Михаил Чехов – Уроки Михаила Чехова для профессиональных актёров (страница 4)

Подведу итог сравнения пьесы с человеком. Пьеса – это идея («что»), царство чувств, атмосфера и воля. Всё, что мы видим и слышим на сцене, принадлежит воле пьесы. Всё движется, всё живёт, это постоянный процесс. Определив эти три вещи, мы поймём, как применять наш метод.

Действие и сверхзадача

Возьмём пример из системы Станиславского – «задача» или «сверхзадача». Часто актёры ошибочно пытаются применить задачу к миру идей. Это неверно. Сверхзадача пьесы живёт в мире идей и смыслов. А вот конкретное действие (или задача) актёра в моменте принадлежит миру воли. Потому что действие – это то, что я собираюсь сделать здесь и сейчас. То, чего я хочу добиться от партнёра. Нам нужно двигаться к выполнению этой задачи внутренне, оставаясь внешне свободными. Внутренне мы всегда в действии.

Сидя на месте, вы можете осознать, что находитесь во внутреннем действии. Я могу действовать видимо – руками, телом, глазами. А могу действовать только внутренне, своей волей. И эта внутренняя активность воли и есть область сценического действия.

Излучение

Ещё один элемент – «излучение». Сознательно излучайте. Чувствуйте, что отдаёте публике всё, что можете. Это, конечно, сильно связано с волей. Но можно излучать и чувства. Это область сердца.

Если это деление на мысль (сверхзадача), чувство (атмосфера) и волю (действие) кажется вам сухим и разумным – это только кажется. Когда вы поймёте, что можете управлять этими тремя уровнями конкретно, вы сможете погрузиться в мир идей. Или наполниться миром чувств. Вы сможете жить в мире сердца и в мире активной воли.

Когда это станет для вас конкретным, а не абстрактной идеей (какой кажется сегодня в нашем разговоре), тогда вы увидите: всё это – средства выражения. Инструменты нашего ремесла. И это временное анатомирование приведёт нас позже к такой внутренней композиции, к такой гармонии, что мы откроем в себе многое. То, что жаждет пробудиться, но мы не позволяем из-за хаоса в нашей актёрской природе во время работы над пьесой.

Развитие актёрской природы

И последнее на сегодня. Путь развития нашей природы требует времени. Нужно потратить время и силы на постоянную работу над собой, на выработку системы. Но после этого периода – пусть и долгого – мы увидим: это и есть настоящая экономия времени.

Иногда в нашей профессии эту подготовительную работу ошибочно считают потерей времени. Особенно когда на репетиции пьесы отводится всего четыре недели. Мы думаем: если для развития актёрской природы нужны годы – что-то не так. Ошибка – только если мы думаем, что эта работа вечна. Нет. Она долгая. Но когда она даёт плоды, это и есть величайшая экономия.

Когда вы можете смеяться, плакать, действовать – мгновенно, по велению роли. Когда ваше воображение, тело и эмоции натренированы так, что вы видите сверхзадачу и действуете для её выполнения сразу – вот она, экономия репетиционного времени.

Если нам не нужно тратить первые две недели репетиций, чтобы преодолеть скованность и стыд, – тогда мы поймём, что могут сделать наши руки как средство выражения. Если мы свободно движем ими от внутреннего импульса к действию, а не от одних суставов, – тогда можно говорить об экономии.

Так что долгая школа, выработка системы – это и есть величайшая экономия. Когда после такой подготовки сверхзадача, действие и чувство будут в вас как отточенные инструменты, тогда я поверю, что пьесу можно отрепетировать даже за две недели. Но не сейчас. Сейчас нам нужна эта школа.

Глава 2. Вопросы и ответы

Атмосфера и влияния

Вопрос: Актёр создаёт атмосферу из окружающих предметов или она – нечто самостоятельное?

Ответ: Актёр должен представить себе воздух, наполненный той атмосферой, которая была определена. Следовательно, это работа актёра.

Вопрос: Когда происходит уличное происшествие – при количественном изменении происходит и качественное. Как это связано с атмосферой?

Ответ: На улице это происходит бессознательно, но на сцене мы должны сознательно создавать определённые атмосферы, чтобы получить желаемый эффект. Я также верю, что здесь есть нечто большее – некое влияние извне, о котором мы ничего не знаем. В мире существуют влияния, которые невозможно обнаружить анализом или психологическими методами. Определённые влияния, от которых мы зависим больше, чем думаем, а атмосфера – лишь частный случай, когда эти влияния достаточно сильны, чтобы мы их ощутили, хотя и не можем объяснить, что это и откуда.

Вопрос: Но если мы их не понимаем, можем ли мы ими пользоваться?

