Михаил Бобров – Запиханка из всего (страница 76)
Винни замер посреди комнаты. Странно: Колумб, Ермак, Магеллан, Кортес и Писарро шли за пряностями, ясаком, новыми землями. Вычесывали вшей, голодали, мерзли, давили кости собственных упавших товарищей – но шли к цели.
А он, колонист четвертой волны, вооруженный всей мощью земной науки, снабженный наилучшим инструментом, проживущий дольше всех перечисленных, даже вместе взятых – не видит, не может себе представить позитивного мотива.
Нет, в самом-то деле. Здравый смысл? Новые горизонты? Интерес?
Наконец, прибыль, знаменитые “триста процентов” Даунинга-младшего?
О чем вы! Только прямая угроза смерти, больше ничего не заставит элиту почесаться!
Винни потряс головой. С упавшим настроением текст продолжать не стоило. Взял шест, вышел под округлое небо баллона и проделал восемь полных упражнений. Отметил ногтем: возможно, шест надо укоротить на половину ладони. Если опять зарубится в землю, придется его подрезать.
Вернулся в дом. Продышался. Взвесился. Хоть какие-то положительные эмоции. Умылся.
Ладно, хватит уже хныкать!
Винни перечитал последний абзац и продолжил:
“Кому интересны формулы – интернет к его услугам. Я скажу просто: запаса “dV” в целых восемь километров за секунду хватит, чтобы взлететь с любого из спутников Сатурна, через день-два догнать на орбите Сатурна любой нужный спутник и плавно приземлиться на него. Случись подобный расклад с земной орбитой, ближнего небесного тела мог бы достичь уже Леонов – если не сразу Гагарин.
Именно низкая стоимость перелетов позволит относительно быстро заселить систему Сатурна. Что же до материальных ресурсов любого вида, так их немало уже в нерегулярных спутниках Сатурна – сегодня таковых известно полсотни, и постоянно замечаются новые. Кроме того, под рукой знаменитые кольца. Ну и до Облака Оорта с его неисчерпаемыми запасами водяного льда от Сатурна самую малость поближе, нежели от Земли.
Пока что люди твердо стоят на Марсе. Сторонники куполов победили там сторонников астероидного удара, и потому красная планета осваивается традиционными способами. В системе Марс-Фобос-Деймос передовая база горняков: поиск, отлов и направление к Земле подходящих астероидов Пояса. Орбита Марса и комплекс тамошних станций, зеркал, ферм – по традиции называется Берег. За Берегом летали считанные корабли, а уж попыток освоения систем Юпитера и Сатурна вовсе пока не предпринималось.
Единственный объект за Берегом – комплекс разгонных лазеров, тот самый, что усеял перед нами всю трассу микрозондами разведки, а теперь продолжает бросать вдогонку зонды связи. Проектировали и строили его индусы; несложно догадаться, что прозвали его по-своему Брамакиакгх – то бишь, “Глаз Брамы”. Питается сие чудо целыми небольшими астероидами, размерами чуть-чуть не превосходит Цереру; а оперирует настолько громадными энергиями, что его, от греха, вытолкали настолько далеко, насколько хватило “dV” у буксиров-факельщиков.
Наибольшее количество искусственных объектов, как несложно догадаться, вращается в системе Земля-Луна. Все потому, что изомерное топливо с огромных фотоэлектрических полей Луны – самый выгодный источник. Уран и торий выгорают бесповоротно, а изомерное топливо после использования можно вернуть на повторное заряжание. Плюс, как написал великий Хайнлайн еще при живом Сталине – у Луны выгодная позиция на краю гравитационного колодца богатейшей планеты.”
Парень глянул на часы: скоро пора ложиться. Солнце вот-вот упрется в хвостовой торец и ловушка поглотит шар низкопотенциальной плазмы, перекачает энергию по сверхпроводникам толщиной с электричку, проложенным за километровой скорлупой баллона, в дармовом холоде вакуума. Наутро, по расчету времени, большая часть энергии выстрелит огромной шаровой молнией из головного разрядника, по продольной оси цилиндра. И рукотворное светило поплывет над изогнутым зелено-голубым Земноморьем, чтобы ровно через двенадцать часов упереться в хвостовую ловушку и все повторить сначала… Расскажи кто пару лет назад, что работа Винни окажется именно такой – парень бы, не тратя слов, двинул Нострадамуса по голове алебардой. А теперь вот, на вахту завтра в полдень: Солнце загружать, в катапульту заряжать. Правда, загружать не чурочками, а катапульта не механическая. Но Евгений Лукин все же великий автор. Когда еще написал: “Катали мы ваше Солнце!” – и вышло с точностью до способа.
Винни продиктовал последнюю за сегодня фразу:
“Так что все пути к заманчивым сокровищам астероидного Пояса, к удобным в навигационном плане спутникам Сатурна, к жарким пескам Венеры, к изомерным фабрикам Луны, к орбитальным фермам с помидорами в человеческую голову; наконец, к нашим баллонам, которые назначены в дело вовсе уж небывалое – все дороги начинаются именно с подъема из колодца притяжения.
С Аризонского Орбитального Лифта.
