Михаил Дорохов – Русская Америка. Сухой закон 5 (страница 31)

Отходить пришлось на пятьдесят метров, к вре́менному лагерю. Там «подрывная команда», задыхаясь, попадала на землю. Лица всех добровольцев были красные, глаза воспалены. У Вайса с Карлом на руках поднялись волдыри от ожогов. Все, давясь, пили тёплую воду.

Вайс поднялся на колени, схватил рукоятку динамо-машинки, к которой был подключён провод. Его руки дрожали от истощения.

— Вода! Грязь! На линию! По моей команде — всё, что есть! — прохрипел он, обводя взглядом замерших в ожидании рабочих, — Бредли, твоя катапульта готова?

— Да!

— Залегли.

По цепочке вокруг лагеря пошла команда. Люди на своих позициях ложились на землю, готовясь вскочить и тушить огонь.

Геолог посмотрел на своих подчинённых. Джесс, сидя на земле, кивнул, поднимая большой палец. Карл просто вытер лицо окровавленным от рассечений при работе с буром рукавом. Вайс сделал глубокий, обжигающий вдох и резко, со всей силы, провернул рукоятку раз, другой.

Сначала показалось, что ничего не произошло. Потом земля под их ногами дрогнула — не общим толчком, а точным, глубоким ударом, который почувствовали скорее внутренностями, чем ушами.

Грунт над зарядом слабо взмыл ввысь и упал вокруг. Звук пришёл следом — не оглушительный рёв, а сдавленный, тяжёлый бумф, который пробился сквозь постоянный гул пламени.

Трубу, по которой спускали заряд, просто метнуло с силой, как копьё. Она всё равно не выдержала, несмотря на пробку, и взлетела выше покосившегося остова вышки.

У основания огненного столба, не в центре, а сбоку, в том самом месте, куда был заложен заряд, вспыхнул второй, короткий и яростный огненный шар. Он тут же был поглощён основным пламенем, но эффект был налицо. Огненный столб дрогнул, словно споткнувшись и потеряв энергию.

Пламя на мгновение — всего секунд на пять — оторвалось от земли, превратившись в хаотичный, клубящийся шар, а затем, потеряв плотную связь с потоком нефти, схлопнулось. Его высота резко уменьшилась.

Теперь это был уже не слепящий столб огня, а огромный, яростно коптящий факел, который бил уже не из самого устья трубы, а из зоны вокруг неё, где горела разлитая нефть и обломки.

— Дави! Дави теперь! — завопил Вайс, хрипло и не своим голосом.

Толпа рабочих, замершая в ожидании чуда или катастрофы, ринулась вперёд. С десяток мощных струй воды из пожарных насосов ударили в точку, где секунду назад било сердце пламени.

Над головой со свистом пролетел мешок и бухнулся прямо рядом с устьем, на мгновение взорвавшись пылевой взвесью.

— Ещё! — заорал где-то сзади Бредли.

Грузовики с песком и глиной поехали вперёд на предельно возможное расстояние.

Второй бросок.

Третий.

Машины достигли еле дребезжащего и расширившегося в стороны пламени.

— Катапульта — стоп! — закричал Вайс.

А люди, не жалея себя, начали швырять тяжёлые, мокрые мешки в образовавшуюся широкую брешь прямо с машины. Грунт от взрыва прибил её часть, сузив фронт работ.

Теперь, когда основной столб огня отступил, можно было разглядеть, что произошло. Взрыв, направленный под небольшим углом, обрушил часть земли, камней и мелких обломков вышки прямо на развороченное устье трубы. Не запечатал его наглухо, а серьёзно перекрыл и ослабил поток, сбив давление и оторвав стабильное горение от источника.

Работа кипела ещё несколько часов. Люди заливали и закидывали грязью, песком, всем, что было под рукой, создавая над раной скважины гигантскую, дымящуюся пробку. Основной столб пламени больше не смог набрать силу.

Теперь горели только отдельные участки разлитой нефти, которые постепенно тушили. Нефть из скважины ещё сочилась, пробиваясь через завал, но это уже был не ревущий фонтан, а управляемая утечка, с которой можно было бороться методично, подбираясь ближе, чтобы попытаться установить временную запорную арматуру.

Билли Вайс стоял, опираясь на станину бура, и смотрел на дымящуюся, заливаемую грязью и водой яму, над которой высился скелет покосившейся вышки. Лицо геолога, покрытое сажей, ожогами и усталостью, ничего не выражало. Покрасневшие глаза смотрели за копошащимися людьми.

Барни Макбрайд подошёл к нему и молча протянул флягу с тёплым, бренди. Вайс отпил, поморщился.

— Повезло, — хрипло констатировал Макбрайд, глядя на тлеющие развалины.

