Михаил Дорохов – Русская Америка. Сухой закон 5 (страница 41)

После секундного замешательства голос моего визави зазвучал в трубке уже удивлённо-заинтересованно:

— В каком смысле «развить успех»?

— Следите за мыслью, Джон. В Нью-Йорке началась война группировок. Массерия в ней — не последний, а то и первый человек. При этом в порту начинаются стачки под руководством его ставленника. Вы этого человека — Анастазию — взяли. Это отличный повод разворошить гнездо итальянцев. То есть, вы боретесь с преступностью, вышли на след людей Джо «Босса» и теперь прижимаете к ногтю итальянскую мафию!

Теперь вверх взмыли уже брови капитана Синицына, сидящего передо мной на большом мягком диване, и слышавшего этот разговор.

— Кстати о Массерии… — вдруг похолодел шериф.

Что же. К этому вопросу я готовился…

— … Его доставили в больницу, Алекс. Прямо с похорон его правой руки Чиро Террановы. Кто-то провернул весьма хитрую операцию с подрывом грузовика. Как это сделали — непонятно. Вы что-то об этом знаете?

— Ничего такого не приходит сейчас на ум, — намекнул я Фэллону на то, что это не телефонный разговор.

— Но…

— Но я слышал, что в ходе всего этого не пострадало ни одно гражданское лицо, шериф. Насколько я знаю — вас беспокоило спокойствие и безопасность обывателей? А пострадали только гангстеры…

Молчание в трубке. Шериф переваривал всё, что я ему сказал. В том, что он первым делом заподозрит именно меня, я не сомневался. Джон уже давно понял, что моя организация действует нестандартно и весьма специфически. Вряд ли бы он поставил в этом деле на гарлемцев или «тонгов».

— Хотите, чтобы полиция сделала за вас всё дело, Алекс? — усмехнулся он.

— Хочу, чтобы все остались в выигрыше. Вы же помните всё, о чём мы говорили…

Ну да. Ему — расчистка пути и набор очков для того, чтобы занять кресло шефа полиции Нью-Йорка. Саленсу — громкие разбирательства, рейтинги и новые дела. Мне — спокойное существование и развитие «бизнеса», как и прежде. В этой шахматной партии мы пока что оказывались по одну сторону игровой доски. А Массерия — явно по другую.

— Я поговорю с Саленсом.

— Эта идея должна исходить от вас, шериф.

— Разумеется… Но облава коснётся всех соседних районов. Не только итальянцев.

— Понимаю. Сообщите мне о решении прокурора.

— До связи.

Я положил трубку и посмотрел на Капитана.

— Атака на Бруклин переносится? — спросил он.

Я кивнул и откинулся в кресле:

— Да. Пусть полиция «прижмёт» заведения Массерии. Насколько сможет. Заставит итальянцев забиться в норы ещё глубже. И тогда мы направим своих людей в Бруклин. Чем меньше у Массерии бойцов на улицах — тем лучше для нас.

— А «тонги» и парни Сент-Клер?

— Я предупрежу их, как только мы закончим наш с вами разговор, Георгий Александрович. Сделаем так, что полицейская облава в Гарлеме и Чайна-Тауне ничего особого не найдёт. Зато хорошенько встряхнёт «Маленькую Италию» и Бруклин и отведёт подозрение от нас.

— Думаете, нам поверят, что мы сами не сотрудничаем с полицией? — многозначительно спросил Синицын, — Насколько я понимаю, «сходка боссов» против таких вещей. Вы сами обвиняли в этом Массерию.

Я ответил:

— Формально мы только помогаем Кеннеди навести порядок в порту. В рамках общего бизнеса. А то, что там люди Анастазии и, соответственно, Джо «Босса» — приятное для нас совпадение. В любом случае я не питаю никаких иллюзий по этому поводу. Рано или поздно против нас начнут выступать. Главное — убрать со «сходок боссов» Массерию. На какое-то время мы это уже сделали. Джо в больнице, двое его ближайших помощников — мертвы, а Альберто в наручниках. Осталась парочка молодых помощников. Да, у него много мафиози в подчинении, но чтобы всем этим управлять — нужен опытный человек.

— А Арнольд Ротштейн?

— Ему сейчас не с руки поднимать голову. Он вряд ли захочет объединяться с Массерией. Тем более, это будет означать, что он выступит не только против нас, но и против Гарлема и китайцев… А ещё, что Арнольд — ненадёжный партнёр. Мы же ведём с ним дела, а тут вдруг удар в спину? Ха! Своей репутацией он дорожит прежде всего. А когда всё закончится, то и говорить будет не о чем.

— Победителей не судят, Лексей Иваныч? — усмехнулся Синицын.

