Михаил Белозёров – Актёрский роман (страница 32)
- Я хочу снимать фильм только с вашим участием, - сказал он просительно и даже сделал соответствующую паузу. - Вы согласны?..
- Согласен, - искренне ответил Анин, не понимая одного, как человек с таким опытом в бизнесе, мог угодить в такое сомнительное мероприятие: загашники кинематографа были забиты самыми разнообразными фильмами, удивить кого-либо было крайне трудно, разве что сотворить нечто непотребное, экзистенциальное, но для этого нужен был гений, а не Милан Арбузов. Однако говорить об этом вслух не стоило. Не в том я положении, подумал Анин, чтобы кочевряжиться.
- Больше тянуть нельзя, - продолжил Парафейник и осуждающе посмотрел на Милана Арбузова, который вдруг опустил глаза, да и вообще, до удивления был тише воды ниже травы, - все сроки вышли. Вы начинаете сниматься под моё честное слово. У меня есть информация, которая стоила мне кучу денег, что ситуация может измениться в любой момент. Я не могу открыть её, я дал честное слово, но уж, поверьте, всё очень и очень серьёзно.
Что 'серьёзно'? - Анин не понял. Ему, вообще, не хватало чувства реализма, так и тянуло оглянуться на Таганцеву, словно она была голой, и он легкомысленно подумал, что в этом деле замешана женщина.
- Отлично! - он вцепился в Милана Арбузова, как репейник, - вы внесли мои изменения в сценарий?
Теперь главный, даже если бы захотел, отвертеться никак не мог.
- Разумеется, - покорно кивнул Милан Арбузов, зная бешеный темперамент Анина.
Сытая, размеренная жизнь в Москве сделала его, мягко говоря, полноватым, а молодцеватые усики типа 'карандаш', он наверняка подсмотрел в каком-то модном журнале.
- Все, все, все? - недоверчиво уточнил Анин.
- Абсолютно все, - спрятал глаза Милан Арбузов.
Парафейник добавил, не замечая их пикировки:
- Вы получаете аванс в трехкратном размере за моральные издержки.
Хоть этот не будет подворовывать, подумал Анин, памятуя, что для большинства продюсеров первейшей задачей в любом проекте было вначале решить личные финансовые проблемы, а всё, что останется, пустить в дело.
- И удваиваете гонорар, - вставил Анин, показывая всем своим видом, что за меньшее из принципа играть не будет и что прямо сейчас готов встать и уйти, и плевать ему на прииски и на колбасные заводики!
У Милана Арбузова моментально запотели его железные очки. Он даже округлили глаза и набрал воздуха в лёгкие, чтобы возмутиться, то бишь праведно сберечь хозяйские деньги и распорядиться ими по своему усмотрению, но Парафейник не дал ему слова сказать, и публичная оферта состоялась:
- Хорошо! С завтрашнего дня начинаете неофициально работать в картине. Новый договор подпишем в самое ближайшее время, но об этом, естественно, до поры до времени никто не должен знать.
- Так всё равно донесут же, - высказал сомнение Анин, имею ввиду вполне определенную личность с седыми усами.
Он уже снимался в малобюджетных фильмах на одних обещаниях, и это ему не нравилось, но выбирать не приходилось, хотя здесь был совсем другой случай.
- Когда донесут, будет уже поздно, - многозначительно ответил Парафейник, всё чаще поглядывая на Евгению Таганцеву. Вдруг он изменился в лице и сообщил: - Милан с вами свяжется, а сейчас мы должны бежать.
- А как же?.. - крайне удивился Милан Арбузов, облизываясь, как голодная собака. - А?..
Оказывается, они заказали обед на троих из антрекота, закуски и водки, к радости Анина, пахнущей чёрным хлебом.
- Потом, потом... - нервно вскочил Парафейник, косясь на Таганцеву, как на чёрта. - В 'Турандоте' пожрёшь!
'Турандот' был самым дорогим рестораном в центре Москвы, и они трусливо свалили прочь.
- Кажется, нас раскусили, - насмешливо огорчился Анин.
- Ну и бог с ними, - Таганцева посмотрела в окно на удаляющихся галопом Парафейника и Арбузова.
- Бог, да не бог, - заикнулся Анин, - а что-то их вспугнуло. - Но ни до чего путного не додумался, разве что решил не ломать себе голову.
И они с удовольствием пообедали, прежде чем вернуться в город.
***
- Шеф, они встретились!
- Где?! - подскочил Базлов так, что опрокинул хрустальный бокал с арманьяком.
Сразу же тонко запахло портвейном, сливой и цветочным лугом. Голова слегка закружилась то ли от восторга, то ли от недельного запоя. Поводом послужил очередной отлуп, и Базлов с поцарапанной физиономией скрежетал зубами, вспомнив, как Алиса Белкина отхлестала его же букетом роз: 'Не смей сюда больше соваться! Не смей сюда больше соваться!'
- В 'Сандунах'! - в тон ему гремел, как линкор, Пётр Ифтодий. - Даже разговор записали!
Ещё бы! - обрадовался Базлов, потирая руки, однако, устыдился своей горячности и плюхнулся на место: всё же Анин друг, подумал он удручённо, боясь решись вопрос одним махом и потому ошибиться.