“С Аризонского Орбитального Лифта обзор великолепный. Розово-золотистые пески, морщины каньонов – рубленые черты, резкий профиль индейской земли. Дальше к югу облака побережья. Капсула уже на сорока тысячах метров, небо уже черное, лишь у дуги горизонта синяя полоса, и поперек той полосы уже видны резкие белые штрихи: ежечасно стартуют ракеты. Легендарный мыс Канаверал, динозавр эпохи астронавтики – той, старой, когда в жестяных бочонках летели к Луне стальные люди.
– Прямо так и в жестяных, – слова экскурсовода Лежер комментирует ворчанием под нос. Но девушка не смущается:
– Именно. Лунный модуль серии “Апполон” для облегчения конструкции подвергался химической обработке. Толщина его стенок в некоторых местах уменьшена до считанных миллиметров. Аппарат слетал на Луну, выдержал все расчетные нагрузки, благополучно вернулся на Землю и сейчас находится в музее. Хотя вывести его из строя мог удар ногой…
Лежер смотрит на китаянку. Форма НАСА: голубой костюм и белая футболка с зелено-голубым рисунком земного шара. Гладко зачесаные смоляные волосы. Возраст не определишь, азиатки все такие: девочка-девочка-девочка… Хлоп! И сразу прабабушка.
– Если ногой ударить меня, – Лежер продолжает ворчать, но поворачивается так, чтобы его слышал один лишь начальник, – то из меня тугой струей брызнет стресс!
Де Бриак молча перелистывает информацию в планшете, так что штурмовик снова переносит внимание на китаянку, вопрошающую в пространство:
– … Что же такое “Орбитальный лифт”?
– Шприц, воткнутый людишками в тело вечности, – ворчит штурмовик. – Член, которым Земля кончает в пространство.
Китаянка не смущается – если даже и слышала – зато комиссар, наконец-то, убирает планшет:
– Альберт, да что с вами? Ссора с девчонкой?
– Нет женщины – нет проблемы, – Лежер меланхолично перекидывает начальнику свой планшет с очередным докладом об еще одной молодежной субкультуре. Де Бриак скользит глазами по строчкам, не усматривая отличий. Такое же общество собиралось лет семь назад, в архивах есть. По мере взросления активных участников рассыпалось. И теперь повторно найденные идеи со всем пылом юности провозглашают… Как их там… “Слуги дракона пустоты”. Может, подкинуть им архив той, старшей организации? Чтобы не изобретали велосипед в который уже раз.
– Комиссар, вы можете попросту объяснить, что такое орбитальный лифт? – Лежер кивает на экскурсовода:
– Девчонка симпатичная, но уж больно в дебри залезла. Я понимаю ее через два-три слова.
Комиссар поднимает взгляд к потолку капсулы: перфорированный титан, сине-зеленый рисунок иридием и бериллиевой бронзой. Орбитальный стиль: все из астероидного металла. Ни крошки пластика, ни грамма с поверхности. Впрочем, с поверхности сам рисунок: голубые океаны, знакомые очертания континентов.
– Ну, Лежер, я вам не фон Браун.
– Так и я не Гагарин. Мне сойдет.
– Что ж, представим себе Гагарина. Вот он летит над планетой на высоте четыреста километров. Сбрасывает веревочную лестницу и говорит… Кто там полетел следующим?
– Герман Титов, – подсказывает экскурсовод.
Комиссар хмыкает:
– Неважно, в общем. Вот, Гагарин и говорит: залезай, tovaristсh, и не забудь ushanka, здесь холодно. Эта вот лестница и есть, в самом грубом приближении, орбитальный лифт… Что случится с лестницей, Альберт?
– Первое, сгорит об атмосферу. Второе, перепилится микроастероидами и вообще мусором. Третье, порвется от собственного веса. Четвертое, по длинной лестнице вручную за приемлемый срок не влезешь. Нужен какой-то механизм, а это снова и энергия, и вес.
Де Бриак хмыкает:
– Вы забыли самое очевидное. Нижний конец лестницы зацепится за Le Kremlin, и Гагарин либо втащит к себе все les politbureaux, либо навернется к ним сам. Чтобы нижний конец лестницы не перепахал всю la tсzelina, что нужно сделать?
– Нужно, чтобы Гагарин всегда летел над одной и той же точкой планеты. Шеф, но это сегодня дети знают. Верхний конец лифта должен лететь по геостационарной орбите.
– Лежер, я начал объяснение с того, что Гагарин летит на высоте четыреста километров. А высота геостационара?
– Тридцать шесть тысяч… В девяносто раз больше! Почти в сто!
– И это лишь до терминала, но ведь еще и противовес необходим. Вот из-за чего нужен очень длинный трос огромной массы. Соответственно, в длинном тросе громадное растягивающее усилие. Лучшие сегодняшние материалы выдерживают шестьдесят гигапаскалей, а необходимо сто двадцать. Плюс все озвученные вами проблемы: микрометеориты и вообще орбитальный мусор; огромная длина пути. Если поставить на попа “шинкансен” или подземное вакуумное метро, которое “тысяча-в-час” – даже тогда путь займет более двух суток… Прибавьте к этому резонанс.