Михаил Дорохов – Русская Америка. Сухой закон 5 (страница 32)
Его острый и требовательный взгляд упёрся прямо в Саленса. А затем в меня. Он знал, зачем я здесь, и ждал моего хода. Всё это мы обговорили заранее.
Я не спешил. Открыл портфель, достал блокнот в тёмной кожаной обложке, положил его на стол, но не раскрыл. Сделал паузу, давая всем сосредоточиться.
— Ситуацию нужно разделить, — начал я ровным, спокойным голосом, который сильно отличался от того нервного напряжения, что витало по комнате. — Первый шаг — сами докеры. Подавляющее большинство — никакие не бандиты. Скажу даже больше — это вполне достойные люди. С мозолями на руках и желанием справедливой оплаты, а ещё человеческих условий в доках. С ними можно и даже НУЖНО вести диалог. Вторая часть — головорезы Анастазии. Именно они направляют докеров, но судя по моей информации, только за счёт того, что устранили лидеров бригад. Кого запугали, кого избили, некоторых так и вообще… отправили на больничную койку. С ними диалог невозможен. Пока они там, итальянцы тоже не будут договариваться. Так что нужно действовать по принципу «разделяй и властвуй». Лояльных поддержать. Итальянских зачинщиков выдавить. Любыми методами…
Саленс усмехнулся, откинувшись в кресле:
— Громкие слова, мистер Соколов. Кто и как будет вести этот диалог с докерами, пока люди Анастазии ломают челюсти переговорщикам? Кстати, откуда вы вообще узнали о том, что делают итальянцы?
Его глаза сузились, сверля меня.
— Переговоры уже идут, — ответил я, не меняя тона, — На месте, прямо сейчас, работает мой человек. Павел Иванович Миронов. Он председатель профсоюзного комитета на моём заводе «ASDS Radio». От него я и узнал про «методы» борьбы Анастазии с несогласными. Миронова охраняют мои люди. Пока что его не пускают к заблокированным пристаням. Но часть докеров настояла на том, чтобы его пропустили с охраной на территорию порта. Он не политик, не адвокат. Он — тот, который выбил для своих людей восьмичасовой день, страховку, чистые цеха. Так что для докеров он свой. Я верю, что Миронов справится с вербовкой.
— Почему? — поинтересовался Кеннеди, хотя прекрасно знал ответ. Всё это было исключительно для Саленса.
— Потому что некоторые лидеры докеров уже обратились к нему… в приватной обстановке… Они готовы снять забастовку и поддержать нас против итальянцев и Анастазии.
Уодсуорт медленно, с наслаждением, затянулся сигарой и выпустил густое облако дыма. Оно поплыло к потолку, рассеивая солнечный луч.
— То есть, его слушают? — спросил он с лёгким скепсисом. — Эти озлобленные парни, которых натравливали на… как там они говорят, «жирных свиней» с Уолл-стрит?
— Прислушиваются, — кивнул я сенатору, — У них за спиной — горький опыт. Их старые «профсоюзные боссы» давно срослись с мафией или с владельцами. Миронов — новое лицо. И он предлагает не туманные обещания, а конкретный механизм, который мы разработали с мистером Кеннеди. Часть требований докеров — по оплате перегрузки, по безопасности — может быть удовлетворена немедленно. Взамен эта стачка, которая по закону является внеочередной, — а их может быть только две в год — пойдёт в общий зачёт.
Я посмотрел на Кеннеди, он кивнул.
— Это значит, — продолжил я, обращаясь уже ко всем, — что в следующем году, по договору, никаких выступлений в порту не будет. Гарантированно. Судовладельцы и стивидоры[1] получают стабильность и возможность планировать свои контракты. Докеры — реальные улучшения здесь и сейчас. Подчёркиваю, не после «победы в стачке», а сейчас. Что в принципе удовлетворит их требования, если мы будем работать с новыми начальниками бригад или поддержим старых, лояльных нам. Для этого нужно выкинуть людей Анастазии и бригадиров итальянцев, которые работают на него и мутят воду. Тем более, у них у самих руки замараны по локоть…
Саленс не выдержал и перебил:
— Гарантии. Кто даст такие гарантии? На чём они будут основаны? На слове этих самых докеров, которых завтра же могут запугать?
— Гарантом станет новая профсоюзная организация, — терпеливо объяснил я, — Мы создадим её на базе существующих портовых комитетов, но очистим от людей Массерии. Проведём перевыборы под наблюдением. И этой новой организации будут помогать… обеспечивать порядок те, кому выгодна бесперебойная работа порта. Чтобы у бандитов не было соблазна снова взять её под контроль. Здесь нам нужна помощь властей. Потому как кадровые решения в порту принимаем не мы, а город.
И я повернулся к Джеймсу Уодсуорту. Он сел прямо, перестав курить. Для него это был непростой шаг. Но в случае успеха его политические очки в городе подлетали сразу в несколько раз накануне выборов в сенат. И вместе с тем и вероятность поддержки кандидата в президенты Гардинга в Нью-Йорке. А сенатор являлся, как-никак, его правой рукой и таким образом демонстрировал верность своему патрону.
