Михаил Бобров – Запиханка из всего (страница 75)

– Девки раздетые не нравятся ему, надо же… Наверное, лет сто, как не давали… – Петр Васильевич развернулся к подбежавшей Снежане и выкинул работу из головы.

– Папа, здравствуй! Угадай, что сегодня случилось?

– И пробовать не стану.

– Приходил Мишка-второгодник. Предсказывал одноклассникам будущее.

Петр Васильевич хмыкнул:

– Сбылось?

Снежана пожала плечиками:

– Доживем до экзамена, увидим… Папа, ты же попрощаться зашел?

– Именно. Командировка на Орбиту, полгода. Завтра уеду до рассвета, ты еще спать будешь… Если Змея встречу, привет передавать или в лицо бить?

Снежана вздрогнула. Помолчала с минуту и попробовала свести к шутке:

– Бить не надо. Лучше притащи мне это чудище косматое для утех любовных.

Петр Васильевич вздрогнул. Дочка фыркнула:

– Ну, тогда сложным путем.

Огляделась и попросила заговорщицким тоном:

– А привези мне, батюшка, из-за моря цветочек аленький!

Тут уже Петр Васильевич оттаял достаточно, чтобы продолжить модную в сезоне шутку:

– У меня еще за траву-мураву взыскание не снято.

Глава 10

“Не снято и не получится снять фильма, достоверно передающего необозримость космоса. Нету в мире существа, способного вытерпеть бесконечную черную пустоту и немигающие строгие звезды. Со дна воздушного моря мы видим звезды сквозь колыхание атмосферных течений, в космосе же воздуха, как ни странно, нет.”

Утвердив распознанную машиной строчку, Винни глотнул воды из верного дистиллятора. Перечитал абзац. Подумал, что шлифовать каждую фразу никакого космоса не хватит. Впрочем – лететь им еще и лететь!

Поэтому Винни привычно поднял глаза к потолку… К незнакомому потолку, в точном соответствии с классикой. Продиктовал следующее:

“Зато, помимо самого Пространства, в космосе имеется много вкусного. И самое заманчивое, как ни странно, даже не астероидный пояс. Разумеется, между Марсом и Юпитером летает прорва камней с металлами, с водяным льдом, с редкоземельными элементами – но там почти нет гравитации. То есть, почти нет крупных тел, обладающих собственным притяжением хотя бы в треть от земного. А если человек находится в невесомости достаточно долго, то хитрый организм его – разумеется, ради экономии – скоренько вымывает кальций из костей и атрофирует излишние мышцы.

Разумеется, можно запустить в Пояс такие вот астероиды-баллоны, как наша “четверка”, за имя для которой мы все еще голосуем.

Выбор имени движется туго: мы все одинаковые, мы синхронно мыслим и говорим в единый голос. Мы булькающий интернет, разлитый в формочки личных модулей, три на шесть, и застывший в них леденцами на палочке: очертания вычурные, но размеры не превышают рот потребителя целевой группы. Все наше различие в цвете подкрашивающего сиропа.

Здесь и сейчас внешнее давление на психику каждого из нас упало почти до нуля: работы чертова прорва, свободного времени на беседы нет совсем. Хотя, казалось бы: там необъятная Аризона, тут всего лишь цистерна. Но личного пространства здесь больше, а общественного мнения и вовсе нет. Задачи слишком уж конкретные, слишком важные, слишком вещественные, чтобы имело смысл о них трепаться. Треплешься – теряешь. Время, возможность, мелькнувший в конусе доступных траекторий богатый астероид – ведь наша колония уже несется на двадцати километрах в секунду, а надо бы на тридцати тысячах, в одну десятую световой.

И вот, в отсутствие внешнего давления, из личностей полезло все, что натолкала Земля-матушка. Каждый из нас теперь подобен вздувшейся консерве: ходит с отчетливым бульканьем и постоянно принюхивается.

А потому, сдается мне, имя “четверки” устаканится разве что на подлете к целевой системе. Именно же, через триста шестьдесят лет, которые нам суждено провести в цистерне О’Нейла; правда, уютной и огромной.

Конечно, вечно жить на внутренней поверхности даже и не шара, как у Стругацких, а вовсе уж цилиндра – занятие, как метко замечал Сэнмурв, для очень, очень мотивированного любителя. Тем не менее, места нам здесь пока что хватает. Атмосфера свежа. Вирус насморка – как и миллионы других – мы оставили за дверью, пускай скулит на морозе. Звуки в вакууме не передаются, так что нам плевать…”

Винни посмотрел на завершение фразы. Пожалуй, многоточие тут лишнее. Так лучше:

“Вакуум не передает звуки, так что нам плевать.

Об устройстве колонии я при случае расскажу подробней. Сейчас же ограничусь упоминанием, что снарядить каждый такой баллон Земле обошлось в сумму, сравнимую с госдолгом Соединенных Штатов.

