Михаил Дорохов – Русская Америка. Сухой закон 5 (страница 43)

Винченцо рванул к малой боковой лестнице, заорав своим:

— Уходим! Быстро!

Его люди, кто остался в живых, бросились следом. Двое прикрывали отход. Пули веером просекли пространство лестницы. Один из бойцов Свиридова, молодой парень, вскрикнул и схватился за плечо — его зацепило рикошетом.

— Давите! — крикнул Свиридов, перезаряжая винтовку, — Они бегут в подвал!

Бандиты, человек восемь, вместе с Рафиноли, буквально ссыпались по лестнице в кладовую и начали спускаться по деревянной скрипящей лестнице в подвал. Здесь пахло сыростью, плесенью и застарелым виски. В углу оказался тяжёлый шкаф. Его с натугой отодвинули в сторону. Сбили старые доски, прикрывавшие лаз. Теперь в стене зиял чёрный провал. Шкафом забаррикадировали дверь из кладовой на первый этаж.

— Быстро! — скомандовал Рафиноли, — По одному! Не толпиться! Карло, ты первый, проверь, чисто ли!

Карло, наиболее опытный «солдат», нырнул в проход. За ним ещё двое. Рафиноли придержал остальных, прислушиваясь к звукам за дверью. Сверху доносились тяжёлые шаги, команды на русском. Те, кто пришёл мстить итальянцам за своих — уже заняли второй этаж.

— Пошли, пошли! — зашипел Винченцо, подталкивая своих.

Они начали нырять в проход. В темноте, освещая путь единственным фонариком, который прихватили в кладовой, пробирались по скользким кирпичным кладкам, а где и по колено в холодной воде. Впереди показалось чуть более светлое «окно» — выход у полуразрушенного пакгауза.

А наверху в спальне Рафиноли Свиридов уже отбивал прикладом БАРа последние хлипкие доски в разбитом окне второго этажа. Рядом в углу жалась девица, дрожа и обнимая колени. Закончив свою «работу», Лев выудил из-под полы массивный раструб с рукоятью. Отблеск лампы осветил металлический корпус сигнальной ракетницы. Командир «Портлендской группы» вытащил руку в окно, направил ракетницу вверх и нажал на спуск. Красный фонарик с хлопком и шипением взлетел вверх и, описав кривую дугу, медленно начал спускаться вниз. Сигнал для Ильина и его группы. Теперь они понимают, что по коллектору точно идут чужие и можно стрелять наповал.

Лев обернулся к трясущейся девице, его глаза над платком, закрывавшем лицо, прищурились в усмешке. Свиридов притронулся к кепке:

— Мадемуазель…

И быстро вышел из спальни.

Карло выбрался из хода первым среди всех гангстеров Рафиноли. Он тут же нырнул в кусты и осмотрелся. Пусто. Темнота, запах гнили, сточных вод, и тишина. Только где-то вдалеке лаяли собаки. Он облегчённо выдохнул и обернулся к своим, помогая им выбираться:

— Быстрее, чёрт возьми! Чисто!

Из коллектора вылезли остальные бандиты. Грязные, мокрые, но живые. Сейчас гангстеры не выглядели так помпезно, как обычно, они показывались на улицах Портленда — в дорогой стильной одежде. Рафиноли выбрался последним, тяжело дыша. Все огляделись в поисках укрытия, перехватывая поудобнее оружие.

— Куда теперь, босс? — спросил Карло.

— К машине, за угольным складом, — хрипло ответил Рафиноли, — Там наш «малярный» грузовик. Доберёмся на нём до нашего дома на ранчо…

И тут тишину разорвал сухой, злой треск. Хор автоматических винтовок, заговоривших одновременно с трёх сторон. Очереди прошили воздух, свинцовый ливень обрушился на группу беглецов.

Двое упали сразу, даже не вскрикнув. Третий, раненый, заорал и попытался ползти, но следующая очередь пригвоздила его к земле. Пули взрывали грязь вокруг, высекали искры из ржавых бочек, брошенных у коллектора уже давно, рикошетили от кирпичной стены пакгауза.

Рафиноли, инстинктивно пригнувшись, бросился за груду бочек. Рядом с ним упал Карло с простреленной головой — пуля вошла точно в висок, разбрызгав кровь по ржавому металлу.

— Засада! — заорал кто-то, но его крик тут же оборвался.

Люди Ильина били наверняка. С удобного расстояния, с трёх точек, перекрёстным огнём. Тяжело весившие БАРы были неудобны в манёвренном бою, но в засаде, с упора, они творили чудеса — тяжёлые пули не оставляли шансов. Они пронзали бочки насквозь, выбивали цельные куски кирпичей из стены, превращали тела бандитов в нашпигованное месиво.

Ильин хладнокровно вёл огонь короткими очередями. Он видел, как падают люди Рафиноли, как они мечутся, пытаясь найти укрытие, но спрятаться было негде. «Соколовцы» простреливали каждый метр площадки. Тот, кто пытался бежать к спасительной стене пакгауза, падал, сражённый пулями со второго этажа полуразрушенного заброшенного дома, что расположился за каналом. Туда вёл единственный дощатый мостик, по которому Ильин прошёл несколько минут назад. Те гангстеры Рафиноли, что залегали за бочками, получали «добавочные» очереди с фланга от старого вагона-барака. Хаос и избиение.