— Не повезло, — поправил его Вайс, — Я всё посчитал. Давление упало, но не исчезло. Этот завал — временный. Нужно бурить разгрузочную скважину, чтобы откачать давление из пласта и окончательно это запечатать. И укреплять или демонтировать то, что осталось от вышки, пока не рухнуло. Месяц, а то и два работы. И сто тысяч долларов. Но месторождение цело. Замерим температуру после того, как полностью погасим огонь. И каждый день будем замерять щупами по несколько раз. Если всё будет в порядке и она не будет расти, можно будет бурить в другом месте — мистер Соколов выкупил очень большой пай. Вот тогда можно будет начать добычу в этом месяце, если всё пойдёт по плану…

Он отдал флягу обратно и, пошатываясь, направился к машине. Нужно было ехать в Бербанк, к телефону, чтобы звонить в Нью-Йорк.

Сообщить о победе над бурей…

Глава 10

За закрытыми дверями

10 мая 1920 года, 10:00. Кабинет прокурора Пита Саленса, Нью-Йорк.

Кабинет прокурора был просторным и мрачным, как склеп. Лучи утреннего солнца пробивались между тяжёлыми портьерами, выхватывая из пространства пыльные столбики в воздухе и блеск полированной древесины гигантского стола. За ним, спиной к окну, восседал сам хозяин — Пит Саленс. Он сидел неподвижно, пальцы его были сведены в пирамиду, лицо служителя закона, с резкими, словно вырубленными из гранита чертами, было обращено к нам. От всей фигуры, затянутой в костюм-френч, веяло холодом.

Справа от него, развалившись в глубоком кожаном кресле с видом полного хозяина положения, восседал сенатор Джеймс Уодсуорт-младший. Он перекатывал в толстых пальцах почти докуренную сигару, глаза партийного функционера медленно скользили по каждому из присутствующих, будто оценивая лошадей на аукционе.

Слева заметно нервничал Джозеф Кеннеди. Его энергичная натура не терпела статики; он то постукивал костяшками пальцев по ручке кресла, то поправлял идеально завязанный галстук, а его острый, хищный взгляд постоянно метался между Саленсом и мной, словно выискивал слабину.

Банка с пауками, а не кабинет…

У стены, как бы в стороне от всех, как всегда одетый с иголочки, расположился шериф Бронкса Джон Фэллон. С ним мы уже обо всём договорились заранее. Но я буквально физически чувствовал его волнение. Неудивительно, сегодня начинается процесс, который я ему обещал в больнице. Тогда он ещё лечился от ранения после перестрелки, в которой я его спас.

Пост шефа полиции для него сегодня мог стать намного ближе.

Сюда я приехал на двух сменных машинах. Моя «гвардия» сказала, что хвоста не было. Но лишние предосторожности после покушений никто не отменял.

Я занял предложенный стул прямо напротив Саленса, и положил свой кожаный портфель на колени. Виктор, моя финансовая правая рука, остался за тяжёлой дубовой дверью, в приёмной, где под присмотром клерков Саленса молча курили люди Кеннеди и помощник сенатора.

Прокурор первым нарушил тягостное молчание. Он не стал предлагать кофе или сигары. Его голос звучал сухо и резко, примерно так же, как удары печатной машинки, над которой в приёмной колдовал его секретарь.

— Джентльмены. Время — деньги, а у порта его нет. Забастовка докеров парализует основные причалы. Мои подчинённые не успевают принимать новые жалобы, как привозят ящик новых. От судовладельцев и компаний. В департаменте полиции ситуация такая же. Ежедневные убытки исчисляются десятками, а то и сотнями тысяч долларов. И это, — он ударил ребром ладони по столу, но беззвучно, лишь подчёркивая свои слова, — уже не трудовой спор. Попытки силового проникновения заканчиваются массовыми потасовками. Докеры угрожают, что если мы зайдём в порт и разгоним всех — они выйдут на улицы. Этого допустить нельзя. За докерами потянутся остальные рабочие. И в Нью-Йорке начнётся полная неразбериха, как после стачки восемнадцатого. Мне известно, что за этим стоят некие итальянцы, но полицию не пускают в порт, чтобы арестовать их.

Шериф Фэллон, почувствовав, что наступила его очередь, откашлялся и чуть подался вперёд, отрываясь от спинки кресла.

— Мои люди подтверждают, мистер Саленс, что итальянцы и их бригадиры — основные зачинщики. Но над ними стоит некий Альберто Анастазия. Раздаёт указания, собирает дань. Патрульные в портовом участке… — шериф развёл руками, и его лицо скривилось в гримасе беспомощной злости, — либо уже куплены, либо смотрят в другую сторону. Боятся. Или не хотят связываться. Глава портового участка полиции лейтенант Финн О′Хара был отстранён, но это не дало результатов.

— Известно, чей это человек? — вклинился прокурор, — Этот Анастазия.

— Предположительно он подчиняется Джо Массерии, — сухо ответил Фэллон, даже не взглянув на меня.

Правильно. Не сто́ит афишировать наши с ним отношения. Думаю, даже Саленс не в курсе всех договорённостей своего протеже со мной.

Джозеф Кеннеди резко наклонился вперёд, его стул скрипнул. Он поправил круглые очки.

— Констатация проблем нас не сдвинет с мёртвой точки. Вопрос в том, что предложит полиция? Мы готовы обеспечить хорошие условия работы докеров, но для этого мы должны понимать, что наши возможные… Повторюсь, ВОЗМОЖНЫЕ вложения в порт будут защищены!