Михаил Беляев – Владыка Пустоты 6 (страница 15)

Наши ядра вспыхнули ураганом энергии, разливая повсюду волны жара. Мы двигались медленно. Но наши сердца забились в бешеной гонке.

Она прижала меня ближе, впиваясь пальцами в спину.

— Больше… — раздался над ухом её шёпот. — Больше не уходи… никогда… гхх!..

Она зажмурилась. Дыхание сбилось, учащаясь. Лилит прильнула ко мне всем телом, ритмично покачиваясь в такт движениям. Девушка оторвалась от моих поцелуев и сквозь жаркое дыхание я снова различил её голос.

— Именем альвы… обещаю, что всегда…

В полутьме комнаты зазвучали, дрожа и срываясь с губ, слова новой клятвы.

Над седым гребнем уральских гор, в десятках километров от ближайшего поселения, вспыхнула ослепительная колонна энергии. Пронизанная вспышками сотен разрядов, она поднялась к облакам, освещая всё на километры вокруг. Расцветив серые облака, через несколько мгновений она угасла, знаменуя собой появление нового, невиданного прежде контракта.

Я медленно открыл глаза.

За окном уже темнело, солнце опускалось за гребень гор, заливая горизонт золотистым светом.

Жар в груди, где еще недавно горела новая стигмата, понемногу утихал. А его виновница, свернувшись клубочком и уткнувшись лицом в мою грудь, тихо спала рядом.

Её белоснежные волосы рассыпались вокруг тяжёлым шелком. Не удержавшись, я погладил её тёплую макушку.

— Мм… — Лили завозилась и, сонно открыв глаза, зевнула.

— Пора вставать, соня.

— Кодексы вообще не спят… — буркнула она и, обняв меня, вытянулась как сытая кошка. Я с гордостью скользнул взглядом по её обнажённой спине, задержавшись чуть ниже.

Постель ещё хранила жар наших тел, а влажные простыни холодили кожу.

Я провел ладонью по её спине — и ощутил, как в её теле ровно и мощно пульсирует энергия.

Её энергия.

Неукротимое ядро Владыки Пустоты всё же подчинилось своей хозяйке. Пусть для этого и потребовалось… хм… наполнить её своей альвой.

Я улыбнулся, вспомнив слова профессора Потёмкина.

— Чего ты так улыбаешься? — Лили ехидно посмотрела на меня, подперев рукой щёку. — Дай-ка угадаю, мой ненасытный хозяин решил пойти на третий заход?

— Нет уж, я не железный.

— Очень жаль, очень жаль, — протянула она и скользнула ладонью вниз по моему животу. — Я не против получить еще твоей альвы…

Я придержал её руку, как раздалось отчётливое урчание в животе. Лили покраснела.

— У нас ведь еще осталось карри, да? Я безумно проголодалась.

Мы вернулись на кухню, и уже через несколько минут довольная Лилит уплетала двойную порцию риса с овощами. Я присмотрелся к ней: никаких следов недуга больше не было видно. Её раны затянулись, а аура горела чистым и ровным золотым светом.

И всё же что-то в ней изменилось. Незаметно на первый взгляд, но я чувствовал это всем существом.

— Слава, а ведь получается, мы с тобой нарушили главный закон кодексов, — облизнув ложку, Лили указала ею на меня.

— Это какой же?

— Не спать со своим хозяином! — она довольно ухмыльнулась. — Только вот не думаю, что нам это чем-то грозит.

— К чему это ты ведёшь? — нахмурился я. Она заговорщицки улыбнулась и подсела ближе.

— Ну, раз уж ты у нас дитя государя и императорского кодекса, то выходит, ты и сам наполовину кодекс. А раз так, это не считается.

— Знаешь что…

— Что? — в её глазах блеснули искорки веселья. — Ну? Я слушаю, хозяин, что такое?

— Раз ты теперь в норме, давай-ка готовиться к выходу, — кашлянув, ответил я и встал с места. — Мы и так тут слишком долго проторчали. Кто его знает, что там творится в Империи после того, как мы покончили с Владыкой… о, точно.

Я поднялся и взял пульт от висевшего на стене телевизора. Нажал кнопку — и экран, вспыхнув помехами, показал картинку. Увидев её, мы оба замерли.