- Молодец! - похвалил он Пётра Ифтодия на всякий случай, мотая головой так, словно она сидела на шарнирах. - Я сейчас прилечу! - Тьфу, то бишь, приеду, хотел сказать он, понимая, что прозвучало глупо, но Пётр Ифтодий уже отключился.
Они пребывали в 'английском', на Тверской. Дорогой персидский ковёр был усыпан апельсиновыми корками и конфетными обёртками. Стол был покрыл тонким слоем пепла от доминиканских сигар, которые курил Ингвар Кольский; он уже накурился до чёртиков, уже сделался серо-буро-малиновый, но всё равно курил, потому что на халяву.
Ингвар Кольский явился в сопровождении красивого мальчика-грузина, однако, заметив, что Базлов ревнует, выгнал парня прочь:
- Я тебе позвоню. - И сказал Базлову, вопросительно глядя ему в глаза: - Это не то, что ты думаешь, я даю уроки.
- А я ничего не думаю, - ответил Базлов, хотя ему, действительно было неприятно.
'Зеркало-шпион' было нараспашку, чтобы вовремя хихикать, глядя в него. На этот раз концерт давали vip-проститутки, блондинка и брюнетка, не поделившие клиента. Скандал всё больше забавлял Базлова, он ждал, когда дамочки вцепятся друг другу в космы, чтобы подать сигнал братьям Зайцевым, которые в свою очередь выкинут их на улицу на вполне законных основаниях.
Ингвар Кольский явно наслаждался ситуацией: впервые за десять лет Базлов искал его общества, а не наоборот. Это обошлось Базлову в кругленькую сумму с тремя нулями, Кольский планировал разжалобить его ещё больше и получить хотя бы не меньше, а там видно будет.
- Что-то случилось? - спросил он заплетающимся языком, покачивая ногой в изношенных штиблетах и изящно держа сигару на отлёте. Сизый дым от неё поднимался вверх и растекался слоями под потолком.
- Анин попался... - невольно понурился Базлов, чувствуя, что предаёт друга окончательно и бесповоротно и что судьба несправедлива, в общем-то, ко всем без исключения, даже к самым удачливым актёрам.
- Ты ещё слезу пусти, - насмешливо упрекнул его Ингвар Кольский.
И жизнь показалась Базлову страшной штукой. Ещё вчера он боготворил Анина, глядел ему в рот, готов был выполнить любое его прихоти, а сегодня всё полетело в тартарары. И почему? Ответить Базлов не мог. Может, бог с этими миллионами? - спрашивал он себя, лишь бы всё осталось по-прежнему, лишь бы можно было по-прежнему подъезжать к неприступной Алисе, пожирать её глазами, и получать по мордасам от ворот поворот. А что она теперь скажет? - с потаённым злорадством думал он, представляя её умное лицо, с серыми, укоризненными глазами. Хотя, чего греха таить: если Анин облажался, она моя! - предавался он мечтам. И эта мысль так крепко засела у него в голове, что Ингвар Кольский счёл нужным издевательски заметить:
- Конечно, твоя... - фыркнул, - когда Анин сядет.
Оказывается, Базлов говорил сам с собой, чего с ним сроду не бывало.
- Думаешь?.. - неожиданно для себя смутился он.
- Ясный пень! - безапелляционно махнул руками пьяный Кольский, не замечая, что Базлов чрезвычайно хмур и собран. - Только в следующий раз бери гвоздики или ромашки, морда целей будет.
И Базлов покраснел. Блондинка и брюнетка тянули резину. Они ещё не истощили словесный запас аргументов.
- Да, - неожиданно для самого себя расстроился Базлов. - Завтра, нет, сегодня же, полечу к ней!
- Молодец! - одобрил Ингвар Кольский. - Уважаю! А друг твой... - никчёмный артистишка!
Он уже выкушал пару таблеток 'аддерала', и ему захорошело.
- Не говори так! - снисходительно по отношению к Анину поморщился Базлов.
В голове у него образовалась минутная пустота, будущее предстало перед ним в виде полнейшей неразберихи. А стоит ли?.. - гадал он в нерешительности. А вдруг Алиса откажет? Вмиг ослабший телом и духом, Базлов впал в свой обычный ступор. Привычка пребывать в состоянии вечного поражения взяла верх, и душа его скулила, как молочный щенок.
- Почему? - вкрадчиво удивился Ингвар Кольский, намеренно стряхивая пепел на ковёр. - Он же тебя обокрасть хотел?!
- Хотел... - неохотно признался Базлов, машинально потянувшись к левому усу, - но не обокрал же! - уцепился, как за соломинку.
- Потому что воспользовался твоей дружбой, - как змея, крутил Ингвар Кольский.
И дым нимбом восходил над его головой, и глаза горели, как у Мефистофеля.
- Воспользовался... - тяжело согласился Базлов, не в силах противостоять логике.
- А слабо всё сбрить, если Анина соскочит? - тонко издевался над ним Ингвар Кольский.
- И сбрею! - не подумав, в запале пообещал Базлов. - Буду жить с голой, бабской мордой, если всё не по-моему! - И сам не зная того, в последний раз потрогал свои усы.