Михаил Дорин – Сирийский рубеж 7 (страница 7)

– Ай, нормально. Я ей сказал, что лежу после ранения, но уже восстановился. Я ей даже шрам показывал, – хвалился Рашид.

Не знаю, стоило ему сказать, что любая медсестра может спокойно узнать его диагноз в госпитале?

Перед сном я решил выйти на улицу и подышать воздухом. Рядом с входом в «высотку» была небольшая беседка. Вот только в ней было уже занято. И не одним человеком.

– Я вас предупредил, Олег Игоревич. Это…

– Не нужно мне угрожать. Мне в этой жизни уже много кто угрожал, товарищ полковник, – услышал я голос Тобольского.

– Я вам не угрожаю, а предупреждаю. Или вы сами это сделаете, или я «походатайствую». И тогда вашей блестящей карьере конец. Ещё раз говорю, я вас предупредил, – сказал Мулин, чей голос звучал злобно.

Впрочем, как и всегда, заместитель командира корпуса говорил надменно и шипел на своего собеседника.

Из беседки Антон Юрьевич вышел вместе с Бунтовым, который шёл за полковником, будто провинившийся сын за мамой.

– Вы тоже не затягивайте. После операции, чтобы у меня было решение, – услышал я Мулина.

Командиры отошли подальше, и я направился в беседку. Интересный был разговор на ночь глядя. И другого места не смогли выбрать, чтобы выяснить отношения.

– Насыщенный день, верно? – подошёл я к беседке.

Тобольский в это время подкуривал очередную сигарету и смотрел в небо.

– Богат на события. Присаживайся, Сан Саныч, раз не хочешь спать, – предложил комэска мне сесть.

– Вам смотрю тоже не дают спать. В чём дело, командир? – спросил я.

– Ни в чём. Я про операцию поговорить хотел. Как ты думаешь… – сменил тему Тобольский, но я его перебил.

– Олег Игоревич, не переключай канал. Ночью в беседке и с Мулиным ты мог бы только поспаринговаться. Чего он от тебя хотел?

Тобольский затушил только что начатую сигарету и повернулся ко мне.

– Скоро я уеду. Как только закончим с Ка-50, меня отправляют домой. Формально – по личным обстоятельствам.

– А не формально? – спросил я.

Тобольский посмеялся, но увиливать не стал.

– Давай посчитаем. Только за сегодня два Ми-28 выведено из строя, один Ми-8 уничтожен. Причём вся операция выполнялась под моим руководством. Добавь к этому уничтоженный Ми-28 в результате аварийной посадки в районе Хама и не самые хорошие отношения с… гражданином Мулиным. Получается много причин для поездки домой. Да и неудобен я для Антона Юрьевича.

Не самое правильное решение убирать опытнейшего лётчика и командира в такой момент. Ещё неизвестно кто придёт на смену Олегу Игоревичу.

– Так что… как-то так, Саша. А сейчас пора спать, – показал мне Тобольский на вход в здание высотного снаряжения.

Сразу я не пошёл, а остался ещё пару минут посидеть и подумать. С такими перестановками о надёжности управления говорить сложно.

Утром после постановки конкретных задач началась подготовка к перебазированию. Колонна топливозаправщиков выдвинулась раньше, а техсостав был в готовности по команде загрузиться в вертолёты и лететь на назначенную площадку подскока. Как-никак, а с Тифора работать неудобно и слишком далеко.

– Пока что нет ясности, когда мы будем работать. Нет понимания, когда вообще начнётся операция, – негодовал Тобольский, собрав всю нашу группу в ангаре с вертолётами.

Ми-28, как и Ка-50, хранили в арочных укрытиях. Всё же, «мышонок» точно такой же дорогой и пока ещё экспериментальный вертолёт. Пусть Ми-28 уже и понюхал пороху большой войны.

Я прошёлся вокруг Ка-50, поглаживая вертолёт по фюзеляжу. Были видны заделанные пробоины, а сам борт, казалось, уже в предвкушении вылета.

– Сан Саныч, как насчёт попробовать новые ракеты? Мы модифицировали «Вихрь», – объяснял мне инжененр-испытатель, подойдя со спины.

– Когда вы только успеваете! «Вихрь» ещё сам по себе новая ракета. А вы уже новую «пилите», – ответил я, проверив, как закреплены ракеты на точках подвески.

Тобольский ходил рядом со своим вертолётом, смотря на него влюблёнными глазами. К изделию В-80 он явно «прикипел душой». Жаль, что от концепции с одним лётчиком придётся отойти. Но нам нужно настоять на том, чтобы появилась двухместная машина Ка-52.

Так время и пролетело до заката солнца. Всё это время я держал рядом с собой снаряжение и автомат. А также Кешу, который никак не хотел поверить, что в этой операции я буду один. Петрову почему-то не нашлось места на Ми-28, поскольку экипажи были штатные. Иннокентий же летает в 90% случаев со мной.