— Именно. Тем более, пора подключать «Бюро расследований», — хитро прищурился я.

— В смысле? — удивился Капитан.

— Если полиция начнёт череду облав в городе, то под шумок можно кое-кого слить агентам бюро. В целом это тоже будет выглядеть как попытка полиции и бюро справиться с разгулом преступности. Как там поживает наш пленник?

— Лью «Костяшка» Мазеро?

— Именно, — кивнул я.

Не зря же я держал Мазеро «на привязи». Причём в прямом смысле. У меня была мысль использовать его несколько по-другому. Но сейчас, если шериф Фэллон действительно начнёт шерстить улицы города, под всё это дело можно провернуть ещё одну аферу. Порученец Чарли Лучано и Мейера Лански должен будет сыграть свою небольшую, но очень важную роль.

— Скучает без дела в подвале, — пожал плечами Синицын.

— Как только Фэллон начнёт операцию — мы задействуем Мазеро.

— Хотите «скормить» его Глену Диксону? — спросил Капитан, намекая на федерала, который был у меня на крючке из-за компромата.

— Не совсем. Мы уже «засветились» рядом с ним дважды…

Действительно, привлекать напрямую Диксона было опасно, хоть я и до сих пор «подкармливал» агента деньгами и информацией. И, разумеется, хранил в укромном месте фотографии, которые Волков сделал тогда в отеле, где примерный семьянин и пуританин Диксон предавался утехам с дамочками лёгкого поведения.

И все же когда мы разбирались с ирландскими бомбистами Благочестивого и проворачивали операцию в Аунего — Глен был рядом. Если об этом как-то пронюхали другие боссы, то лишний риск нам ни к чему. Мазеро выступит информатором для с-о-о-овсем другого агента. На которого укажет пальцем агент Диксон.

— Хотите через Диксона завербовать кого-то в отделении бюро? — понимающе закивал Георгий Александрович.

— Можно и так сказать. Пусть этот человек будет обязан своим успехом Глену. И никак не касается наших дел и даже не знает про нас до поры до времени. Через Диксона мы будем оказывать влияние на нового «бычка».

— Риск… — нахмурился Капитан.

— Ну мы же не будем никому физически отдавать Лью «Костяшку», — возразил я, — Мазеро сработает дистанционно. Даст наводку. И после той информации, которую он передаст бюро, Ротштейн точно не захочет работать с Массерией. Ведь получится, что Джо «Босс» начал войну исключительно из-за своей алчности и неосмотрительности.

— И с Лучано и Лански Ротштейн тоже не захочет работать дальше?

— И с ними, думаю, тоже, — ухмыльнулся я.

— А «порошок»?

— Пусть будет у этих двоих. Надо же агентам бюро чем-то отчитаться перед начальством? — подмигнул я.

— Что мне потом сделать с Мазеро? — пристально поглядел на меня Капитан.

— Потом… что потом… Свою роль он сыграет. И больше не будет нам нужен. Отправьте его туда же, куда и инспектора Кэмпа.

Я напомнил Синицыну, как закончил свою жизнь Курт Кэмп, что почти упёк меня в тюрьму, где на меня совершили неудачное покушение.

— Кстати, что там по нему? Никто не пытался его искать? — поинтересовался я.

— Пока тишина. Он же официально был в отпуске, когда мы его сцапали. Мои люди отрабатывают все каналы связи. И следят за домом и квартирой. Если кто-то подозрительный будет его искать — я тут же доложу.

— Да. Нам нужно обязательно узнать — кто через Кэмпа собирал на меня информацию? И ещё. Судя по всему, всю эту канитель с «порошком» заварил кто-то третий. Они привезли его морем в Нью-Йорк. И эти ребята залегли на дно, после того как Лучано и Лански ограбили их. Надеюсь, когда Мазеро сыграет свою роль — эта самая «третья сторона» не выдержат и проявит себя. Глядите в оба. Скорее всего, эти «партизаны» и направили Пророка. И виновны в смерти Блум.

— Хорошо. Вы решили не говорить ничего Ротштейну о Лучано и Лански?

— Пусть он узнает всё НЕ от меня, — улыбнулся я.

— Понимаю, — кивнул Синицын.

— Тогда, если у вас ничего нового, то я сейчас предупрежу Сент-Клер и «тонгов» о возможных облавах. А пока… заканчивайте с этими уродами из банды Винченцо Рафиноли в Портленде. И с ним самим тоже.

— Нужны ли там «языки»?

— Нет. Всех — на тот свет… — холодно ответил я.

Решения рождались сами собой. Такие возможности упускать было нельзя.

Ведь в конце концов…