Рафиноли, прижимаясь к земле, попытался отстреливаться. Он высунул свою винтовку и дал длинную очередь в сторону одной из вспышек выстрелов — туда, где за грудой шлаком была одна из позиций русских. В ответ прилетело сразу две длинных свинцовых трели. Пули взрыли землю в сантиметре от его головы, одна чиркнула по плечу, разорвав пиджак и кожу. Винченцо взвыл от боли и уронил оружие.

— Не стреляйте! — заорал кто-то из его людей, поднимая руки. — Сдаюсь!

Он сделал шаг вперёд с поднятыми руками, но стрелок с заброшки, не разбирая, дал короткую очередь. Бандит рухнул лицом в грязь. Винченцо с ужасом понял, что никаких разговоров нападавшие вести не будут. Сюда они пришли только убивать и карать за то, что он сотворил с тем старым аптекарем. За жизнь Соломона и своих сослуживцев русские явились забрать жизни всех итальянцев Рафиноли без исключения.

Грохот выстрелов длился не больше минуты. Потом наступила тишина, нарушаемая лишь стонами умирающих. Ильин поднялся из укрытия, держа БАР на изготовку, и быстро двинулся с напарником по мостику через канал. Один из его людей остался в засаде. Со стороны логова итальянцев подтянулась штурмовая группа, зачищавшая дом. Они быстро обошли место «бойни», добивая раненых контрольными выстрелами. Никаких пленных.

Ильин подошёл к груде бочек, за которой прятался Рафиноли. Тот сидел, привалившись спиной к кирпичной кладке, и смотрел загнанным волком на русских. Его левая рука бессильно висела, правая пыталась нащупать пистолет в кобуре, но пальцы уже не слушались. Лицо было в грязи и крови. Главарь увидел перечерченное сабельной сечкой лицо Ильина, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на страх, смешанный с обречённостью.

— Это он? — спросил Ильин у подоспевшего Свиридова.

Лев кивнул. Он отдал короткую команду Семёну. Тот подошёл к главарю итальянцев и грубо стащил с него массивное замысловатое золотое кольцо с крупным рубином.

Рафиноли смотрел на это с нарастающим ужасом, не смея пошевелиться.

Семён подмигнул ему, стягивая перстень.

— Зачем? — прохрипел Рафиноли, — Деньги? Берите все. У меня сейф в доме, тридцать тысяч. Есть и больше. Отпустите, я уеду, вы меня больше не увидите… Можно же просто было договориться…

— Не надо нам твоих денег, — оборвал его Свиридов, — Договариваться надо было раньше. Ты серьёзно думаешь, что нам нужна твоя побрякушка? Это для твоих друзей.

— Каких друзей? — не понял Винченцо.

— Которые остались в порту. Доминик, Сальваторе, Ник. Вроде так их зовут, как нам рассказали… Это будет им подарок от тебя. Чтоб сразу поняли, что игра окончена.

Рафиноли дёрнулся, попытался встать, но силы оставили его. Он еле слышно просипел:

— Не надо… Мы просто работали… Нас заста…

— Все работали, — равнодушно сказал Свиридов, — А теперь можете отдыхать…

Ильин широко ухмыльнулся:

— В вечном отпуске!

Он поднял БАР и, не целясь, дал очередь.

Тело Рафиноли найдёт полиция, когда всё-таки доедет по извилистым улочкам в эти Богом забытые кварталы.

Винченцо обнаружат в одном исподнем, в котором он бежал из своего логова. В грязи и сточных водах. Его придётся опознавать, так как от лица мало что останется после полудесятка пуль из БАРа.

Собаке — собачья смерть.

В то же время. Другой конец Портленда.

В двухэтажном особняке у парка, где жили ближайшие порученцы Рафиноли — братья Луиджи и Франко Скарпи, — тоже не спали. Оба гангстера возвращались с заключения очередной выгодной сделки и решили отпраздновать это в клубе. После, пьяные, с четырьмя разбитными и размалёванными девицами, они собирались продолжить веселье дома. Их машина — ярко-красный «Мерседес» — только что въехала в ворота гаража. Охрана, всего два человека, расслабленно курила на первом этаже.

Музыка орала из граммофона на весь дом и улицу. Убийцы пришли бесшумно. Трое в чёрном, с револьверами с глушителями. Ворота вскрыли очень быстро. Прошли по двору. В дом вошли через чёрный ход, охрана упала, даже не вскрикнув с простреленными черепами. Убийцы поднялись на второй этаж. Один из братьев Скарпи, услышав шум, выглянул в коридор.

Он грохнулся на пол прямо у двери.

Потребовалось ещё три выстрела — и два трупа остались лежать в просторной роскошной спальне на втором этаже. Визг испуганных девиц заглушил весёлый джаз. Им приказали заткнуться и сидеть тихо,

Киллеры ушли также тихо, забрав с собой только несколько колец с пальцев братьев Скарпи.

Через полтора часа. Раннее утро 14 мая 1920 года. Портлендский порт, штат Мэн.

Стачка, которую подняли люди Рафиноли, блокировав все причалы, продолжалась. Докеры бастовали, но в отличие от Нью-Йорка, где часть поначалу всё-таки повелась на уверения Карло Беллини об улучшениях условий труда — здесь по большей части стояли из-за страха.