— … Роман? — выдохнул я.

С экрана на нас смотрел цесаревич Роман в церемониальном костюме. Вокруг него собрались все министры.

— … мы все будем скорбеть по моему отцу, — произнес он. — Империя лишилась истинного лидера.

— Что за?.. — ахнула Лили. — Император мёртв? Как так? Его же охраняла Сирин, и…

— Тише, — шикнул я, добавляя звук. — Думается мне, это не последняя хреновая новость за сегодня.

Мы замолчали, напряженно вслушиваясь в голос цесаревича.

— Империи нужен новый лидер. И отец выбрал меня, — заявил он и шагнул вперёд. — Я знаю, как правил мой отец. И клянусь, я сделаю всё, чтобы защитить всех граждан. как это делал он!

Лили сдавленно выдохнула.

— Я знаю, что мир едва пережил пришествие Владыки, что чудовища терзают ваши земли, а бунтовщики отнимают последнее, что у вас есть. Но теперь всё изменится! Уже завтра я направлю тридцать полков гвардии и отборных штурмовиков на зачистку всех мест, где обнаружены альва-прорывы!

— Чёрт возьми… — вырвалось у меня. Роман же, сжав кулак, продолжил.

— Мы вычистим эту чуму с наших земель! Я верну мир, с таким трудом завоеванный моим отцом, и докажу, что его дело в надёжных руках! И пусть меня услышат все бунтовщики и те, кто рискнет посягнуть на его престол. Вам не будет ни прощения, ни пощады. И пусть все, кто отринул милость Империи, познают её гнев.

— Он безумен, — прошептал я, и в этот момент на экране позади него показалась еще одна фигура.

— Слава, это… — Лили взвилась с места и вцепилась в мое плечо. — Ты видишь?

Рядом с Романом стоял кодекс, высокий и со слабой улыбкой. Но я отчетливо видел, как вокруг него клубилась аура настоящего чудовища. Аура, которую я уже видел в океане кванты.

— Это Альва, — прошептала Лили, — Хозяин, она уже здесь!

— Этот идиот даже не понимает, кого он сделал своим кодексом, — произнес я, чувствуя, как по спине расползается холодок. — Он же просто устроит резню… ты понимаешь, что происходит?

Лили кивнула.

— В Империи больше никто не в безопасности, — сказала она. — Теперь даже кодексы не смогут его остановить.

— Планы меняются, Лили, — я решительно посмотрел на девушку. — Мы едем в столицу.

Глава 7

Зеленоград, госпиталь рода Кирсановых.

Концентрация альва-частиц 9,8 на миллион

— Может, всё же останетесь в палате, госпожа Аксеньева?

Софья взглянула на сердобольную медсестру, преградившую ей выход, и покачала головой.

— Чтобы проваляться тут еще неделю? Ну уж нет, с меня хватит, — улыбнулась она и закатала рукава, демонстрируя руки с едва заметными светлыми полосками на коже. — Видите? Следы порчи почти прошли, кровь изо рта больше не идёт, да и анализы хорошие. Я быстрее поправлюсь, если буду двигаться, а не лежать пластом.

— Но доктор сказал… — неуверенно начала медсестра, но девушка перебила её.

— Дорогуша, я не первый раз в больнице с рецидивом, и знаю своё тело, все эти рекомендации врачей и прочее. Если станет хуже, тотчас вернусь в палату и вызову вас. Но и вы меня поймите, — Софья мягко улыбнулась ей. — Я тут свихнусь в четырёх стенах. Прогулки мне только на пользу пойдут. Давайте договоримся, я выйду на полчаса, разомну ноги, а потом сразу вернусь. Идёт? Даю слово.

Медсестра покосилась на дверь, куснув губу. Приставленная к ней лично Петром Кирсановым, девушка ни на день не отходила от элитной палаты, куда определили Софью. Но на все расспросы о судьбе её друзей та отвечала лишь заученной фразой «всё узнаете, когда вас выпишут, не волнуйтесь».

И это положение её раздражало.

Последнее, что она помнила из Белогорья — как её, израненную и еле живую, погрузили в вертолёт вместе с Егором Кирсановым. Сталь и холод в вене, шум лопастей и крики врачей, суетившихся вокруг них. А затем опустилась тьма.