обрез, но получил заряд крупной дроби в грудь. Следующий выстрел разнёс его голову.
А в доме начался ад.
На втором этаже спавшие бандиты проснулись от грохота выстрелов и криков. Кто-то хватался за оружие, кто-то в панике метался, натыкаясь на мебель. Винченцо Рафиноли спал в отдельной комнате с женщиной.
Услышав стрельбу, он вскочил, схватил со стула «БАР» и рванул к окну, прячась за стену. Выглянул в небольшую щель — внизу темнота, ничего не видно.
— Они в доме! — раздался крик его правой руки — Карло.
Рафиноли рявкнул на женщину, что с визгом забилась в угол:
— Не высовывайся!
Заколоченное досками окно разлетелось вдребезги. Деревянные обломки повисли на ржавых гвоздях. Стекло разнесло на тысячи мелких осколков, дождём рассыпавшихся по полу. Винченцо отпрянул в сторону и бросился на пол, на карачках перебираясь под огнём в сторону двери.
В коридоре, примыкавшему к лестнице на второй этаж, уже кипел бой. Люди Соколова вели огонь по проходу. Им отвечали итальянцы, пытаясь попасть в дверной проём, откуда иногда раздавалась трескотня БАРов. Пули крошили штукатурку, выбивали щепки из деревянных перил.
А внизу Семён уже доставал гранату. Французская старая болванка улетела вверх, стукнувшись о плафон на втором этаже и разбив лампочку. Дверь внизу захлопнулась. Бойцы Свиридова отступили в укрытия.
Басовито бумкнуло. Противники не успели сбить гранату вниз по ступеням.
— Они на этой лестнице! — заорал кто-то по-итальянски, — В кухне тоже! Нам не выбраться!
— Не ори, кретин! — рявкнул другой голос, — Держи коридор!
Рафиноли понял, что попал в ловушку. Первый этаж взяли в клещи. Русские пришли за ним. И то, что происходило сейчас в его логове совсем не походило на то, что ему рассказывал переговорщик от Массерии. Русские зажаты в Нью-Йорке? Ну-ну! Часть его гангстеров уже ранена или убита. А о потерях тех, кто снова мочалил по второму этажу из автоматических винтовок — можно было только догадываться. А что, если их вообще нет? И сколько там врагов? Единственный шанс — подземный ход, если вторую лестницу ещё не заблокировали!