Вернемся к освоению Солнечной системы и вообще Пространства. Если создавать плавучий дом невыгодно, приходится искать остров, скалу или хотя бы отмель под опоры нефтяной платформы. Сами планеты-гиганты, увы, в этом качестве не годятся. Если придерживаться морских образов, то Юпитер и Сатурн – громадные магнитные скалы, оторваться от которых не под силу даже кораблям с фотонной тягой; впрочем, ведь у нас и нет пока что подобных кораблей – ни антиматерии в достаточном количестве, ни идеального материала под зеркало.”

Полюбовавшись на абзац, Винни поставил после слов “с фотонной тягой” точку, а слово “Впрочем” уже программа переписала с большой буквы. Винни продолжил:

“Но у планет-гигантов имеются спутники. Например, у Юпитера их четыре настолько крупных, что еще Галилей заметил.

Однако наиболее заманчивы именно спутники Сатурна. Титан, к примеру, обладает собственной атмосферой, пусть и азотно-метановой, зато превосходит величиной Меркурий. Прочие спутники Сатурна поменьше. Среди них достаточно и камней размером с нашу “четверку”. Все они ценны не только минеральным составом, а именно небольшой величиной – уже достаточной, чтобы хитрый организм ощущал гравитацию и не пытался незаметно превратить человека в мармелад – но еще недостаточной, чтобы обесценить перелеты вокруг старика Сатурна.

Всем известно, что для выхода на орбиту Земли необходимо набрать скорость почти восемь километров за секунду. Для совершения любых иных маневров потребуется, опять же, изменить скорость. Неважно, тормозишь или разгоняешься – запас топлива и рабочего тела на борту должен обеспечить это самое изменение скорости. Нечем разогнаться – сидишь на Земле. Нечем тормозить – улетаешь мимо цели в Туманность Андромеды, и через два миллиарда лет про твой подержанный спиралодиск пишет восьмиглазый шестирукий Ефремов.”

Винни потер ладони: пожалуй, про Ефремова удачно завернул. Однако, надо бы вернуться к теме:

“Запас характеристической скорости, называемый “дельта-ви”, “dV” – важнейший параметр абсолютно любого маневра или перелета. Всякий космический аппарат имеет средства для изменения “dV”. Либо запасы топлива и рабочего тела – либо парус и энергию для управления им.

Но я не стану приводить здесь формулы. От рождения и до смерти землянина пугают, попрекают и подгоняют именно числом. Высоким весом. Низким доходом. Окружностью талии. Длиной члена. Возрастом – старым или детским, но всегда почему-то неподходящим. Группой крови. Котировками акций. Стоимостью дома. Ставкой рефинансирования. Превышением скорости.

Так что любая цифра для современного землянина – красная тряпка, повестка и некролог в одном флаконе. Космос же – цивилизация цифры, философия формулы, республика расчета.”

Винни прошелся по комнате. Чуть подумал. “Республика ракет”? А парусники, солнечные или магнитные? Нет, пусть остается “республика расчета”, тоже звучит.

Глотнул еще воды. Верный дистиллятор перенес путешествие из Аризонского лагеря под круглое небо “четверки” без потерь – в отличие от большинства контингента. На Орбиту поднялись лишь те из уголовников, кто, подобно самому Винни, вел себя не “по понятиям”, а еще по цивильным законам. Похоже, Проект все же не столько деньги отмывал, сколько работал…

Винни задумался.

Родители говорили: в первой четверти века большим проектам уже никто не верил. Провалился “Mars One” – собрал деньги, обанкротился. Накрылись биржей проекты добычи дейтерия и трития из лунного грунта. Всякая государственная инициатива понималась исключительно как повод распилить еще часть собранных налогов.

Как же в такой обстановке возник Проект? Кто переломил общественное мнение? Не то мнение, что формируют журнашлюхи-пресститутки – а то подспудное злое недоверие к любому официальному, общему, неочевидно-выгодному?

И кто напугал власти настолько, что те всерьез построили громадный флот колонизации: пятьдесят баллонов? Набрать полмиллиона желающих невелика задача: “Чего ее беречь, жизнь такую?” А вот причина, побудившая бульдогов бизнеса разжать челюсти, выпустить из мертвой хватки… Не миллиарды даже – Винни таким суммам названия не знал!

Неужели все-таки прочитали в Свитках Мертвого Моря про Второй Удар?

Или астероид Оумуамуа из межзвездного пространства оказался не мертвой болванкой, а таки разведзондом Туманного Флота?

Или блуждающие огни очередных чудаков-уфологов оказались вовсе не такими безобидными?

Или Большой Адронный Коллайдер все же отловил бозон Хиггса, “частицу Бога” – а Хиггс возьми да и приди за своим любимым бозоном?

Или расшифровали, наконец-то, полярные сияния – а это оказались платежки за съем жилплощади в размере Солнечной Системы?

Винни поежился. Без причины неимоверные деньжищи на колонизацию никто не выложит. Если скрывают, значит, в основе ужасающая причина, способная вызвать не обычную панику, а войну. И не договорную войну, где одна сторона постоянно грозит ядерной бомбой, но так и не применяет ее – а войну настоящую, где бомбами никто не грозит, но применяют их все.