Михаил Дорин – Сирийский рубеж 7 (страница 6)
Представитель КГБ подошёл к карте и показал предполагаемые направления, откуда может начаться вторжение.
– Пока что идут приготовления. Все ждут команды, – закончил сотрудник Комитета и отошёл в сторону, заняв место у самой двери.
Чагаев провёл рукой по усам и расстегнул куртку комбинезона. Было видно, как капли пота выступили у него в районе висков. Чувствовалось, что генерал напряжён и сейчас он доведёт важное решение.
– Все объекты противника, угрожающие нам и Сирии, должны быть уничтожены. Средства у нас есть и, я надеюсь, ума тоже хватает, – сказал Василий Трофимович.
Генерал слегка перефразировал слова Кота Матроскина, но вышло тоже неплохо.
– Командир смешанного корпуса, доведите замысел операции, – дал команду Чагаев.
К карте вышел наш командир.
Впервые я увидел этого генерала. Обычно всё руководство осуществляет Мулин, а командир корпуса чаще всего был на южном направлении.
– Итак, задача следующая. В приграничной полосе наблюдаются большие скопления техники. В основном пикапы, легкобронированная техника и, в меньшей степени, танки. Но основная проблема – комплексы ПВО, которые находятся на территории Турции, но могут дотянуться до наших самолётов. Поэтому их необходимо вывести из строя к моменту начала основной фазы операции.
Командир корпуса довёл, что удар необходимо будет нанести в ближайшее время, чтобы не дать противнику развернуться на местности.
– Работаем с двух направлений. Первое – прибрежное, – указал командир корпуса на территорию к Западу от хребта Джебель-Ансария.
Генерал-майор пояснил, что в этом направлении будет работать группировка с базы Хмеймим. Как раз будет привлекаться третья вертолётная эскадрилья.
– Второе направление – к Востоку от хребта. Сирийские ВВС будут основной ударной силой. Поддерживает их два звена Су-24, звено Ми-28 и пара Ка-50. Общее руководство будет осуществляться с борта Як-44. Базируются здесь, на авиабазе Тифор. Вопросы?
Пока всё понятно. Осталось только узнать конкретно, что будем делать. Как пояснил нам командир корпуса, более подробно будут доведены задачи после согласования с Генеральным штабом в Москве.
– Операция должна получить одобрение сверху, – пояснил Чагаев.
Судя по его выражению лица, ему это не очень нравится. Ждать отмашки сверху, значит потерять весьма много времени. А с ним и саму возможность проведения операции.
– Конкретные задачи будут доведены через непосредственных командиров. Группе подполковника Тобольского остаться. Остальным отдыхать. Всем спокойной ночи, – распорядился Василий Трофимович.
Иннокентий не сразу понял, что ему тоже нужно уйти и слегка затормозился. Мне самому непривычно, когда его нет в кабине. Всё же мой штатный лётчик-оператор и лётчик-штурман!
Класс постепенно начал пустеть. За столами остались сидеть мы с Тобольским, экипаж Як-44 и наши лётчики с Ми-28. Даже Рашид Ибрагимов, вылечившийся от своего «гусарского насморка» сидел и улыбался.
– Чего случилось? – посмотрел Чагаев на Рашида.
– Старший лейтенант Ибрагимов, товарищ командующий! Никак нет. Ничего не случилось, – подскочил он со своего места.
– Да сиди, старлей, – махнул Чагаев и Рашид сел. – Это хорошо, что настроение хорошее. Нельзя в бой расстроенным идти, верно?
Василий Трофимович вновь посмотрел на Рашида, и тот всё так же резко вскочил на ноги.
– Так точно, товарищ командующий!
– Да что ты скачешь как трипперный заяц. Сиди сказал, – возмутился Чагаев и Рашид при этих словах слегка побледнел.
Когда Ибрагимов сел, то был неприятно удивлён.
– Эт значит Василий Трофимович знает?! Вот у человека осведомлённость.
– Эй, брат, он же командующий. Я уверен, что он и размер наших трусов знает, – предположил Рубен, сидящий с ним рядом.
Дверь в класс закрыли. Чагаев перешёл к разговору.
– Работа вашей группы подходит к концу. Доложите, Олег Игоревич, что вы думаете о Ка-50?
Тобольский встал, но Чагаев вновь указал на то, что мы работаем сидя. Это начинает становиться его «фишкой».