Ответ: Конечно, можем. Эти «влияния» жаждут прийти к нам, и если мы призовём их, сознательно создавая атмосферу, – «они» здесь. Они не убегают от нас – они идут к нам и пытаются влиять на нас всеми возможными способами. Но они не могут примириться с нашим «рассудком» – это их останавливает. Если же мы открыты сердцем и волей, а «рассудок» служит нам, тогда они здесь, чтобы помочь.

Вопрос: Можете ли вы пояснить это, даже если речь идёт о нематериальных вещах?

Ответ: В таких случаях всегда происходит две вещи. Если вы закрываетесь, влияние этих «сущностей», скажем так, ослабевает. Во-вторых, тот, кто закрывается от их влияния, исключает себя, так что обе стороны в чём-то страдают. Эта дисгармония затрагивает и тех, и других. Это не значит, что, подчиняясь атмосфере, мы должны чувствовать именно то, что она диктует. У нас должны быть личные чувства, отличные от неё, но при этом общая атмосфера сохраняется. Однако если вы её отвергаете, она не может навязать себя силой.

Представим атмосферу – созданную нами как актёрами, – в которой мы ждём, когда в комнату войдёт очень неприятный нам человек. В тот миг, когда мы начинаем лгать, всё исчезает. Теперь представим, что мы ждём в напряжённой, неприятной атмосфере. Если мы правдивы, атмосфера присутствует, но стоит начать лгать и преувеличивать – она тут же исчезает. Итак, есть одно абсолютное условие – необходимо быть правдивым, иначе не будет контакта ни между актёрами, ни между этим «влиянием» и актёрами.

Вопрос: Мне кажется, атмосфера – это результат чего-то, чего вы достигаете через совершаемое действие. Атмосфера возникает от подлинного действия. Поэтому для актёра важно то, что я действительно действую.

Ответ: Да. Представлять себе воздух, наполненный атмосферой, – это тоже действие. Действие совершенно необходимо на сцене.

Рассудок

Вопрос: Вы говорили, что если позволить проникнуть сухому, холодному «рассудку», он убьёт исполнение. Когда драматург пишет пьесу, у него должна быть идея – это то, что заставляет его писать. Значит, актёр должен понимать, что он делает, в контексте содержания пьесы и ролей. Кроме того, он должен ясно понимать «рассудком», что он делает на сцене. Но я полагаю, это не тот холодный, сухой «рассудок», о котором вы говорите.

Ответ: Конечно, актёр должен знать всё, что только возможно. Но разница в том, как он это знает. В этом вся разница между холодным «рассудком» и иным мышлением, которое не мешает актёру. Холодный «рассудок» – это тот, в котором мы видим лишь факты. Но если наше «знание» одновременно является живым образным воображением, тогда всё в порядке, потому что любое истинное воображение наполнено эмоциями и волевыми импульсами, а «рассудок» остаётся в положении слуги, который несёт свечу и лишь освещает путь.

Вопрос: Иначе, я чувствую, хоть вы и можете в целом реагировать на происходящее, это станет расплывчатым и неясным.

Ответ: Эмоции без направляющего начала даже страшнее, чем действия, совершаемые холодным «рассудком». Рассудок должен быть превращён в зримый образ.

Вопрос: «Рассудок» больше похож на рационализацию – очень умственный процесс, в котором вы не участвуете и который не проникает на три уровня переживания.

Ответ: Именно. Я имел в виду именно то, что вы описали.

Вопрос: Актёр не должен быть критиком. Если использовать только «рассудок», вы не творите.

Ответ: Главное, что мешает в нашем понимании «рассудка», – это то, что мы считаем его анализирующим, критикующим или карающим. Это негативная сила. Русское слово «рационализация», по моему мнению, гораздо уже, чем «рассудок».

Но я также думаю, что если наше «знание» и понимание того, что мы делаем на сцене – чем глубже мы понимаем в хорошем смысле, так что пробуждается наше воображение и мы сразу же видим вещи, – тогда происходит странное. Чем больше мы знаем, тем больше подсознательных или сверхсознательных вещей приходит к нам, так что опасности нет. Открывается область подсознательного.

Думаю, важно прояснить эти термины. Я всегда это чувствовал, и на днях Старк Янг подтвердил мою веру, объяснив, что нам нужно пройти через эту стадию непонимания, пока мы не выясним, что на самом деле имеем в виду, говоря об «атмосфере», «чувствах», «рассудке» и т.д. Так что полезно определить термины, которыми мы будем пользоваться.

Воля и сверхзадача

Вопрос: Я не совсем уверен, что вы подразумеваете под «волевыми импульсами».

Ответ: Конечно, я должен возвращаться к тем же темам с разных точек зрения. О воле: в нашем понимании это очень простая вещь. Это не что иное, как предвосхищение того, что произойдёт, и это одновременно является сверхзадачей – не совсем в том виде, как её описал Станиславский, который её изобрёл, а с небольшим нюансом, который я предлагаю.