Михаил Белозёров – Актёрский роман (страница 33)

- Замётано! - кричал Ингвар Кольский, туша сигару о подлокотник кресла.

Неделю назад Базлов не удержался и опять поплакался в жилетку Ингвару Кольскому, мол, должно быть, предал его друг: 'Его, видите ли, жаба задавила, хотя я и отваливал по высшему разряду'. И рассказал всю подноготную истории и с Аниным, и с их кинематографическим проектом, и с банком, и с шантажом, об Алисе лишь умолчал, стыдно было.

- Лучше бы для меня раскошелился, - посетовал Ингвар, и глаза его алчно вспыхнули.

- За что? - с лёгким презрением удивился Базлов, всё ещё не решаясь на страшный шаг. - Ты играть не умеешь.

- Ну и что? - потянулся за бокалом Ингвар. - Зато я друзей не предаю!

Однако в глазах Базлова это был не плюс, а, скорее, минус. На таких друзьях обычно ездят напропалую. А вот на Анине почему-то не поездишь, подумал Базлов, но я его всё равно люблю.

- Но как он мог?! - затосковал Базлов, слушая вполуха Ингвара и погружаясь в своё горе, как в болото. - Как?!

- Просто, - как всегда, насмешливо объяснил Ингвар, занюхивая грязной косичкой, - взял и сделал. Жадность, она ни одного фраера сгубила!

- Я бы так не смог, - с обидой сопел Базлов.

Проститутки, махая сумочками, наконец перешли к французской борьбе. Браться Зайцевы бросились их разнимать.

- Едем! - сказал Базлов, с досады захлопывая 'зеркало-шпион'.

Неуверенность, мучившая его, как ишиас, была отброшена, словно выкуренная сигара. Теперь всё зависело от того, что принёс в клювике Пётр Ифтодий.

- Показывай! - велел Базлов, когда они, шумно дискутируя на тему предательства самого святого для мужчины - мужской дружбы, ввалились в кабинет.

Базлов протрезвел, его снова мучили сомнения. Ингвар Кольский, напротив, считал приговор окончательным и не подлежащим обжалованию. Налили, не разбавив, выпили и передёрнулись - арманьяк был дюже крепким. Пол ходил ходуном.

Пётр Ифтодий только облизнулся. Он проявил чудеса изобретательности: установил аппаратуру даже в бане, и это сработало.

Вначале ничего не было видно: баня, она и в Африке баня, только все белокожие, коридор и ряды диванов с высокими спинками. Не будешь же пялиться на голых мужиков, хотя Ингвар Кольский проявил неподдельный интерес и даже облизнулся, как на мармелад. Базлов зачем-то покраснел и закрыл глаза с тайной надеждой, что Пётр Ифтодий и на этот раз обмишурился. Он уже сомневался в правильности своей затеи и готов был пойти на попятную, то есть забыть о миллиарде и сбрить усы, однако, мешало насмешливое лицо Ингвара Кольского, от которого нельзя был избавиться, как ни крути.

- Ну и чего?.. - с пренебрежением спросил Базлов, косясь на картинку, которая до чёртиков напомнили ему раздевалку в балетном училище, если бы не явно бандитские рожи да наколки всех мастей!

- Как чего? - удивился Пётр Ифтодий. - Это Типсаревич!

И действительно, мужик, который то и дело мелькал голой задницей между полотенцем и кожаной спинкой дивана, чаще всего появлялся в компании с другим мужиком.

- А это его сообщник, Марсель Папиросов из Апатитов!

У Папиросова на предплечье была наколка-эполет.

- Как?.. - фривольно засмеялся Ингвар, чем удивил Базлова, потому что у него в кабинете никто не позволял себе говорить громче, чем Базлов.

- Марсель, - сразу уловил суть вопроса Пётр Ифтодий.

- Представляешь, - развеселился Ингвар Кольский, - какое отчество будет у его детей. Мария Марсельевна!

Но Базлову было не до смеха. Появился голый Анин, и Типсаревич по-свойски хлопнул его по плечу.

'Привет, брат!' - Услышали они.

Базлов даже чуть-чуть заревновал, потому что Анин среагировал очень искренно, и Базлову было неприятно, что Анин задушевен и с другими людьми. Значит, неверен, почему-то подумал Базлов, скотина!

'Захар! - полез обниматься Анин. - Сколько лет, сколько зим!'

'Делом занят я, Паша, делом, - заважничал Типсаревич. - Ты кино делаешь, а я что - хуже!'

'Что, брат?' - не понял Анин, улыбаясь пьяно, до ушей.

'В политику иду...'

'Может, и мне?..' - тягостно, как показалось Базлову, среагировал Анин, направляясь с Типсаревичем в парную.

'Там, брат, если правильно зацепиться, бабки дождём сыплются', - пояснил Типсаревич.

'Не может быть?' - наиграно удивился Анин.

'Зуб даю', - поклялся Типсаревич.

Больше Базлов ничего не услышал, кроме слова 'дождём?' и 'надежно, как в сейфе'. А в конце:

'Бухнём?'

'Легко!' - ответствовал Анин.

- Шифруются, - убежденно сказал Пётр Ифтодий и посмотрел на Базлова, тщетно ища на его лице признаки одобрение.

Базлов презрительно дёрнул себя за левый ус:

- Ну и что?..

Он навёл тяжёлый взгляд на Пётра Ифтодия и собрался уже было прекратить всю эту канитель, чтобы не опозориться перед Алисой и не провалиться сквозь землю перед Аниным, как Ингвар Кольский со свойственным ему ехидством так посмотрел на него, что Базлову стало очень и очень стыдно за свою нерешительность и он решил доглядеть до конца.

- Смотрите дальше, - промямлил Пётр Ифтодий. - У Типсаревича сообщница в банке была.

- Кто?! - оживился Базлов.

Пётр Ифтодий назвал фамилию.

- Моя секретарша?!

Глафиру Батракову Базлов взял на работу, исходя исключительно от обратного, во-первых, она была страшненькая, как смерть с косой, во-вторых, кривенькая, чтобы только Лара Павловна ничего предосудительного не заподозрила, а в-третьих, одевалась, как в пятидесятые годы прошедшего столетия.

Пётр Ифтодий раскрыл карты:

- Она сестра Папиросова.

Но Базлова уже трудно было удивить в этой жизни: сгною гадов! - решил он.

- Крути дальше! - велел кисло.

После парной Анин с аппетитом поглощал тыквенный суп с креветками. Типсаревич и Папиросов тайком от банщиков подливали в пиво водку.

'Из банкира дерьмо трясём, - похвастался Типсаревич. - На политику, брат, на политику...'

'Удачно?'

'Миллиард!'

Анин присвистнул.

'Губа не дура! А отвалит?' - в обычной своей манере вечного клоуна уточнил он.

'Куда балерон денется! - Оба так цинично засмеялись, что Базлова передёрнуло.

'Балерон?' - переспросил Анин.

'Ну да! Ты же сам на него и навёл!'

'Как?!' - едва не подавился ложкой Анин.

'Мы тоже хитрые!' - рассмеялся молчавший до этого Папиросов.

'Мы за тобой... - Типсаревич наклонился и стал что-то шептать Анину на ухо. - Следили!'

'А-а-а... в этом смысле?' - удивился Анин.

'Смотрели, как твои дела идут, - объяснил Типсаревич. - Мы умные'.