– Вертолёт ничем не уступает Ми-28, который уже был опробован в боевых условиях. Манёвренность, особенно в горных районах, очень хорошая. Мощности хватает, чтобы выполнять задачи в большом диапазоне высот и скоростей…
– Ясно. Проще говоря, пока вы готовы лишь общими фразами описать свои впечатления. Мне нужен ваш акт о работе группы «Конус» после окончания операции, – перебил генерал Тобольского.
Чагаев повернулся ко мне и посмотрел вопросительно.
– Вы что скажете, майор Клюковкин?
Сложно было что-то добавить, но все плюсы и минусы Ка-50 я и так знал. Да и Тобольский вкратце уже обрисовал ситуацию, но не до конца.
– Первое – КПД вертолёта за счёт соосной схемы выше на 15-20%, чем у вертолётов классической схемы. Вся мощность двигателей идёт только на подъём и поступательное движение…
– А если короче? – переспросил заместитель Чагаева, подвернувшийся ко мне.
– Поднимается выше, набирает высоту энергичнее и летает быстрее, чем одновинтовой.
– Ещё что?
– Второе – электроника прицельного комплекса «Шквал». Требует доработки, но сама задумка с нашлемной системой прицеливания неплохая. И третье – безопасность. Иметь катапультное кресло во время боевых действий весьма удобно. К счастью, опробовать его не пришлось.
Генерал Чагаев кивнул и подошёл ко мне ближе. Тут я уже не стал сидеть на месте и встал.
– А что из минусов?
– Нужно внешнее целеуказание. Не всегда может с нами быть самолёт Як-44 или какой-то другой вертолёт. Плюс, сама концепция с одним лётчиком.
Вновь ко мне повернулся заместитель Чагаева.
– А тут вам что не нравится? Меньше народу будет подвергаться риску. Так два-три человека в экипаже, а Ка-50 один. В чём здесь проблема? – возмутился он.
– В том, что не каждый лётчик может сочетать в себе и пилота, и штурмана, и бортового техника. Тем более при полёте на предельно малой высоте.
– Но вы же сочетаете, – улыбнулся Чагаев.
– У меня уже достаточный уровень подготовки для этого. А мы создаём вертолёт в том числе и для молодого лейтенанта, только что окончившего училище.
Василий Трофимович кивнул и вернулся к своему столу. Его заместитель что-то быстро себе отметил в блокноте и обратился к командующему.
– Есть ли смысл продолжать?
– Есть. Нужно пройти всю программу до конца, как это и предписано задачами группы «Конус», – объявил Чагаев.
Его заместитель кивнул, и взял документ со стола. Он прокашлялся, бегло пробежался взглядом по листу и заговорил:
– Во время операции вам предписано находиться на аэродроме или площадке подскока. Обязательно соблюдать меры по рассредоточению техники. Будете находиться в положении дежурства на земле. По вызову с борта Як-44, взлетаете звеном два Ка-50 и два Ми-28. Цели будут переданы. Плюс внешнее целеуказание может вам передать оператор Яка. Так что будьте готовы.
На этом совещание закончилось. По команде мы встали со своих мест и проводили взглядом Чагаева, который направился к двери.
– И кстати, – остановился Василий Трофимович и подошёл ко мне. – Поздравляю, Александр Александрович. Вчера был подписан Указ Президиума Верховного Совета о награждении вас и ещё нескольких человек высокими наградами. Лично вы награждены орденом Красного Знамени.
– Служу Советскому Союзу! – выпрямился я и пожал протянутую мне руку Василия Трофимовича.
Чагаев кивнул и вышел вместе с сопровождающими из класса. Тут же меня кинулся поздравлять Рашид и Рубен.
– Ай, Искандер Искандерович! Опять большой орден! – тряс мою руку Ибрагимов.
– Это надо отмечать. Мы же с вами не сразу полетим. Можно и отдохнуть, – показал Рубен силуэт бутылки.
– Я ещё ничего не получил. И вообще, вы тоже в указе будете. Это наверняка за тот случай, когда вы на вынужденную сели, – объяснил я.
Братья «по-разному» задумались. Они уже и забыли об этом инциденте, когда мы сопровождали Василия Трофимовича. В окрестностях авиабазы Хама нас и атаковали.
Придя в комнату в здании высотного снаряжения, я начал готовиться ко сну. Остальные тоже начинали замолкать. Кроме, конечно же, Рубена и Рашида.
– Медсестра в Думейре была. Ах эти чёрные глаза! Ты их видел, Рубенчик?! Я в них всё время в госпитале смотрел. Только вот девушка постоянно молчала и улыбалась.
– Рашид, ты опять?! Только починил свой… прибор и опять куда-то его сунуть не туда хочешь? – возмутился Рубен.