Михаил Дорохов – Русская Америка. Сухой закон 5 (страница 33)

Я сделал паузу, давая ему это осмыслить, прежде чем выдать последний, самый важный тезис.

— А все возможные прямые трения, силовые столкновения, пресечение попыток запугивания и давления со стороны конкретных лиц из окружения Анастазии… это ляжет на плечи моих сотрудников. На законных основаниях — как наёмной охраны, привлечённой мистером Кеннеди и ассоциацией судовладельцев для защиты частной собственности и обеспечения безопасности коммерческой деятельности. У них будут все права на самозащиту и защиту вверенного имущества. И они будут действовать строго в рамках подписанного контракта. То есть… Возможные инциденты будут попадать в суд гражданской юрисдикции. И если возникнут жалобы и дела — они будут адресованы уже не порту и не городу. Но повторюсь, всё это надо сделать быстро. Я бы даже сказал — в один момент… Смена руководства, санкция полиции и прокурора, которая хочет начать проверку в отношении возможных преступлений в порту, заход полиции во главе с мистером Фэллоном и взятие доков под охрану моими сотрудниками. Часть требований докеров тут же будет удовлетворена компанией мистера Кеннеди, который вложится в порт и его развитие. Стачка закончится. Газеты расскажут о том — кто сделал доброе дело для города. Докеры продолжат работать на лучших условиях.

В комнате воцарилась тишина. Саленс обдумывал предложенное. Сценарий был выложен на стол, как карты в покере. Полиция под началом Фэллона занимается «белой», презентабельной частью — патрулирует, составляет протоколы, позирует для газет и, что самое главное — изолирует стачечников, согласившихся пропустить нас на территорию порта, от людей Анастазии.

Мои люди берут на себя «чёрную», грязную работу — силовое противостояние со сторонниками Анастазии, ночные «визиты», давление на конкретных заводил от мафии, куда полиция заходить не может и не хочет. И всё это прикрыто легитимным контрактом с крупным бизнесом.

Пока Миронов и мои люди в порту держатся. Итальянцы пытаются спровоцировать докеров на то, чтобы они выгнали моего профсоюзного лидера, но Павел Иванович умеет говорить с людьми. У него там появились явные и неявные сторонники. Они-то и «сдадут» эту крепость, которую выстроил Альберто Анастазия. Как только люди Фэллона возьмут под контроль порт, опираясь на лояльных докеров, Альберто не сможет творить там своё беззаконие. А сами пирсы и суда уже защитят мои парни, зачистив последнее сопротивление.

И я наконец-то решу две задачи. Первая — помощь моим компаньонам «тонгам», ведь они напрямую зависели от поставок из Китая, а удар Массерии через забастовки и Анастазию грозил подкосить их финансово. Вторая — частичный контроль над главными морскими воротами востока Штатов…

А! Забыл! Это всё — без малейшего лишнего доллара из моего кармана…

Сенатор Уодсуорт, наконец, отставил бокал с виски. Он подкурил новую сигару и, внимательно рассматривая её тлеющий кончик, заговорил размеренно, как будто бы невзначай. Но вещал он для всё ещё сомневающегося прокурора, который должен был придать всей операции легитимность.

— Со своей стороны республиканская партия и близкие к нам газеты окажут полную и безоговорочную поддержку вашим действиям, Пит. Мы обеспечим нужный информационный фон. Я, со своей стороны, окажу всю необходимую политическую поддержку. Поможем провести необходимые, срочные кадровые решения в департаменте порта и в городской администрации. И окажем соответствующее давление на тех, кто будет этому… сопротивляться. — Он выпустил густое кольцо дыма, — И, разумеется, успешное и быстрое разрешение такого кризиса станет неоценимым вкладом в вашу потенциальную кампанию на пост прокурора штата. Вам, как я понимаю, нужны громкие, чистые победы. Нам тоже. Здесь и сейчас. Мы в одной лодке, Пит. И, напомню, я и вы — в одной партии.

Вот она и наживка для прокурора! То, чего он желает больше всего. Не потерять набранные после скандала с Аунего очки и дальше громить демократов в управлении полиции Нью-Йорка. Готов поспорить, старик хотел бы сесть в кресло прокурора Соединённых Штатов.

Саленс медленно вращал на пальце массивную золотую печатку. Он был прагматичным карьеристом до мозга костей, а не фанатиком. И видел всю цепочку: проблема, рискованное решение, политическое прикрытие, личная выгода. Но он также понимал и последствия возможной неудачи.

— Вы предлагаете мне продавить эту операцию прямо в момент борьбы с действующим аппаратом демократов в департаменте полиции, — сказал он наконец, и его голос прозвучал устало. — Шеф полиции — далеко мне не друг, это известно каждому второму, кто читает газеты. И это опасный шаг. Одно дело — суды и расследования. Другое — подобный выпад, который затрагивает кадровые перестановки в порту и морской комиссии штата.