Сидя на ящиках рядом с вертолётом в глубине арочного укрытия, я уже начал засыпать. В этот момент и поступила команда.

– Сан Саныч, воздух команда была! Все летим на новую площадку, – прибежал меня будить Рубен.

– Понял. Название и координаты площадки дали? А то будем как слепые котята искать её в темноте, – спросил я, надевая шлем.

Вертолёты начали выкатывать на площадку перед ангаром и распределять по бетонке.

– Дали. Называется Масеран. Сама площадка 2 километра на юго-восток от города, – сказал Хачатрян, поправляя свою разгрузку.

– Понял, – ответил я и быстро оценил место, куда нужно прилететь.

Забравшись в кабину и установив связь с руководителем полётами, по команде Тобольского начали запускаться. Недалеко от вертолёта стоял Кеша, который с трудом удерживал кепку от воздушных потоков, отбрасываемых винтами.

Обороты двигателей вышли на расчётные параметры. Вертолёт «оттримирован» и ждёт разрешения на взлёт. Предвкушение большого дела была весьма серьёзным. По сути, Ка-50 мы готовимся использовать «по-взрослому». Без оглядки на его сохранность.

– Тияс-старт, группа 201-го готова к взлёту, – доложил Тобольский, включив строевые огни для выполнения полёта.

Диспетчер не торопился отвечать, что уже не радовало. Прошла минута, вторая, третья, а команды так и нет. Я посмотрел в сторону одного из Ми-8 с нашим техсоставом.

Боковая сдвижная дверь была открыта, а сам вертолёт уже был запущен. Именно там было какое-то движение. Судя по всему, кто-то дал команду поменять молодого командира экипажа, который был в кабине. Время тянулось долго.

В какой-то момент я уже выучил все параметры и положения стрелок на приборной панели. Дважды проверил систему «Экран» и работу телевизионного индикатора. Всё работает, а вот взлетать так никто и не даёт.

– Внимание! Циркулярно всем экипажам, добрый вечер! 201-й, группе взлёт разрешил. Интервал держим 200 метров в паре, – услышал я голос в эфире, который напомнил мне старого знакомого.

Оторвавшись от стоянки, мы взяли курс на Масеран. Следом поднялись в воздух два Ми-8 с личным составом. А уж замыкали строй Ми-28, которые выполняли к тому же ещё и роль прикрытия «восьмёрок».

Полёт был спокойным. Никаких эксцессов, если не считать свербящую мысль – кто же скрывался за столь знакомым мне голосом в эфире?

– Площадку наблюдаю. Заход, – дал команду Тобольский на подлёте к Масерану.

Площадка была полностью тёмной. Никаких опознавательных знаков и освещения. Поэтому и заходили аккуратно, осматривая всё с помощью фар. Пару проходов пришлось сделать и Ми-8, прежде чем их экипажи нашли место для посадки.

В кромешной тьме, я завис над поверхностью и медленно опустился. Вертолёт слегка дёрнулся и застопорился на земле. Тут и начали включать фары автомобилей, которые приехали на площадку заранее. Стало уже не так темно и тоскливо. Я смог разглядеть и несколько палаток, выставленных в разных местах.

Открыв дверь кабины, я начал вылезать. Спустившись, я услышал, как за спиной ко мне приближались. Наверняка техники уже идут готовить вертолёт.

– Спасибо за матчасть! На сегодня всё… оу! – воскликнул я обернувшись.

Ну ничего себе какие люди!

Глава 4

Есть люди, с которыми я бы никогда не хотел больше увидеться. Дай бог им здоровья, конечно. А вот с этим человеком немного не так. Точнее, совсем не так!

– Александр Клюковкин, рад тебя видеть! – громко сказал, стоявший напротив меня Батыров и протянул мне руку.

И вот как мне теперь обращаться к этому академику?!

– Димооон! – крикнул я на радостях.

Тут же Батыров обалдел, но в свете фонарей обиды на лице я не увидел. И если честно, то давно мне так не было приятно нарушать субординацию. Ведь, я полагаю, Батыров старше меня по должности.

– Эх, вот скучал я по этому обращению. Хоть это и не по уставу… И кстати, я уже подполковник – крепко обнимал меня Дмитрий.

К нам начал подходить народ, так что с обращением «Димон» надо будет повременить. Это неприлично и не уважительно, по отношению к моему другу и однополчанину.

Ух ты! Уже подполковник! А ведь уходил в Академию новоявленным капитаном 4 года назад.

– Вот мне скажи – ты все так звания будешь получать досрочно и в качестве поощрения? – тихо спросил я, намекнув Батырову, что он быстро дорос до подполковника.

– Всё по закону. Да и кто бы говорил! Я когда узнал, что Клюковкин – майор, несколько раз переспросил, – улыбнулся Дима, и мы ещё раз крепко обнялись.

За спиной Батырова уже стояла целая очередь военнослужащих, выпрямившихся по стойке «Смирно». Димон медленно развернулся к ним и подошёл ближе.