Михаил Дорин – Сирийский рубеж 7 (страница 5)

– И вам! После операций за всеми раненными будут ухаживать здесь. А к вам господин Асад сейчас подойдёт…

– Кто? – хором спросили мы с Кешей.

Хорошо хоть сдержались и задали вопрос негромко. Всё же, в больнице, а не на аэродроме находимся.

– Господин Басиль Асад. Он обо всём распорядился. Я думала, что вы знаете.

Медсестра ушла, оставив нас вдвоём с Кешей на диване. Петров ещё несколько секунд смотрел вслед этой симпатичной сирийке с длинными тёмными волосами.

– Саша, если бы я не был женат…

– Но ты женат. Тем более брак с иностранкой тебе ещё аукнется, – сказал я.

– Мда, но девушка хороша. А глаза-то какие карие! – мечтательно посмотрел в потолок Иннокентий.

Прошло ещё около часа, а никого из раненных не привезли. Кеша занял привычную для себя позу спящего орла и начал громко «вещать».

– Перед людьми неудобно, – толкал я Петрова в бок.

– Саныч, ну не могу я уже. Устал, – прикладывался спать Кеша.

Когда он в очередной раз прикрыл глаза, на каталке привезли Тосю. Её завезли в палату и уложили на большую кровать.

Я стоял рядом и поправлял ей постель. Тося мирно спала. Подойдя ближе, я дотронулся до её ладони и почувствовал тепло моей девушки. Было ощущение, что с ней всё будет хорошо. Нужно только время.

Тут вошёл врач и вывел меня в коридор.

– А вы всё ждёте? Это хорошо. Значит, она вам действительно дорога, – сказал он после того как я его поблагодарил за операцию.

– Безусловно.

– Значит, берегите её. Хватит с неё этой проклятой войны, – слегка приобнял меня доктор за плечи и ушёл.

Я стоял в коридоре и смотрел на Тосю через широкое окно. Не прошло и минуты, как в стекле отразились знакомые очертания лица человека в сирийской форме.

– Рад тебя видеть, мой друг, – сказал мне Басиль Асад, когда я повернулся к нему.

Сын президента Сирии был в форме капитана спецназа с несколькими планками наград на груди. А под погон был вложен красный берет.

Я крепко пожал ему руку, но он меня притянул к себе и обнял. Стоявшая за его спиной охрана таких объятий не ожидала и смотрела с удивлением.

– Я тоже рад. И спасибо тебе за помощь, – поблагодарил я Басиля.

– Как я могу не помочь Герою Республики, столько раз рисковавшего ради меня и страны! К тому же я возвращаю долг. Когда-то госпожа Белецкая спасла мне жизнь.

– Знаешь, я в последнее время уже и не знаю, кто и кому помогает.

Басиль прищурился и попросил всё ему рассказать. Я ему поведал о многих случаях на северном направлении, когда предательство было налицо.

Сын Хафеза Асада задумался и начал ходить сложа руки на груди.

– Это ужасно, раз всё так происходит, но мы должны победить нашего врага. Иначе мира не будет в Сирии.

Я подошёл к нему ближе и решил сказать тихо, чтобы никто не слышал.

– Пока идёт война, гибнут сирийцы от рук сирийцев. В этой войне, как бы она ни закончилась, победителя не будет.

Басиль задумался и подошёл к окну палаты Антонины.

– Я так понял, что это твоя девушка? Просто так бы ты здесь долго не стоял.

– Всё ты правильно понял.

Басиль ещё раз посмотрел на Тоню и отошёл от окна.

– Береги себя, друг. И можешь за неё и других раненных не волноваться. Здесь за ними присмотрят. Мир тебе! – попрощались мы с Басилем Асадом, и он ушёл вместе с охраной.

К вечеру нас с Кешей вернули на аэродром. Только уже не на площадку рядом с Маарет-Эн-Нууман, а в Тифор.

Поспать в вертолёте не удалось, а вот на базе нас уже ждало командование в лице Мулина и командира смешанного полка Бунтова Леонида Викторовича.

Антон Юрьевич уже ждал всех лётчиков в классе постановки задач. Проверял чуть ли не по списку. Похоже, что начинает нарисовываться большая операция.

Тобольский сидел за столом и просматривал фотопланшеты. На них были снимки техники и установок комплексов ПВО. Судя по местности, это была провинция Идлиб.

– Всё серьёзно? – спросил я.

– Более чем. Чагаева ждём. Сказали прилетит и лично всё расскажет. У меня ощущение, что командование восприняло удар по госпиталю, как личную пощёчину. Пока вас не было, все рвали и метали, – покачал головой Олег Игоревич.

Что может нам сказать Чагаев, я понятия не имел.

– Товарищи офицеры! – скомандовал Мулин, когда в дверях появился Василий Трофимович в сопровождении замполита нашего контингента и командира смешанного авиационного корпуса.

– Товарищи офицеры, прошу садиться, – дал команду Чагаев, и все заняли свои места.

Мулин уступил место за трибуной командующему, а сам сел недалеко от меня.

– Не самый хороший день, а точнее дни, товарищи. Несём потери как в технике, так и в людях. Это плохо, – прошёлся вдоль доски Василий Трофимович.

Пока он подбирал слова, мне на ухо зашептал Тобольский.

– Работу с Ка-50 сказали заканчивать. Эту неделю, и всё. Я ещё даже акт не видел.

– Так мы его сами писать будем, – поправил я Олега Игоревича.

Внутри класса становилось жарко. Дышать уже было тяжело, но Чагаев продолжал громко говорить перед публикой.

– Мне нужно знать, какие есть ещё проблемы с ранеными? Всё им хватает.

Мулин поднялся с места и доложил.

– Товарищ генерал, в Университетской больнице Аль-Асад есть наши. Им нужна транспортировка в Союз, а ближайший борт…

– Завтра. Раненные полетят в Союз на моём Ту-134. Я же буду с вами здесь. Пришло время закончить с подпиткой нашего противника со стороны Турции.

Мулин сел, а Чагаев подошёл к карте.

– Теперь о главном. Как и планировалось раньше, мы будем высаживать десант на границе. Задействована будет практически вся авиация. Поэтому готовьтесь.

В словах «почти вся» было кое-что непонятное. Поэтому я и Тобольский смотрели на Чагаева, ожидая пояснения.

– И вы тоже. Ка-50 будет участвовать. Чтоб… прям ответить по максимуму! – громко хлопнул он по столу.

Глава 3

Грохот от удара по столу Чагаева был сродни гонгу. Если честно, ощущение такое, будто генерал армии дал старт чему-то масштабному. Вот-вот должны мы будем идти на борт, запускаться и выруливать на исполнительный старт для взлёта. На фермах подвешены блоки НАР, управляемые ракеты, а пушки полностью заряжены…

Всего один раз в жизни я испытывал, что-то подобное. Когда началась…, но это всё было в прошлой жизни.

Василий Трофимович вновь замолчал и оглядел всех присутствующих. В коридоре послышались тихие шаги. В дверях появился знакомый мне человек.

Тот самый представитель КГБ, который был с Игорем Сопиным на базе в Тифоре.

– Скажете что-нибудь? – спросил у него Чагаев.

Вошедший статный товарищ кивнул.

– Я скажу банальщину, товарищи офицеры. Ситуация на северном направлении подошла к той самой точке, когда уже пересечены все красные линии. Есть вероятность полномасштабной военной операции со стороны турецких войск в приграничной полосе.