— Сейчас, и до самых выборов осенью — это главная игра, которая ведётся в этом городе, Пит, — мягко, но неумолимо парировал Уодсуорт, — И если в Нью-Йорке удастся закрепить прочное влияние нашей партии, с контролем над ключевыми… постами, это будет не просто нашей победой. Это будет серьёзной услугой. Очень серьёзной. Человеку, который в данный момент как раз формирует свою команду для предстоящей большой гонки…

Он не стал называть имя. Да оно и не нужно было. В воздухе повисло невысказанное: Уоррен Гардинг. Президентская гонка. Выборы в сенат. Главный политический «ипподром» Америки. И команды уже вовсю готовились к этим бешеным скачкам.

— Мистер Соколов через свои газеты, — продолжил сенатор, кивком указывая на меня, — и семья Кеннеди через обширные деловые связи в Бостонском порту, неоднократно демонстрировали готовность работать на общий успех. Стратегический успех, Пит! Успех, который, позволю себе напомнить, начинается с таких вот крайне показательных побед. Мы наведём порядок в главных торговых «воротах» страны.

Саленс усмехнулся. На этот раз в его глазах мелькнул не холод, а расчётливый огонёк. Амбиции начинали перевешивать привычную осторожность. Тем не менее он продолжал гнуть свою линию:

— Если я дам добро на эту операцию, а она провалится или выльется в скандал, шеф полиции Джим Калэханн использует это, чтобы раздавить меня. И вас за компанию…

Джозеф Кеннеди наклонился вперёд, упираясь локтями в стол. Его голос стал ещё жёстче. Голос акулы бизнеса, что видит выгоду.

— Прокурор, я буду предельно честен с вами и при этом… простите, циничен! Полиция Нью-Йорка сейчас перегружена до предела. Сухой закон — это постоянный фронт работы. Бандитские разборки, что начались сейчас в городе — второй фронт. Коррупционные скандалы, которые всплывают каждый день, — третий. Кстати, к последнему приложили руку по большей части именно вы. Всё внимание прессы, все ресурсы начальства полиции брошены на тушение этих пожаров. Я понимаю, что порт — это сложная история. Но если мы сработаем быстро, чётко и подадим всё под правильным соусом — «защита свободной торговли, рабочих мест и законных прав трудящихся», — мы сможем провести всю операцию в условной тишине, пока ваш… оппонент в виде шефа полиции, разгребает завалы в Манхэттене после перестрелок китайцев, итальянцев и парней из Бруклина.

Кеннеди откинулся назад, дал возможность Саленсу осмыслить сказанное и добавил:

— Это окно возможностей. И, как бы цинично это ни прозвучало, им нужно воспользоваться. Пока оно не захлопнулось.

Последний довод лёг на весы, и они качнулись сильнее. Саленс задумался. А затем даже приосанился в своём кресле-троне. Интонация прокурора перестала быть язвительной. На смену ей пришёл деловой и решительный тон:

— Хорошо. Допустим. Но, — его взгляд стал острым, как лезвие, — я хочу видеть подробный план. Что, когда и кто будет делать. И я не подпишу ни одной бумаги, не отдам ни одного распоряжения, пока не буду уверен, что каждое действие полиции будет строго в правовом поле. Любой перегиб, любая провокация, — и я первый выйду к прессе с заявлением, что меня ввели в заблуждение и злоупотребили моим доверием. Это ясно?

Его слова были обращены ко всем, но смотрел он на меня и на Фэллона.

— Абсолютно ясно, — сказал я, закрывая блокнот и убирая его в портфель.

Первая, самая трудная часть была пройдена.

— Тогда не теряйте времени, — заключил Саленс, и в его голосе впервые появились нотки азарта. — Мистер Кеннеди, мистер Соколов — готовьте ваши договорённости по бизнесу в порту. Сенатор, я буду благодарен, если ваш офис предоставит мне план информационной поддержки в газетах города и…

Тут прокурор вдруг улыбнулся:

— Раз мы начинаем работать с вами так «плотно», то мне нужны списки лояльных судей. В том числе тех, кто в штате. Тех, кто в ШТАТЕ будет готов поддержать меня на выборах. Мистер Кеннеди, я надеюсь, выборщики от порта, в случае успеха, также свяжутся со мной.

Джозеф Кеннеди тут же кивнул.

А я внутренне восхитился. Вот же хитрец. Не упустил своей выгоды и теперь влезает на территорию гражданских в партии республиканцев.

Уодсуорт задумчиво побарабанил пальцами по столу, а затем согласился:

— Это приемлемо, мистер Саленс. Думаю, ваше рвение уже доказало преданность республиканской партии.

Прокурор обратился к своему протеже:

— Шериф Фэллон, будьте готовы получить моё официальное распоряжение. Я подготовлю его лично и заранее. Чтобы операцию можно было начать в любой момент. И да поможет нам всем Бог.