Тут и Кеннеди вступил в игру по-настоящему. Он выпрямился, его голос приобрёл ту напористую окраску, с которой он, видимо, привык заключать сделки.
— Мы с отцом, — начал он, подчёркнуто делая акцент на семейном капитале и связях, — глубоко заинтересованы в стабильности. То, что происходит здесь, не должно повториться в Бостоне или других портах. Мы готовы выступить посредниками. Использовать наши контакты среди судовладельцев и в правлениях стивидорных компаний, чтобы часть требований, наиболее разумных, была удовлетворена в кратчайшие сроки. Но… — он сделал многозначительную паузу и посмотрел на Саленса, потом на меня, — для этого нам нужны железные гарантии безопасности. Безопасности переговорного процесса. Безопасности грузов после формального снятия забастовки. И защиты от… непредвиденных эксцессов со стороны итальянских «джентльменов», которые вряд ли обрадуются, что их нелегальные доходы теперь утекают сквозь пальцы.
Его взгляд снова устремился на меня.
— Нам нужно охранное агентство мистера Соколова. Его бизнесы: мебель, радио, показывают завидную стабильность. Мы готовы официально нанять его сотрудников. Как частную охрану для особо ценных грузов, следующих через порт, и для физической защиты мест и лиц, участвующих в переговорах.
Саленс нахмурился так, что его брови почти сошлись на переносице. Он откинулся в кресле, и его пальцы снова сложились в пирамиду, но теперь это был жест сомнения и неодобрения.
— Позвольте, — произнёс он ледяным тоном, — Вы предлагаете, чтобы потенциально нелояльных элементов, пусть и забастовщиков, охраняли и, в случае чего, усмиряли… эмигранты? Не полиция?
Я не стал вступать на скользкую дорожку этого обсуждения. Вместо меня снова заговорил Фэллон:
— Мистер Саленс, проблема-то как раз в том, что нынешнее руководство полиции в порту, по моим соображениям, либо в доле с этими самыми «джентльменами» из Маленькой Италии, либо полностью парализовано. Они не действуют. Чтобы закон заработал, нужно сменить там руководство. Оно не решается на серьёзные шаги. И не хочет удовлетворять требования забастовщиков, потому что у него нет денег. И потому что боится Анастазию и Массерию, который засел непонятно где после начала «войны мафии». А мы, к сожалению, ему пока ничего не можем предъявить официально. Или… полная зачистка порта. Город на это не решается. И я бы тоже не хотел, чтобы порт и полиция сошлись стенка на стенку…
— Я так понимаю, что деньги на «реформы» есть у мистера Кеннеди? — ухмыльнулся Саленс, — А что с руководством порта? Я не желаю посылать туда проверки и пробивать полицейский рейд, пока не буду уверен во всём. Если начальство Нью-Йоркского порта накатает кляузу на меня в департамент полиции — мои полномочия «порежут» сразу же. Я думаю, вы, сенатор, прекрасно понимаете — что сейчас происходит в городе и штате.
Уодсуорт кивнул. Кому как не ему знать, что республиканцы накануне выборов грызутся с демократами так, что только клочки летят. А в силовом блоке Нью-Йорка пока превалируют вторые, которых активно давит Саленс.
Сенатор веско произнёс:
— Вопросами смены руководства порта займусь я. И сделаю всё в кратчайшие сроки. Предварительное одобрение большинства членов морской комиссии штата мной уже получено. Но без полицейской операции это всё не будет иметь смысла.
Саленс поиграл желваками и тихо процедил:
— Вы хотите, чтобы полиция вошла в порт, а следом зайдёт охранное агентство мистера Соколова?
— Да, — коротко ответил сенатор.
— И что, мистер Соколов, вы думаете, что нам «откроют ворота крепости» сами забастовщики? — ядовито поинтересовался прокурор.
— Да. Павел Миронов сделает это. И бо́льшая часть докеров его поддержит. Но нужно, чтобы всё происходило быстро.
Фэллон сделал шаг ближе к столу и вкрадчиво произнёс:
— Мистер Саленс, если вы дадите официальную санкцию и продавите это в департаменте, я, как шериф Бронкса, могу временно взять на себя координацию полицейских сил в районе порта. В качестве особого порученца, чтобы поймать зачинщиков стачки из числа мафии Анастазии. Вы можете дать такую санкцию. Законность будет соблюдена до последней запятой.
Он бросил еле заметный взгляд на меня, давая понять, что сейчас будет ключевой момент, и я подхватил:
— Таким образом, шериф Фэллон и его люди будут выполнять свою прямую функцию: обеспечивать общественный порядок, следить за соблюдением закона о собраниях, расследовать правонарушения. И, что крайне важно, — я посмотрел прямо в глаза Саленсу, — репортёры, в том числе корреспонденты газет, которые я контролирую, будут освещать эту деятельность полиции самым подробным образом. Чтобы у широкой публики и у ваших… вышестоящих коллег не осталось сомнений: кто здесь защищает закон и покой граждан.